Борис Шапталов – Подлинная история Королевы шахмат (страница 3)
Бет кивнула.
Чуда и впрямь не произошло. Бет проиграла. Зато потом они обстоятельно вдвоем разбирали партию. Сидели бок о бок, плечо к плечу и переставляли фигуры за доской, ища лучшие продолжения. И были счастливы.
________
В доме Эда давно все стало ритуалом. Ужин всей семьей, чтение перед сном, сам сон на отдельных кроватях, пробуждение с последующим завтраком. Детям – Эмме и Гарри – на этот раз не нужно было идти в школу, потому не требовалось подгонять их. Завтрак прошел чинно с набором давно известных реплик («Эмма – не вертись», «Гарри, ешь что дают», «Ты не хочешь добавки, дорогой?»). Обычно Эд сидел спокойно, завтракал спокойно и просматривал газетные новости с полным спокойствием давно отлаженного часового механизма. На этот раз его глодала неуемность. Он не мог подобрать другого слова к своему состоянию. Хотелось поскорее идти, может, даже бежать, но двигаться к цели… Что за цель? Вся фишка была в том, что цели не было! Не считать же целью встречу с Бет? Встреча как встреча: надо было поработать с перспективной шахматистской, посидеть с ней над теорией. Он тренировал многих новичков. Дело было известное – показать лучшие ходы, раскрыть техническую сторону магии древней игры. Рассказать по ходу, что шахматы – это имитация войны и политики; тренажер стратегического мышления, ставший, однако, развлечением для миллионов простых людей.
В полдевятого он стоял у дома Бет. Прошло двадцать минут – она не выходила. «Наверное, надоел ей со своей теорией… А может, и я сам», – подумал Эд.
Уезжать?
Он решил подождать еще пятнадцать минут.
Она выскочила неожиданно, когда Эд уже собирался заводить мотор. Он едва успел открыть ей дверь, как Бет заскочила в машину, будто в уходящий автобус.
– Извините, мистер Салливан…
Салливан же улыбался.
– Пустяки. Женщина может опаздывать на свидание, мужчина – нет!
Разворачивая машину, он не увидел, что за взгляд бросила на него Бет при слове «свидание».
________
Шахматы для него являлись главным увлечением жизни, и он с пониманием откликался на увлечение ими других. Потому и приехал в третий раз, чтобы продолжить работу с Бет.
– После турнира полагается проанализировать партии с целью понять свои сильные и слабые стороны, – объяснял Эд. – Сильные – чтобы продолжать наращивать свои возможности, слабые – чтобы ликвидировать их. Промежуточные турниры, вроде нашего, для того и проводятся. А впереди куда более серьезные соревнования. Кстати, через месяц в Колорадо-Спрингс проходит межштатный турнир для молодых игроков – до 18 лет. Там тебе самое место.
Через месяц… Целый месяц вместе!
Прежде всего они засели за дебюты. Рассматривали, как их развертывать, играя белыми фигурами, и какую контригру вести черными. Дело облегчалось тем, что Бет уже знала многие дебюты, но знать все дебюты (а их множество) и не требовалось. В ходу у шахматистов было всего несколько популярных, остальные считались либо устаревшими, либо чересчур экзотическими, чтобы рисковать на турнирах.
Но дебюты – лишь половина дела. Примерно через шесть-семь ходов игроки вступали в область миттельшпиля – «середины игры». Там вариантов становилось такое множество, что требовались многие годы, чтобы запомнить основные ответвления. И лучшим подспорьем для этого были реальные партии по-настоящему сильных игроков, прежде всего чемпионов мира.
В эти летние дни они разбирали по нескольку партий и анализировали по одному дебюту. А также осваивали психологические нюансы игры. Например, оценивать реактивность противника. Сангвиник, а тем более холерик любят ходить быстро. В этом случае нужно искусственно задерживать свой ход, особенно очевидный, чтобы соперника начало снедать нетерпение. Чем оно больше, тем выше вероятность, что тот совершит ошибку.
Но они также гуляли, ходили в закусочные и болтали, болтали… Говорили о чем угодно: о шахматах и погоде, о ее школе и его работе, о прочитанных книгах и преимуществах той или иной еды.
Бет приходила домой озаренная, буквально светящаяся, и мать смотрела на нее с каждым разом все пристальнее и неодобрительней. Отцу же было наплевать. Вечно выпивавший, он приходил домой поздно, неизменно задерживаясь после работы с собутыльниками. Иногда мать спрашивала: чем она занимается с мистером Салливаном? И Бет неизменно говорила правду: шахматами.
– И только? – как-то спросила мать, чем привела Бет в недоумение: а чем же еще?
И это было так… и не так.
Однажды Эд повез ее себе домой. Бет испугалась.
– Зачем? Почему не в клуб?
– Нужно заниматься не только шахматами, но и другими видами спорта. Физические кондиции для шахматиста не менее важны, чем для любого другого спортсмена. Один древний греческий ученый изрек истину: «В здоровом теле – здоровый дух!» Для шахматиста очень важен здоровый дух, но представь, как тому будет неуютно в слабом теле. Кто же захочет жить в доме с дырявой крышей и гнилыми полами? Тогда дух сбежит…
Бет была полностью согласна с рассуждениями грека и своего тренера, но оказаться перед лицом всего семейства мистера Салливана – совсем другое. Однако сколько ни паникуй, но машина уже подъезжала к дому.
Бет впервые в жизни оказалась в отдельном коттедже, без соседей за стеной, где шум производили только сами хозяева дома.
Ее провели в столовую. И она увидела большую комнату, чуть ли не в половину их квартиры. Ее усадили за большущий стол, уставленный блюдами с разной снедью. Еды было столько, сколько они не съедали втроем за весь день. Но сначала ее представили семейству.
Жена Эда. Тоже высокая, худощавая, как Эд. У нее было приветливое лицо, и она улыбалась искренне, без всякой натяжки. Бет быстро оглядела ее прическу (явно сделана в парикмахерской), платье, которое было в разы дороже любого платья матери, и ухоженные руки с маникюром. Она была красива. Намного красивей Бет. Настоящая леди из фильмов.
Дочери было почти восемнадцать, и она заканчивала школу. Вся в родителей: такая же высокая красивая, ухоженная, она с некоторым удивлением осмотрела Бет. Она явно представляла себе шахматистку взрослее, а не такого цыпленка. Осмотрела и – потеряла к Бет интерес. Зато сын взял над ней шефство и стал показывать, что тут да как, и рассказывать о себе, задавая вопросы и ей. Они поговорили о своих школах, сравнили учителей и свою загруженность домашними работами.
Бет он понравился. Свойский парень. Да и разница в возрасте была года в три.
За обедом Бет ела мало, стараясь не уронить крошку или расплескать какао. Похоже, Эд это понимал, и сел рядом, загораживая ее от других.
А потом они пошли играть в соккер на лужайке за домом. Надо было закатить мяч в ворота. Они представляли собой две параллельные жерди. В воротах стоял Эд, а ребята старались, обыграть друг друга и запихнуть мяч мимо вратаря. Бет вскоре забылась и смеялась, и толкалась не меньше Эммы и Гарри. Тем более что Эд дурачился не меньше их. При ударе он картинно взмывал в воздух, но мяч все равно проскальзывал под его руками.
– Гол! – орал счастливчик.
– Ну вы и бьете, – сокрушенно качал головой Эд. – Ни один вратарь мира не взял бы такой мяч.
А однажды вообще влетел в ворота вместе с мячом.
– Пушечный удар, – констатировал вратарь. – Вы так меня убьете. Команда смерти какая-то.
А потом Бет и Эд сидели на веранде и занимались теорией. День пролетел незаметно. Полпятого Эд вновь усадил ее в машину и отвез домой.
Перед сном Бет думала об этом визите. Что хотел сказать мистер Салливан? Показать разницу между собой и ею? Нет, конечно. Продемонстрировать, что она может достигнуть, если будет усердной? И этот вариант не показался ей убедительным. Что еще? А может, просто пригласил ее, потому что захотел пригласить? Как свою знакомую…
Она теперь его знакомая?
Бет подумала немного над значением слова «знакомая», но уснула, так ничего не решив.
_______
– Хорошая девочка, – сказала жена вечером. Эд кивнул.
Они ложились спать. Клэр крутила бигуди, а он перед сном читал книгу.
– И хорошо, что показал ее, а то пошли разговоры…
Эд удивился.
– Какие разговоры?
– Шахматисток, да еще столь юных в нашем городе не было.
– Когда-то все происходит в первый раз.
– Наверное, те, кто завел разговоры, это и имели ввиду, – загадочно ответила жена.
Эд предпочел молча продолжить чтение.
________
Подходил срок турнира в Колорадо. Эду пора было знакомиться с родителями Бет. Без их письменного согласия ехать несовершеннолетней без сопровождения было нельзя. Эту обязанность они должны были доверить кому-то другому.
Эд приоделся, чтобы выглядеть представительней. Заручился рекомендательным письмом дирекции клуба и субботним утром отправился по адресу Бет.
Все было оговорено заранее, поэтому его ждали. Дверь открыла Бет, а в комнате с напряженными лицами стояли мать и отец.
Эду бросилась в глаза бедность обстановки, что его нисколько не смутило. Хотя они не говорили о материальном положении семьи, но Эд и так видел, что Бет не из среднего класса. Задело его другое: неопрятность матери и винные пары, что пробивались сквозь ноздри и рот отца. И это с утра! Впрочем, даже если б он был трезв как свежевымытая бутылка, нос вишневого цвета выдавал приоритеты.
– Я – Эд Салливан, вице-президент городского шахматного клуба, – официально представился гость, хотя они и так знали, кто он такой.