Борис Шапталов – Подлинная история Королевы шахмат (страница 1)
Борис Шапталов
Подлинная история Королевы шахмат
Б. Шапталов
Подлинная история Королевы шахмат
Предуведомление
В книге и фильме «Ферзевый гамбит» о Элизабет Хармон по определенным причинам искажена суть ее истории. Утверждается, что Бет удочерили. При этом не объясняется, почему? Приемным родителям она была не нужна. Лишь талант Бет ломает отчуждение между мачехой и «приобретенной» девочкой. А главе семьи она так и остается совершенно чуждой. Когда же приемная мать отыграла свою роль, ее просто убрали с доски, сославшись на некую болезнь.
Значит, все было иначе? Да, это так. Бет не удочеряли. В то же время отчасти можно сказать, что Бет была удочерена, но это произошло совсем иначе. Как не было совершенно глупого самоубийства матери с одновременной попыткой убийства дочери. Какая мать пойдет на такое?! А еще смешно видеть разъезжающую отнюдь на не дешевой машине мать Бет, которая якобы оказалась в столь отчаянном положении, что решила уйти в могилу и утащить туда дочь. В стране было достаточно работы, чтобы прокормить двоих. Правда, в книге о смерти матери говорится вскользь, ибо писатель ничего не знал о семье Хармон. Зато он от души насочинял о жизни Элизабет. В книге она – ординарная личность с пороками, лишь наделенная природой способностями к игре в шахматы, с идей-фикс – победить советского гроссмейстера, и все.
Суть была совсем в другом. И оно носило имя Эд. Эд Салливан – вот что стало причиной всего! Но про него писатель так и не узнал и, чтобы заполнить пустоту, сотворил легенду о сиротке Бет, которая в одиночку пробивается на шахматный Олимп. Конечно, отчасти в этом была виновата и сама Элизабет, отказавшись сообщать что-либо о своих родителях, будто их и не было, а в письмах к нему говорит исключительно о шахматах.
Тогда, что было на самом деле?
________
Любовь – она такая разная…
1. Встреча
История двух сердец началась в 1957 году.
Эд Салливан по праву считался ведущим игроком городского шахматного клуба. А клуб был серьезной фигурой на шахматной карте Америки. Команда Лесингтона не раз побеждала на первенстве штата, а сам Салливан метил в гроссмейстеры, для чего надо было выиграть положенное по регламенту число турниров и набрать необходимое число очков. И Эд в свои 40 лет вполне тянул на такую цель. Возможно, он давно достиг бы звания гроссмейстера, но приходилось работать в местном университете на должности штатного преподавателя логики и не мечтать о карьере профессионального игрока в шахматы. Не те в этой сфере были доходы, чтобы садить семью из жены и двух детей на голодный паек нестабильных заработков от побед на турнирах. Тем бы, возможно, все и кончилось, если б на очередной городской турнир не пришла Бет.
Она могла и не прийти, но турнир по ряду причин проводился в тот год не зимой, а в июле – в летние школьные каникулы, когда у нее было полно свободного времени.
Эд сразу приметил маленькую девочку, несмело вошедшую в зал. В руках она держала небольшую сумку и листок с номером участника соревнований. Эд никогда ее не видел, а значит, она не являлась членом шахматного клуба. Хотя бы по возрасту. Туда если и ходили школьники, то старших классов. А ей было на вид лет двенадцать-тринадцать.
В зале были расставлены столики с досками и флажки с номерами участников. Так что девочка сразу направилась к своему столу. Напротив ее воссел здоровенный парень и с удивлением уставился на нее. Он явно собирался сказать ей типа: «Ты случаем не перепутала помещение?», но та положила перед ним листок участника, и парню ничего не оставалось, как, усмехнувшись, начать игру.
Эду было все равно, кто из любителей-новичков начинал играть на турнире. Все заканчивалось на первой, максимум второй партии. Игра с друзьями и схватка на соревнованиях, к которым серьезно и заранее готовятся, – две не пересекающиеся плоскости. Турнир – особая стихия, требующая знаний ее особенностей. Это все равно, что плавать на мелководье, а затем нырнуть в бушующее море. На турнире необходима особая сосредоточенность, а также знание соперников – их сильных и слабых сторон. Поэтому Эд был слегка удивлен, когда через непродолжительное время парень вскочил и торопливо направился к выходу. Он проиграл!
Впрочем, его проигрыш был понятен – играл, как говорится, спустя рукава, уверенный, что легко одолеет неопытную девчонку. Нет, в шахматах нельзя терять концентрацию, иначе зевнешь фигуру, расстроишься и – пошло-поехало.
Однако в следующей партии девочка вновь взяла верх. Это уже было интересно.
Объявили перерыв и Эд, увлекаемый своими коллегами, направился в закусочную напротив клуба. Туда же пришли участники соревнований. Эд с любопытством слушал, как двое неудачников объясняли свои поражения от маленькой девочки.
– Я не придал ей значения и пропустил элементарную комбинацию. Иначе я бы разделал ее под орех.
– А я зазевался… Отдал коня, пешку… ну и… Глупо все получилось…
Да, они поплатились за неуважение к сопернику. А как на самом деле играет девочка? Третья партия ответит на этот вопрос: от соперника уже не будет скидки на возраст.
Эду не хотелось есть и расхотелось болтать с приятелями о шахматных делах. Придумав причину уйти, он направился обратно в клуб.
В холле разморено читал газету дежурный. Зала, где проходили соревнования, проветривалась. Широко распахнутые окна зазывали в гости свежий воздух. И слегка колеблющиеся занавески свидетельствовали, что приглашение принято. Царила тишина и покой. Девочки нигде не было.
Эд прошелся по небольшой территории клуба. Наверное, вышла на улицу, решил было он и тут увидел ее. Она неприметно сидела в углу вполоборота к дверям. На коленях был расстелен платок, а на нем разложена пара бутербродов. Она ела их, запивая молоком из бутылочки.
Эд завороженно смотрел на обычную, казалось бы, картину. Что в том, что кто-то ел бутерброды? Но это одиночество, эта отрешенность на лице девочки, привыкшей к своему одиночеству, сдавили горло Эда.
Из окна безмятежно струился солнечный свет, в его лучах плавали мириады пылинок, а в тени сидела простая девочка в скромном синем платье с широкими лямками и белой блузке. Мир застыл словно на картине художника. Эд тихо отступил назад…
Выждав немного времени, пока девочка закончит обед, Эд вернулся в залу. Девочка сидела, сложив руки «замочком». Она обернулась на шаги. Эд шел к ней с приветливой улыбкой.
– У тебя скоро третья партия? Как настроение?
Девочка чуть улыбнулась в ответ.
– Да… Спасибо… хорошее.
– Теперь тебе будет противостоять сильный игрок. Джон Герхард намного лучше подкован. Хочешь я тебе покажу, как против него играть?
Девочка кивнула.
Они прошли к столику с шахматами, и Эд стал объяснять, какой дебют, вероятнее всего, Джон предпочтет, играя белыми. А какой – черными.
– Он знает немного дебютов, потому шансов, что начнет играть в другой позиции немного, – говорил Эд, двигая фигурами и бросая неназойливые, но пытливые взгляды на девочку.
Та внимательно смотрела, запоминая ходы. При сицилианке… Ты слышала о сицилианской защите? (Девочка кивнула). При сицилианке лучше всего ходить против него вот так…
Эд успел закончить свои объяснения до прихода участников.
– Успеха тебе. И не огорчайся в случае неудачи. У тебя все впереди.
Девочка промолчала.
Эд редко болел за других, – спорт есть спорт, который любит сильнейших, так доказывай это! Однако в этот раз Эд от души пожелал Джону Герхарду осечки.
Он играл свою партию в этот раз не так, как привык, полностью погружаясь в мир комбинаций. То и дело оборачивался, придавая себе рассеянный вид, скучающего от неинтересной партии, а на самом деле смотрел, как идут дела на доске у Джона и его соперницы.
Джон был сосредоточен, памятуя во что обошлась предыдущим игрокам их самоуверенность. Девочка же играла отрешенно, будто наблюдала за партией со стороны. Это удивило Эда. «Эмоциональная бедность?» – вопросил он. Чтобы стать гроссмейстером требовалось неплохо знать теорию психологии личности. В конечном счете, успех приходит не только к тем, кто хорошо овладел техникой игры, но и наделен определенными свойствами характера…
Когда Эд обернулся в очередной раз, за столом никого не было – ни Джона, ни девочки. За кем осталась партия – неизвестно. Эд решил сосредоточиться и быстрее разделаться с соперником. Но мысль постоянно возвращалась к шахматистке. Если она проиграет, то уйдет и больше, вероятнее всего, не появится здесь.
«А тебе какое дело?» – стал злиться на себя Эд.
И чем больше он хотел закончить игру, тем дольше она длилась. Соперник долго думал, пытаясь уйти от поражения. Выиграть у лучшего игрока клуба считалось делом весьма почетным. Когда, наконец, визави сдался, прошло не менее получаса. Девочка уже могла дойти до своего дома.
Эд вышел из зала соревнований. У стола судей и регистратора толпился народ, обсуждающий результаты поединков. Девочки среди них не было. Он вышел на улицу. У входа теснились курящие, и только. Оставалась последнее… Эд мысленно оглядел помещения клуба в поисках возможного укромного уголка. И найдя его, ринулся туда.
Она сидела так же, как во время обеда, – тихая, отрешенная, сложив руки на коленях. И Эд почувствовал, как отпустило сердце…
Увидев единственного знакомого, девочка улыбнулась ему, тем более что тот направлялся к ней, широко улыбаясь.