Борис Цеханович – Предназначение (страница 5)

Это был весьма отличный выход. Мне совершенно не хотелось оказаться в ловушке Брестской крепости в ночь на воскресенье, когда наше оружие сдано в ружейку и мы там безоружные, раздетые будем судорожно метаться под арт огнём. Поэтому сразу согласился.

– Отлично, – обрадовался комендант, – выручил меня. Давай на «Ты» – Сергей, Петрович

– Степан, Иванович, – и обменялся с понравившимся мне майором крепким рукопожатием.

– Ты посиди чуток, я сейчас старшину вызову, чтоб он вас расположил и с кормёжкой определился, – майор тут же стал вызванивать какого-то Пирожкова, наверняка старшину. А входная дверь резко открылась и в кабинет уверенным шагом зашёл высокий капитан НКВД, шумно отодвинул стул и уселся напротив, уставившись на меня неприятным взглядом. Иной раз нетерпеливо поглядывал на коменданта, распекающего по телефону дежурного, и снова переводил взгляд на меня, бесцеремонно разглядывая.

Я тоже открыто его разглядывал. Лет 28-30. Высокий. Красив мужской статью, которая нравиться бабам, но правильные и приятные черты лица, портили пренебрежительный взгляд и злое, напористое выражение глаз. Так-то он был мне равнодушен, но раздражало вот эта бесцеремонность взгляда, с налётом некого превосходства. Типа, захочу тебя майор и арестую. Но пока сиди, вроде бы не за что прицепиться.

Комендант закончил телефонный разговор: – Ну, всё, товарищ майор. В коридоре подождите, сейчас подойдёт старшина и обустроит вас. А так думаю, вам всё понятно. Завтра примерно в 15:00 подойдёте ко мне на инструктаж и я поставлю вам подробную задачу. Всё ясно?

– Так точно! – Машинально буркнул и поднялся со стула, мысленно чертыхнувшись, увидев, как НКВДист мигом принял охотничью стойку.

Рабоче-Крестьянская Красная армия во многом отличалась от моей Советской Армии. Так в РККА чтобы она не была похожа на царскую, помимо того, что не было погон, присутствовали другие воинские звания. Так, например, нельзя было именовать красноармейцев «нижними чинами», рядовой или солдат. А только – товарищ красноармеец. И не было таких слов как – «Так точно», «Никак нет». «Есть». «Разрешите идти», «Разрешите обратиться». Не было слова в обиходе «Товарищ офицер или офицеры». А было – Товарищ командир или командиры.

И, получив приказание, военнослужащий отвечал, например – «Хорошо», «понятно» или «Да», вместо уставного «Есть!» или «Так точно!». Вот за моё «Так точно» и уцепился капитан НКВД.

– А ну-ка, майор, погоди. Документ предъяви, – он тоже поднялся со стула и стоял напротив меня, напружившись и готовый, если понадобиться, мгновенно выхватить наган из кобуры.

Я был спокоен. Понимал, что капитан может, если захочет, создать мне хорошую массу неприятностей, но и юлить мне перед ним совсем не хотелось.

– Прежде чем предъявлю документы, хочу вам, товарищ капитан, сделать замечание – обращаться ко мне на Вы и добавлять к слову майор – товарищ. Не лишне напомнить, что и по возрасту я буду постарше вас. – Всё это произнёс твёрдым голосом и прямо глядя ему в глаза. После чего протянул документы.

– Аааа… Из бывших!? – Понимающе качнув головой и, полу утвердительно, с лёгким презрением произнёс, – прямо чувствуется.

– Свиридов, перестань цепляться к товарищу майору. Он сейчас у нас будет на усилении.

– Да…!? На усиление!? – Ядовито протянул капитан, – хрен знает откуда они прибыли. А вы знаете, что есть оперативная информация – вот такая же машина с бандитами в нашей форме и, кстати из бывших белогвардейцев, колесит у нас тут и убивает одиночных командиров и красноармейцев. Не гнушаются и связь испортить. А у нас тут через несколько домов штаб 28го корпуса стоит. Так что, бдительность не помешает.

Капитан бегло просмотрел бумаги и поднял на меня глаза: – Партийный билет покажите…, – и тут же неприятно усмехнулся, – а впрочем, угадаю. Беспартийный!?

– Да…, я сочувствующий… Поддерживаю линию партии. А это что-то меняет.

– Понятно… Правильно почувствовал – из бывших. Только хочу напомнить, товарищ майор, на ваше замечание, – он даже сам не заметил, как перешёл на Вы, – что моё звание капитан госбезопасности, соответствует армейскому подполковнику. Я ещё вас по стойке Смирно могу поставить. Так что не ерепеньтесь.

Комендант сидел за столом с непроницаемым лицом, не вмешиваясь в перепалку. Было видно, что эта глупая ситуация ему неприятна и он не хочет становиться ни на одну из сторон. Может быть, он потом и был бы вынужден вмешаться, но осторожно открылась дверь и в неё просунулась голова.

– Товарищ майор, вызывали?

– Да, да…, – обрадовался комендант возможности прекратить конфликт, – заходи, старшина. Пирожков, вот товарища майора и его людей надо к нам определить на постой на несколько дней, и поставить на довольствие с этого момента, – комендант поднялся со стула и уже обратился к Свиридову.

– Товарищ капитан, если у вас к товарищу майору вопросов нету, а я думаю, что нету – отдайте ему документы.

Капитан недовольно дёрнул щекой и зло зыркнул на коменданта, потом посмотрел несколько секунд на мои документы, крепко зажатые в руке и процедил: – Я сейчас с ними на узел связи схожу и позвоню в его часть. Узнаю, что за птица к нам прилетела.

Заколебал. Я налился твёрдой решимостью и с вызовом прошипел сквозь зубы: – Капитан, у тебя что…? С памятью плохо, что не можешь запомнить мою фамилию и наименование воинской части? – И ледяным тоном решительно потребовал, протянув руку вперёд, – документы….

Я шёл ва-банк и рисковал. Если отдаст – нормальный расклад для меня. Если нет!? Вот что тогда делать? Не лезть же в драку с капитаном, у которого за спиной была реальная власть и сила. Не отдаст и будешь бессильно стоять перед ним мокрой курицей. Но капитан, решив не углублять в данный момент конфликт, сунул мне в руку документы и только многообещающе и зло прошептал: – Не беспокойся майор, память у меня отличная. Я долго помню. Так что, смотри. Не дай бог, если про тебя хоть одно слово негативное скажут…, – и НКВДэшник вихрем вылетел из кабинета.

– Пирожков, выйди, – а когда старшина закрыл за собой дверь, майор устало осел на своём стуле, – зря ты с ним, сцепился. Злопамятный он. Да и его понять можно. У нас тут под боком штаб корпуса стоит и с него за безопасность строго спрашивают. Да и дерут не слабо. Он чего, думаешь, такой взъерошенный пришёл. У него дел выше крыши, а тут прямо на голом месте проблемы возникают. Не поверишь, но к нам на выходные, на вечер и на танцы из Польши приезжают немецкие офицеры. Человек тридцать-сорок в вагоне. Впереди мотодрезина охраны шурует. Приезжают часов в 18, гуляют по городу, а потом в гарнизонный дом Красной Армии в буфете посидеть, выпить и там же на танцы. Наглые, сволочи. И с каждым разом всё наглее и наглее. В прошлую субботу они стали приставать к жене одного из командиров. Чуть ли не силой тащили её в круг. Та отказала и они её прилюдно оскорбили. Нашим не получилось ответку им дать, потому что немцев до вокзала очень плотно опекали патрули. И вот пришла информация, что наши младшие командиры сговорились завтра на обратном пути на вокзал, любым путём набить немцам морду. А это сам понимаешь, немецкое руководство воспримет как недружественный акт международного уровня. А тут из Москвы чуть ли не каждый час депеши шлют – не поддаваться на провокации…. Вот он и мечется, пытаясь предотвратить это. И как бы патрули сами, вместо охраны им не насовали приличненько. Вот ты мне и нужен. Майор всё-таки, не зелёный лейтенант. Ну да ладно. Давай устраивайтесь, в баньку сходите…

После бани я с обоими лейтенантами плотно присел в ближайшей, чистенькой пивной, а бойцов отпустил до 22 часов погулять по городу. Последний спокойный вечер удался. Все были довольные.

На следующий день, до 15 часов я снова подчинённый состав отпустил, но уже вместе с лейтенантами, которых отозвал в сторону и поставил им задачу: – Завтра у Селиванова День Рождение. А мне вчера подсказали одно местечко отличное на реке Муховец. Покупаемся, отдохнём все вместе. Заодно и поздравим красноармейца. Предлагаю скинуться, а вы во время прогулки зайдёте на местный рынок и купите продукты. Ну…, там колбаса, сало, картошки, чтобы там так хорошо покушать. Водки бутылки четыре….

– Товарищ майор…, – перебил меня в недоумении лейтенант Волегов, – мы что…, с красноармейцами пить будем?

– Волегов, – с укоризной пришлось усовестить молодого командира, – нет, конечно. Три бутылки я заберу. Это с моей доли. Надо ведь будет выпить с командиром сдатчиком. А одну бутылочку мы втроём раскатаем. Бойцам пива возьмёте нормальное количество. Я думаю, это будет не такое страшное нарушение. Пусть люди немного отдохнут. Да и при нас всё это будет происходить, под контролем. Да…, не забудьте какой-нибудь подарочек скромный подкупить. Приятное, сделать сослуживцу. И ещё берите продукты так, чтобы они не испортились за один день. Вдруг, завтра что-то помешает и мы на другой день перенесём. Да хоть как примем и выедем в среду. Так где-нибудь у речки на привал остановимся и посидим.

Лейтенанты с воодушевлением восприняли задание и весёлой гурьбой отправились в город, а я сам отправился в Брестскую крепость. Думал там растревоженный муравейник, но удивился, увидев вполне спокойную, деловую суету парко-хозяйственного дня. Все были заняты своими делами и ничего не предвещало завтрашнего страшного слома, который на многие десятилетия определит ужасную черту – До войны и После войны.