Борис Шатров – Записки путешественника. Удивительные приключения в Африке и Америке: ЮАР – Мексика – США (страница 6)
Даниель загадочно улыбнулся:
– А кто сказал, что не сидят? Может, их колонии давно есть, просто мы их отсюда не видим…
Смех сменился задумчивой тишиной. За окном мелькали деревья, скрюченные, как корпоративные графики роста. Берта первая нарушила молчание:
– Подождите… Если са́н – наши предки, то все мы – просто "апгрейднутые" африканцы? Как iPhone последней модели по сравнению с первой?
Автобус тряхнуло на кочке. Вдалеке промелькнуло стадо антилоп – воплощение природной грации и гармонии. Резкий контраст с нами – зажатыми в корпоративные костюмы, опутанными KPI и бесконечными совещаниями.
Я смотрел в окно и думал: а может, бушмены не отстали от прогресса? Может, они его перехитрили? Пока мы строили империи, они научились главному – выживать. Без Wi-Fi, без квартальных отчетов, без этой вечной гонки за чем-то эфемерным…
И теперь, когда наша цивилизация подходит к критической точке, именно их древние навыки и способности могут стать тем самым мостом, который спасет человечество – либо здесь, на Земле, либо среди звезд.
Автобус тряхнуло на ухабе. За окном промелькнула табличка: «Заповедник Энтабени – 50 км».
– Энтабени – лучший сафари-парк в Лимпопо, – сказал Даниель. – Здесь все как в ваших офисах: львы – топ-менеджеры, гиены – аутсорсинг и бегемоты…
– Бегемоты – HR-отдел, – перебил коллегу Темба. – Улыбаются, а потом… раз – и ты уволен.
Мы засмеялись, но было не совсем понятно, почему животные "имели" ту или иную профессию здесь, в Лимпопо. Дорога нырнула в долину. Вдали, под багровым солнцем, извивалась река Лимпопо. Та самая из детских стихов, где «плачет Гиппопо».
Посреди реки плыло вырванное с корнем дерево, будто древний странник, начавший новое путешествие.
Его ветви, как гостеприимные руки, предлагали приют большому количеству птиц, среди которых выделялись чернокрылые бакланы, сушившие крылья после рыбной ловли. Вспышка сапфирового зимородка рассекла воздух, и через мгновение он уже взмыл вверх с серебристой добычей в клюве. Неподалеку, застыв в грациозном терпении, белая цапля ждала своего момента. Ее отражение в воде дрожало, как живое.
Змеешейка, изогнув гибкую шею, молниеносно пронзила водную гладь и вернулась с рыбой, ловко подкинула ее и проглотила целиком. Над рекой стоял многоголосый птичий гомон, плеск воды, шелест крыльев, трепетание листвы. Все здесь двигалось в ритме, заданном самой природой, где каждое существо знало свое место и время.
– Раньше здесь правили бушмены, – вдруг произнес Темба, оторвав взгляд от реки, его голос стал тише. – Потом пришли мы, зулусы и другие племена народов банту. Потом буры с ружьями, за ними англичане. А теперь… – он махнул рукой в нашу сторону, – приезжаете вы, чтобы "оптимизировать процессы".
В воздухе в очередной раз повисло напряженное молчание. Даниель, словно желая разрядить обстановку, постучал пальцем по стеклу:
– Смотрите!
На вершине холма, в свете солнечных лучей, словно изваянная из бронзы, застыла фигура льва. Его грива колыхалась на ветру, как флаг завоевателя.
– Хозяин саванны, – прошептала Ольга.
– Нет, – поправил Темба, в его голосе слышалось сожаление. – Он здесь представитель "большой пятерки" – топ-менеджер, по-вашему. Настоящие хозяева давно ушли в Калахари. В Лимпопо их осталось совсем мало. Они, застрявшие в веках, как призраки бродят по саванне, храня память о прошлом.
Темба замолчал на мгновение, потом тихо добавил:
– Мы только что их видели. Двенадцать… и еще один.
Автобус свернул на подъездную дорожку к воротам заповедника. Нас встретил белокурый мужчина в безупречно сидящей униформе цвета хаки – африканер с сосредоточенным, уверенным взглядом. За его спиной группа чернокожих работников безмолвно выгружала наши чемоданы.
– Добро пожаловать в Энтабени, – сказал он на идеальном английском. – Здесь Wi-Fi только у гиппопотамов. Впрочем, они им не пользуются.
Я глянул на телефон: «Документы по АвтоВАЗу перенесены в архив». «В архив, – подумал я. – Так и нас – в архив, если Арнольд окажется не прав насчет тимбилдинга в саванне».
Ветер донес протяжный рев, похожий на смех. Животное? Или это кричала сама саванна?
2. Сафари Энтабени: Приключения, экстрим и адреналин с первого дня
Комплекс зданий сафари-заповедника, словно ожившая африканская деревня, гармонично вписывался в окружающую природу. Здесь все было продумано для комфорта гостей и сотрудников: административное здание, ресторан, конференц-залы, здание для персонала и рейнджеров, уютный отель на 40-50 номеров и отдельные, уединенные бунгало (около 15-20) для полного погружения в атмосферу сафари.
– Добро пожаловать в Энтабени! – широко улыбнулся Хендрик, менеджер заповедника с красным обветренным лицом и выгоревшими на солнце бровями. – Здесь у нас все как у вас в офисе: строгие правила, жесткие дедлайны и… хищники в костюмах.
– В каком смысле? – насторожился поляк Янош.
– В самом прямом. Только у нас хищники – настоящие.
На фуршете по случаю приезда гостей подавали блюда с экзотическими названиями: "Спрингбок карпаччо", "Крокодиловые фрикадельки" и что-то под подозрительным соусом, названное "Веселый бородавочник". После дегустации последнего Берта из Мюнхена, обычно сдержанная, удивленно покосилась на Хендрика.
После фуршета сразу приступили к работе. Пока мы клевали носами, слушая Арнольда и глядя на экран с программой нашего совещания, графиками успехов нашей компании и дальнейших корпоративных планов (которые, как всегда, сводились к простому «проглоти других и не стань обедом сам»), наши жены, не выдержав скуки, решили немного размяться.
– Ну что, девочки, пойдемте посмотрим на это озеро! – предложила Магда, жена Богдана, чешского руководителя. Ее глаза азартно блестели, предвкушая приключение.
– Но нам строго-настрого запретили отлучаться без сопровождения! – всплеснула руками Берта из Мюнхена, персональный ассистент Арнольда. В ее голосе звучала вся многовековая немецкая любовь к порядку.
– Пф-ф! – фыркнула Карина из Афин. – В прошлый раз мы вообще укатили на велосипедах в трущобы Скид Роу вместо Голливуда! И ничего – вернулись целыми. Ну, почти целыми, – добавила она, потирая колено.
– А как же дикие звери? – напомнила Берта.
Кэти, юная венгерка с внешностью ангела и повадками каскадера, тут же парировала:
– Пройдем два шага по берегу и вернемся! Что может случиться?
Как выяснилось, могло случиться многое.
И дамы, поддавшись авантюрному порыву, пошли гулять по берегу. Прямо у ресторана и других зданий бродили по округе дикие животные.
Неподалеку ходили страусы, вытянув длинные шеи, несколько носорогов мирно щипали траву, а жираф, словно небрежный акварельный рисунок, возвышался над саванной. В воде они увидели плавающих бегемотов, лениво подставляющих бока солнцу, а на берегу – множество их огромных следов, отпечатавшихся в мягкой земле.
Озеро оказалось не просто живописным водоемом, а настоящим клубом для местных водоплавающих, местом, где жизнь текла по своим, диким законам.
– Ой, смотрите, какие милые бегемотики! – воскликнула Менора, указывая на массивные фигуры, лениво покачивающиеся в воде.
– И следы какие большие! Прямо как в детской книжке! – вторила ей Магда, увлеченная необычным зрелищем.
Они и не подозревали, что эти «милые бегемотики» – самые опасные обитатели Африки, убивающие больше людей, чем львы и леопарды вместе взятые. Что под кажущейся неуклюжестью скрывается молниеносная реакция и смертоносные челюсти. Ближе к берегу, в зарослях камыша, шевельнулось что-то большое и серое. Несколько пар глаз внимательно наблюдали за женщинами, оставаясь невидимыми. Только легкий всплеск воды выдавал их присутствие.
Когда дамы вернулись в отель-лодж, их лица светились восторгом. Они взахлеб рассказывали о своих приключениях.
– Вы не представляете, какие там животные! Бегемоты, носороги, жирафы – и все прямо рядом! – щебетала Кэти, гордясь своей смелостью.
Рейнджер, случайно услышав их разговор, только покачал головой:
– Мадамы, вам повезло. Гиппопотамы обычно не любят, когда к ним подходят без приглашения. Его голос был ровным, но в глазах читалась тревога.
– Но они же такие неуклюжие! – настаивала Магда, не желая признавать опасность.
– Это обман, как камуфляж. В воде и на суше они разгоняются до 40 км/ч. И, если решат, что вы вторгаетесь на их территорию… Ну, вы видели их зубы? – ответил рейнджер, повысив голос.
Женщины несколько побледнели. Кэти, обычно самая смелая, поежилась, вспомнив тени в камышах и внезапный всплеск воды. В ее памяти всплыл образ огромной зубастой пасти, увиденной ею на фотографии в лобби.
Некоторое время спустя, после короткого нашего первого заседания, нас собрали на брифинг. Перед нами выстроились рейнджеры – крепкие, загорелые парни с винтовками и рациями.
– Вот ваша охрана, – объявил краснолицый Хендрик. – Они знают саванну как свои пять пальцев. Их слово – закон. Если скажут "не высовываться" – не высовывайтесь. Если скажут "бежать" – бегите. Если скажут "молчать" – даже не дышите.
– А если… ну… очень нужно отойти в кусты? – поинтересовался кто-то.
– Тогда рейнджер найдет безопасное место и пойдет с вами. С винтовкой. Для дам – никаких исключений.