Борис Цеханович – Предназначение (страница 13)

Немцы на поле тоже уже разобрались с ситуацией. Часть танков ввязалась в бой с батареей сорокопяток, а другая половина шла в мою сторону. И не только шла, но и активно стреляла. Я уже сделал около двадцати выстрелов после первых удачных попаданий и теперь никак не мог остановить бронированные машины. Злился, матерился, видя, как мои снаряды с пронзительным визгом рикошетили в разные стороны от лобовой брони атакующих танков. Переносил точки прицеливания на смотровые щели механика-водителя и стрелял. Понимал, что от попадания моих снарядов немецким танкистом внутри приходилось совсем не сладко. Но остановить не мог. Сбил с ещё одного танка гусеницу, что в целом ничего не изменило. Танк хоть и остановился, но продолжал стрелять. Нас бы уже давно урыли танковым огнём, но мешал толстый отвал земли на краю канавы и танковые снаряды либо попадали в бугор и нас накрывало тучей вскинутой в верх земли, либо снаряды уносились чуть выше и улетали в лес, где бессильно разрывались, ломая деревья. Беспокоила меня ружейная и автоматная трескотня в лесу, где видать лейтенант со своими бойцами вступил в бой с мотоциклистами. В довершении всего нас накрыли с миномётов. Сразу же прямым попаданием накрыв расчёт 76 мм пушки. Где ещё и боеприпасы с детонировали и от знатного взрыва на нас с пол минуты падала земля, ветки и другой лесной хлам. Нам пока везло. А после, всё-таки, подбития ещё одного танка, немцы стали отступать к колонне, а я прекратил огонь.

– Хватаем пушку и быстро оттаскиваем в глубину леса…, – резко скомандовал и все дружно навалились, покатили пушку по лесной дороге в глубь леса. Команда была подана вовремя и мины стали падать на пустую позицию. Я уже забыл о стрельбе в нашем тылу, но о ней, как только отдышались, напомнил прибежавший возбуждённый боем Волегов с немецким автоматом, сходу выпалив.

– Товарищ майор, немцев уничтожили. Потерь не имеем. И во… Трофей, – затряс радостно автоматом.

– Мотоциклисты что ли?

– Ага. Один мотоцикл и три немца. Там ещё пулемёт и мотоцикл целый…, – Волегов в азарте от удачного боя просто танцевал на месте и готов сейчас идти в атаку хоть на чёрта.

– Молодец, лейтенант, но давай возвращайся обратно и прикрывай нас с той стороны.

Волегов умчался, а я отдал распоряжение: – Кузнецов остаёшься здесь старшим, а я, – быстро огляделся и ткнул пальцем в Белова, – с ним пойду на опушку и гляну, как там обстановка и та батарея?

Пригнувшись, осторожными перебежками, осторожно прошли влево от нашей позиции метров триста и залегли в густых кустах. На поле продолжали дымиться подбитые танки, около двух суетились танкисты, споро натягивая гусеницы. Ещё несколько немцев парами, на носилках, трудолюбиво тащили раненых к низкой санитарной машине. По шоссе пока ещё медленно, но всё-таки двигалась в восточном направлении основная колонна грузовиков, набитая пехотой, не встречая сопротивления. В стороне батареи сорокопяток, изрытой воронками, движения никакого не наблюдалось, лишь в одном месте подымался жидкий дым. Да и периодически разрывались мины. Минут пять понаблюдав, мы вернулись к пушке. И тут обнаружилось: пушку мы в лес утащили, а вот про снаряды забыли.

– Чёрт побери! – Вырвалось с досадой. Прислушался и мне показалось, что миномётный огонь ослаб и сейчас был больше похож на дежурный, методический огонь. И то только по нашей позиции. По позиции 76 мм пушки огонь не вёлся, потому что там до дороги было около 200 метров и осколки или случайные мины могли долететь до шоссе.

– Кузнецов, я сейчас проберусь к 76 мм пушке. Гляну там. А ты на нашу позицию и собери оставшиеся снаряды, но только будь осторожен…, – опять же с Беловым, короткими перебежками, направились на разбитую позицию. Последние метры пришлось передвигаться ползком. Дорога была совсем рядом, гудели двигатели немецкой техники, изредка доносились сквозь рёв техники и голоса немцев. Открывшиеся картина удручала. Завалившаяся на бок и полу засыпанная землёй кургузая пушка, щедро разбросанные от сильного взрыва разбитые ящики от снарядов и сами не разорвавшиеся снаряды, разорванные и окровавленные тела артиллеристов. Проползли с Беловым по всем телам, собрав документы, и уползли обратно в лес, где поднялись и направились к своей пушке.

– Товарищ майор, – встретил меня докладом Кузнецов, – 30 снарядов с картечью и сорок два бронебойных. Больше не осталось.

– Чёрт! А мне казалось, что больше должно быть…

– Не…, все собрали. Двадцать четыре лотка и всё.

– Да…, особо не повоюешь, – разочарованно покачал головой, но с другой стороны – чего жаловаться!? При таком бое, подбито и выведено из строя несколько танков, а в расчёте даже раненых нет. Приказа об отступлении не было, но и так понятно – ещё пару часов и мы окажемся в полном окружении. А там – либо гибель, либо плен….

– Взяли, покатили пушку к машине, – через пять минут усилий мы выкатились к поляне, где вокруг мотоцикла копошились Селиванов и Волегов. Пожилой дядька ездовой с погибшей пушки горестно сидел около убитых лошадей, а Брестские красноармейцы таились в плотных зелёных кустах по обе стороны лесной дороги и напряжённо смотрели в направлении входа в лес со стороны деревни.

Надеялся, что в кузове машины всё-таки найдутся лотки со снарядами. Но бегло осмотрев кузов, к сожалению, кроме наших вещей, привязанных бочек с горючим и трофеев, ничего не было.

Взяв с собой Волегова, который просто сроднился с немецким автоматом, отдав свой ППШ Уфимцеву, мы выдвинулись к недалёкому противоположному краю леса на разведку. До деревни Федьковичи было около километра и выглядела она не очень, горя и пятная серым и чёрным дымом чистое небо в нескольких местах. На дальней от нас окраине шёл и гремел нешуточный бой. А слева на дороге стояла немецкая колонна, ожидая конца боя. Так что здесь не пройти и незаметно обогнуть деревню из-за открытых полей тоже нельзя. Прошли совсем немного вдоль опушки, не выходя из леса, вправо и с южной окраины леска тоже открылись поля. Правда, в двух километрах от нас виднелся лес, и по прикидкам в несколько раз больше нашего. И немцев в этой стороне пока было не видно. Чем мы и воспользовались, не дожидаясь темноты. Забрав с собой ездового с погибшей пушки, бросив мотоцикл за неимением среди нас мотоциклистов, но забрав с него все трофеи, в том числе и пулемёт с патронами, мы нагло выскочили на машине из лесной чащи и без препон достигли следующего леса.

Поплутав по лесной чащобе, через час выехали на южную окраину леса и разочарованно оглядели новые огромные пустые пространства полей, среди которых виднелся только один хутор и тот тихо горел, скорее всего разбитый немецкой авиацией. Я-то спокойно смотрел на всё это, зная, что дальше будет всё хуже и хуже, но вот лейтенанты и бойцы слегка приуныли, всё-таки надеялись увидеть мощные, подходящие резервы Красной Армии.

– Кто у нас любитель лазить по деревьям? – Серьёзно спросил спрыгнувших с кузова бойцов и после недолгого молчания и переглядывания, откликнулся невысокий Сиротин, – давайте я попробую….

– Залазишь и смотришь – где большой лес, – напутствовал его у самой высокой, но старой, раскидистой берёзы на опушке. Сиротин кивнул, зачем-то поплевал на ладони, подпрыгнул до толстой ветки, мощным рывком подтянулся и дальше довольно шустро полез к далёкой верхушке, где вскоре закачался на опасно прогнувшихся тонких ветках.

– Товарищ майор, – донёсся сверху голос Сиротина через минуту и ткнул рукой в восточном направлении, – вон там…, только далеко, виден большой лес.

Я невольно даже встал на цыпочки, чтобы увидеть этот желанный большой лес, но не увидел. Значит он за горизонтом и до него километров 7-8 и всё чистыми полями.

– Что ещё видишь?

Сироткин неуклюже повернулся среди веток в другую сторону, негромко матюкнулся, чуть не сверзившись вниз, и радостно закричал: – Товарищ майор, а вон там тоже большой лес и совсем рядом. Километра два-три… И там ещё дальше ещё один лес…

Проследил взглядом в каком направлении он показывал, но со своего места ничего не увидел. Мешал недалёкий мыс леса, выходящий метров на сто в поле.

– Белов за мной…, – и мы побежали по высокой траве вдоль опушки в ту сторону. До мыска было метров пятьсот, потом вдоль него ещё чуть-чуть и точно. В трёх километрах виднелся, вольно раскинувшийся лес, тянувшийся в южном направлении, а потом на восток, на сколько хватало взгляда.

В бинокль быстро оглядел открытую местность. Ни наших, ни немцев нигде не наблюдалось. А приглушенные звуки боя и канонады доносились из-за спины.

– Белов, дуй к нашим и гони сюда машину вдоль опушки.

Боец умчался, а я стал более внимательно осматривать маршрут движения к очередному лесному массиву, чтобы на максимальной скорости пересечь открытое пространство. Всё вроде бы ничего, но меня смущала редкая череда невысоких, раскидистых деревьев, перпендикулярно пересекавшая наш путь. И не понятно, то ли там проходила полевая дорога, что было неплохо, то ли небольшая речушка, по берегу которой они росли. Что было уже чревато. И сколько не вглядывался, никак не мог разобрать, что всё-таки там. Справа, примерно в километре наблюдалась небольшая деревенька, а слева, но дальше, большое село. Меня беспокоило отсутствие, как наших войск, так и немецких. По идее, данная местность должна быть заполнена нашими разрозненными частями, беспорядочно отступающими на восток. Или хотя бы окапывающимся. А здесь пустота. Никого. Ни войск, ни местного населения. Хотя, чего удивляюсь. Деревенские, как более практичные люди, сидят сейчас по глубоким погребам или не высовываются со своих дворов, беженцы, которые в основном городские, текут по другим дорогам. Наши либо ещё у границы дерутся… Тем более, что совершенно не представлял – А сколько отсюда до границы? Либо скоро появятся, отступая. Но и немцы здесь должны появиться вот-вот или через пару часов. Поэтому обрадовался, когда увидел наш грузовичок, мчавшийся ко мне. Чем быстрее мы переберёмся к тому лесу, тем лучше для нас. В одиночку я не собирался драться и бездарно класть жизни доверившихся мне подчинённых, да и самому погибать. Вот если примкнуть к крупной воинской части, тогда – Да. Можно и повоевать.