Борис Шапталов – Подлинная история Королевы шахмат (страница 2)
Эд почувствовал, что улыбается много шире, чем требуется при встрече с незнакомым человеком, и смутился. Надо переходить к обмену слов.
– Как сложилась партия. Ты победила?
Девочка кивнула.
– Молодец.
И девочка впервые заговорила.
– Он стал ходить, как вы говорили, и я подловила его тем способом, как вы советовали.
Ответ удивил Эда. Да, увлекшись, он торопливо показал комбинацию ходов… Но их было слишком много! Неужели она их запомнила? Значит, у девочки выдающаяся шахматная память… Или все, что произошло на доске – случайность?
Времени до следующей партии оставалось немного, и Эд предложил ей подготовиться к ней.
– Кто у тебя следующий?
– Джордж Стюарт.
Эд нахмурился.
– Это серьезный соперник. Подловить его уже не удастся, он знает дебютную контригру. Давай посмотрим, что можно сделать.
Он провел новичка в офис директората, расставил фигуры на доске. Они сидели за его столом, перед Эдом была его персональная доска, а напротив сидела незнакомая девочка с удивительными для новичка результатами. Но чудеса когда-нибудь кончаются, и сейчас это тот случай.
Эд думал, как поступить, а девочка спокойно смотрела на него своими большими серыми глазами. И с этим взглядом в душу Эда проникало незнакомое до сей поры чувство, смущавшее его разум своей неясностью, тем, что не поддавалось пока классификации.
– Мой совет таков, – пришел, наконец, к решению Эд. – Не пытайся переиграть его. Он к этому будет готов. Лучше стремись к размену фигур и упрощению позиции. Возьми курс на ничью! Это дает право играть в следующем туре.
После чего Эд показал все уловки такого рода, какие знал. Их было достаточно много, и Эд посчитал, что даже если она запомнит половину, появятся хоть какие-то шансы.
Девочка смотрела на доску с неизменным отрешенным спокойствием на лице.
«Может, она думает о чем-то своем?» – засомневался Эд. Но вникать в ситуацию не было времени. Прозвенел звонок, и пришлось идти в зал на очередной тур.
________
Ему понадобились усилия, чтобы больше не оборачиваться поминутно и закончить партию в срок. Когда Эд встал из-за стола, девочки в зале уже не было. Зато шлялся Джордж Стюарт. Он спросил о результате.
– Ничья, – ответил тот хмуро.
Зато исход обрадовал Эда. Он еле сдержался, чтобы скрыть торжествующую улыбку. Теперь было ясно, девочка – самородок; тот редкий случай, когда на горизонте появляется вундеркинд, самой природой созданный для шахмат.
Эд бросился к выходу. На улице девочки не было видно. Куда она могла пойти? Пришла она явно одна. Ничего не говорило, что ее ждали и сразу увезли домой. Значит… Эд бросился к остановке автобуса. И угадал.
Она сидела на скамье, также отрешенная от мира. На коленях покоилась сумка, в которой она приносила обед.
Эд с силой выдохнул, чтобы успокоить пульс. А затем подошел к девочке. Та взглянула на него каким-то странным взглядом. То ли обрадовалась, то ли испугалась… Эд не понял.
– Ты едешь домой?
Девочка кивнула.
– На автобусе?
Она опять кивнула.
А где ты живешь?
– На Ист-Сайде…
– О, это не близко.
Это и вправду было далековато. На другом конце города. На автобусе выходило минут сорок, не меньше.
– Я тебя могу подвезти на машине, – сказал Эд и смутился. Но она видела его в клубе и не должна была заподозрить в нехороших намерениях. И все-таки Эд испытал чувство неловкости.
Однако девочка кивнула и встала.
– Это не затруднит вас? – спросила она, отдавая дань вежливости.
– Нисколько. Турнир на сегодня закончен, и времени у меня полно.
Они прошли к его машине и поехали.
У Эда в голове вертелась куча вопросов. «Надо расспросить по порядку», – решил он проявить свою всегдашнюю рациональность.
– Я не представился. Меня зовут Эд Салливан.
– Меня – Элизабет Харман. Все зовут просто Бет.
«Так первый пункт выполнил», – сказал себя Эд, и продолжил опрос.
Прежде всего его интересовало, как долго она играет в шахматы, и кто ее учил? И был буквально ошарашен ответом:
– Никто. Я играю сама с собой уже четыре года.
О таком Эд отродясь не слышал.
– Но если тебя никто не учил, как ты узнала правила и прочее?
– Из книги, – ответила она просто.
– Из самоучителя?
– Книга называется «Курс дебютов».
Эд пытался осмыслить полученную информацию. А Бет спохватилась.
– Вообще-то, как ходят фигуры мне показал наш жилец – мистер Хопкинс. Он снимал у нас комнату и играл сам с собой в шахматы. Я спросила его, что это за игра, и он рассказал мне. А потом он умер. Неожиданно. И книга досталась мне.
Эд не нашелся, что сказать. Может, тут надо было поахать, воскликнуть что-нибудь вроде «Вау! Да ты молодец!», но у самого Эда вдруг защемило сердце. И главное, непонятно отчего.
Он видел много ребят, которых привозили в клуб на машинах обеспеченные родители. Их учили за плату хорошие тренеры. В этих возможностях не было ничего плохого. Пусть будет как можно больше обеспеченных. Сам Эд был не из бедных, как и его родители, и родители жены… Но обеспеченность должна накладывать определенные обязательства. По крайней мере так говорил им в годы школьной юности протестантский священник. Раз Бог благоволил к ним, они должны ответить ему усердием в делах, доказывая, что Его милость не напрасна, и Его виды на них оправдаются. И Эд был полностью согласен с такой трактовкой бытия Божия, независимо верил ли он в Бога или нет. Но…
Если следовать логике пастора, то ни на Бет, ни на ее родителей не спускалась божья благодать, несмотря на это она шла путем, который был не под силу многим из тех, кто садился за шахматы, обеспеченные материальным и небесным капиталом.
Эд теперь знал, что будет помогать девочке бесплатно, и приложит все силы, мобилизует все свои возможности, чтобы ввести ее в высокий мир шахмат. А там… как высшие силы рассудят с их взвешенным подходом.
_______
Когда они подъехали к большому многоквартирному дому, где жила семья Бет, было все решено. Они договорились, что Эд завтра в полдевятого утра заедет за ней, и они в оставшееся до турнира время подготовятся к следующей партии.
Зато на обратном пути Эд пытался проанализировать случившееся. Да, Бет – одаренный и перспективный игрок. А что еще? Есть еще что-то, и это «что-то» смущало Эда. Но что именно, он понять не мог. Или не хотел пока осознавать…
Домой не хотелось, и Эд подрулил к набережной. Широкая река вот уже тысячи лет спокойно несла свои воды мимо этих берегов, наблюдая, как менялся окружающий ландшафт. Как зверей, приходящих на водопой, сменили люди. Как они разводили костры, делали лодки и хижины, чтобы угнездиться здесь навсегда. И, наконец, принялись возводить большие дома и бетонировать ее откосы, думая, что это навечно. Но река знала, что пройдет какая-нибудь тысяча лет, и на ее берегах начнется иная жизнь, чтобы ее сменило нечто другое…
Возможно, эти мысли не посетили бы Эда, если б по набережной, гремя колокольчиками, и не завывая в такт, не проследовала группа кришнаитов в оранжевых одеяниях. Эд не имел четкого понятия об их вероучении и религиях Индии вообще. Но их культура расцвела в эпоху, когда белых не было в Америке по той простой причине, что они влачили полудикое существование в лесных дебрях Европы. И вот теперь поклонники индийских богов добрались до далекого континента, чтобы поведать открывшиеся еще в древности их народам тайны. Только никому их тайны здесь были не интересны. Хватает своих забот, и своей веры – в Прогресс, например. Вот и Эду надо было дожить до утра, чтобы вернуться за Бет…
________
Раннее утро они провели за разбором вариантов возможного противодействия очередному сопернику. Но Эд понимал, что противодействовать Самуэлю Голтбергу Бет пока не сможет. Слишком велика разница в мастерстве.
– Даже если проиграешь – не расстраивайся, – говорил Эд. – Главное учиться. А поучиться у Самуэля есть чему. Он отлично разыгрывает дебюты. И силен в миттельшпиле. Не прощает противнику ни единого промаха в построении фигур. Он слаб лишь в эндшпиле, но до него надо дожить, а ты сама пока не знаешь теорию в этом разделе.
И добавил:
– После партии не уходи, мы ее разберем, а потом я отвезу тебя домой.