Борис Шурделин – Жизнь в солнечном луче (страница 9)
— Из города.
— Ты не понял. Я думала, ты приезжий.
— Я родился здесь.
— В этом…— Она, видимо, хотела сказать — захолустье, но, увидев его внимательные глаза, осеклась и только улыбнулась.
— Вот именно,— сказал он,— в дыре.
— Ну, вот! Зачем же так? Моя мать тоже родилась здесь. Правда, я в Москве, но мама — здесь. Это не помешало ей защитить диссертацию по хирургии. И дедушка с бабушкой тут живут. Если уж на то пошло, то место рождения ничего не значит. Сколько людей родилось в глуши, а стали знаменитыми на весь мир.
— Обязательно нужно быть знаменитым?
— Нет. Я к слову сказала.
— Нет,— сказал Володя.— Место рождения многое значит. Почти все. Там ведь корни. На родине.
— Ты говоришь как взрослый.
Он разбежался по отмели, с шумом влетел в воду, поплыл к середине реки. Когда он повернул обратно, то увидел, что Вика плывет ему навстречу. Он присмотрелся, и ему понравилось, как она плыла. Девочка, умевшая плавать настоящим кролем, не могла быть безразличной для него, как и для всякого другого на его месте: в юности спортивные качества расцениваются очень высоко.
Володя вышел на отмель, оглянулся. Вика возвращалась к берегу.
По волнам, расходившимся от ее тела, скользили солнечные лучи, переливались, перекатывались, и ему показалось, что девочка оставляла за собой солнечный след.
Он побежал на песчаный склон, упал на песок, засмеялся — не над самим собой, а просто так, от обычной радости. И застыл, подставив спину солнечным лучам.
Вика вышла из воды и села невдалеке.
В небе все еще рокотали учебные самолеты.
— УТ-2,— сказал Володя,— Недалеко тут училище. Пятьдесят километров от нас. Знаменитые летчики там учились.
— Я знаю,— вдруг сказала Вика.— Мой папа там учился. Только давно не летает. Он в гавээф работает.
Володя посмотрел в ее сторону, но тут же отвел взгляд, уткнулся лицом в песок.
— Мне нравятся летчики,— продолжала Вика.— Веселые они, шумные, смелые. Ты, конечно, будешь летчиком?
Володя поднял голову, посмотрел на девочку.
— Да,— ответил он.— Вот закончу десятилетку на будущий год и в училище. Да мне другого пути и нет. Все продумано.
— Почему нет другого пути?
— Зачем тебе знать?
— Я должна знать — почему!
— Да так, я просто сказал. Мечта.— Он усмехнулся.— Мечтать ведь можно? Мечтать никто не запрещает.
— Ты меня проводишь домой? — спросила Вика.
— Тебе здесь не нравится?
— Ой, что ты! Конечно, нравится!
— Ну, еще часик ты можешь побыть здесь?
— Сколько сейчас?
Володя посмотрел на солнце.
— Одиннадцать,— уверенно ответил он.
— Как раз час. Подневольный человек. А ты?
— Никто мной не командует.
— Ты счастливый.
— Счастливый? — спросил он и поспешно добавил: — Конечно.
Володя откинулся на песок и закрыл глаза.
— Искупаемся? — опросил он.
— Я сегодня первый раз в жизни не подчинюсь приказу,— сказала Вика.
— Тебе попадет?
— Но что они со мной могут сделать?
— Завтра не выпустят из дома.
— Мне уже ведь не десять лет! Через год и десятилетку закончу!
— Искупаемся? — Володи вскочил.— Хочешь, я унесу тебя в воду? На руках? — задыхаясь, спросил он.
Вика сжала губы, широко раскрыла удивленные и радостные глаза. Ей захотелось крикнуть: «Да, да!», но она отвергающе повела головой, протянула руку. Володя помог ей подняться с песка.
Они услышали прерывистый гудок и остановились. Из-за лесистого косогора, из-за поворота, выползал речной пароходик. Он отчаянно пыхтел, оставлял за собой длинное дымное облако. Дым, перемешанный с сажей, не рассеивался, а опускался на воду и исчезал в ней.
Пароходик прошел дальше и скрылся за новым поворотом. Володя и Вика бросились в воду.
Когда выходили на отмель, Вика посмотрела в лицо юноши и рассмеялась.
— Что ты? — спросил он.
— Какой ты чумазый!
— Чумазый? — он улыбнулся.— Но и ты не лучше.
— Серьезно? — испугалась Вика.
— Всю сажу на себя собрали мы.
Володя наклонился, набрал горсть мокрого песка и легонько протер им свое лицо.
— Не двигайся,— сказал он и стер с ее щеки серое пятно.
— Еще раз в воду,— предложил он.— Песок смоется.
Они так и сделали. Когда неторопливо выходили из воды, он взял Вику за руку, но не смотрел на нее.
— Надолго ты приехала? — спросил Володя.
— Хотела дня на три-четыре.
— Не передумала?
— Передумала.
— Я хочу, чтобы ты передумала из-за меня.
— Из-за тебя,— сказала Вика.
Они пробыли у реки до четырех часов дня. Володя проводил Вику до дома. Они еще постояли у забора, под старой липой, в ее тени, скрытые ото всех, взявшись за руки.