Борис Сахаров – Яростный стройотряд (страница 3)

Глава 4. РАЗГОВОР С МАМОЙ

Мите так и не удалось обстоятельно обсудить с родителями свою поездку в Астрахань. Время пролетело быстро, завтра уже отъезд. Вечером, окончив хлопоты на кухне, мама посмотрела на сидевшего за столом Митю:

— Знаешь, сын, мы с папой обсуждали твоё трудовое лето. С одной стороны, мы уверены, что ты справишься. И всё же тревожно. Как всё сложится? Как будешь себя чувствовать?

— Трудно сказать, как всё будет, но, думаю, вам не стоит волноваться!

Мама была непривычно задумчива.

— Послушай, мы с тобой никогда не говори ли о жизни в нашей стране. Не хотелось навязывать своё мнение, поучать. Но ты уже очень взрослый, и я хочу поделиться своими мыслями. Вся жизнь в нашей стране представляется мне большим пионерским лагерем. Я с детства воспитывалась в детдоме. Там было хорошо, нас любили, воспитывали и учили прекрасные люди. Но это был лагерь — всё общее, всегда ты в коллективе, кругом люди, непрерывное общение. Такой добрый, честный пионерский лагерь. Ты понимаешь?

— Конечно! Я сам так живу. И думаю, что индивидуалист у нас не то, что не выживет, но ему будет тяжело. Я, например, не люблю, даже опасаюсь одиночества. Без друзей мне плохо.

— Значит, ты понял, что я имею в виду. Я хотела сказать, что тебе предстоит жить в таком лагере. Не пионерском, конечно, студенческом. Но суть та же — коллектив!

— А я давно понял, что я — за колхоз! Коллективист, так сказать!

— Люблю, когда ты ёрничаешь. Всё ваше поколение растёт в иронии. Может это и хорошо, иначе всё вокруг станет слишком правильным, серым и безрадостным. Как ты думаешь, а может, в этом колхозе нам легче, лучше? В войну, я уверена, мы бы не выжили без коллективизма. И без полной мобилизации.

— Точно, мы живём в стране тотальной всеобщей мобилизации. Вот сейчас меня мобилизуют на борьбу за урожай помидоров.

— И в шутку, и всерьёз

— да! А дальше думай сам — включиться в общее дело или стенать по углам о том, как же тебе не повезло с Родиной и со временем.

— Времена не выбирают. В них живут и выживают, как сказал поэт.

— Умирают, если быть точным. Но прежде находят что-то нужное, важное, иногда даже весёлое. Ведь как хорошо, когда вы все вместе в стройотряде, заодно. Да?

— Да! Так гораздо легче переживать свою усреднённость. Униформа уравнивает.

— Ну, право на свою индивидуальность до казать надо. По-моему, нет ничего пошлее, чем заурядность, строящая из себя необыкновенность. Фу! Дрянь.

— Есть одно «но»: «пионерлагерем» легко управлять, и существует большая вероятность превращения его в концлагерь! Просто по Оруэллу.

— Да, конечно, есть такая опасность. И один раз получилось. С трудом пережили. Надеюсь, это в прошлом, и наши внуки уже будут жить в другом мире.

— Я надеюсь, в будущем найдётся баланс личного и общественного. И с харчами будет получше! Митя расхохотался, вслед за ним засмеялась и мама.

— Вот ведь как далеко разговоры заводят! А ведь тебе завтра в дорогу. Ты, сынок, пиши нам почаще. Мы будем волноваться, и я, и папа, и Маша.

— Ну, Маша вряд ли. Она вся целиком в своей любви. Такое чувство, что она забыла всё на свете. Видит только своего Володю и думает, что он самый лучший, самый умный и добрый. А вот он-то совсем не коллективист, как думаешь, мам?

— Это так. Но Маша полностью под его влиянием, вся поглощена им. Как декабристка!Ну да ладно, пусть сами решают. Митя, послушай-ка. Я тут перебирала старые бумаги и нашла письма моего старшего брата Толи с фронта.

Мама бережно достала фронтовые треугольники и протянула сыну. У Мити ёкнуло сердце. Письма из сороковых годов! Пожелтевшие страницы — свидетельства прошлого, не придуманные кем-то, а пережитые родными людьми. От волнения строчки расплывались, Митя сделал над собой усилие и начал читать.

Письмо дяди с фронта, 1944 год.

Здравствуй, дорогая сестрёнка! Поздравляю тебя с Наступающим праздником Ве ликой Октябрьской Революции. Желаю тебе хорошо встретить и провести Великий праздник. Мне очень хотелось в этот день быть вместе, но увы — пока это только меч та. Приходится надеяться, что этот празд ник последний, когда мы не все вместе — вся наша большая семья. Помнишь, как это быва ло до войны. Но пока это только мечта.

Я же встречаю Праздник в «зверином логове» — Восточной Пруссии. Это большой подарок Родине от бойцов Третьего Белорусского фронта к Великому Октябрю. Ценность его возрастает ещё и потому, что Пруссия породила основы немецкой военщины и из Прус сии вышли и комплектовались наиболее звериные (по отношению к нам и людям вообще) части СС. Отсюда вышло много гитлеровских бандитов — вождей. Мы, воины Красной Армии ни на одно мгновение не забываем этого. То, что немцы творили в нашей стране — жгли, взры- вали, уничтожали всё и вся. Настал наша суд, справедливый суд возмездия и мести уже в зве- рином логове. И его надо довести до конца. Если мы успокоимся и не доведём дело до конца, это будет преступлением перед потомками.

И ещё. Я рад, что вокруг меня такие дорогие и близкие мне люди — мои друзья — солдаты. И что мы вместе воюем и бьём врага, а потом тоже вместе будем строить новую жизнь. Но главное все вместе и вместе с вами.

Целую тебя крепко. Привет всем родным и знакомым. Твой брат Толя. Кенигсберг.

Глава 5. МИТИНГ

На площади перед институтом уже было многолюдно, а из прилегающих переулков всё шли и шли молодые люди в светло-зелёных костюмах — форме бойцов студенческих стройотрядов. Наверно, сверху это было похоже на колышущееся «зелёное море тайги», как пе-лось в популярной песне.

Стройотрядовская форма у ребят отличалась: на фоне новых, ещё не ношенных, светло-зелёных костюмов новичков сразу выделялись куртки «ветеранов». У них, опытных многолетних бойцов, куртки были выцветшие и застиранные чуть не до белизны, зато все в нашивках предыдущих стройотрядов с названием мест, где отряды работали. На эти расшитые и разрисованные куртки первокурсники смотрели с благоговейным уважением и завистью. Как на ордена!

Стройотряды, каждый со своим знаменем, полыхающем на солнце, строились для проведения митинга перед отправкой в разные концы СССР.

Все были студентами одного вуза и во время учёбы не раз пересекались друг с другом, так что при встрече дружески обнимались, жали руки, хлопали друг друга по плечу. В ожидании нового все были возбуждены, хохотали, толкали друг друга. А вот Мите смеяться и шутить не хотелось, давило расставание с Аней и то, что она не смогла прийти проводить его.

Первым заметил его настроение неунываю-щий Перец.

— Ну, что нос-то повесил, Микки?

— Да, так, волнуюсь.

Откровенничать не хотелось, а Петька не унимался:

— А я вот гляжу на эту радостную толпу молодых идиотов и чувствую сопричастность к великим делам, а? Как говорится, «гвозди бы делать из этих людей: не было б в мире тупее гвоздей!»

Перец заржал, Митя засмеялся над шуткой скорее из вежливости.

— Да знаю, знаю я все твои хворобы! Небось, девушка не пришла!.. Да? Ну, вот видишь! Угадал! А я скажу так: «Минуй нас пуще всех печалей и бабский гнев, и бабская любовь!» Усёк?

— Ну, ты! Молодой человек с уголовным будущим, не буди во мне зверя! Ап!

Петька не успел достойно ответить, к ним подошли командир отряда Витя, медсестра их отряда красавица Люда и ещё несколько «астра-ханских» бойцов. Витя сразу перешёл на командный голос:

— Что стоите, трётесь? Быстро идём! Надо строиться, всех считать и докладывать.

Едва они пробрались сквозь массу людей к своему отряду, по дороге обнимаясь и здороваясь со всеми знакомыми, митинг начался.

Над весёлой зелёной толпой раздался голос секретаря комсомольской организации института, орущего в мегафон: «Друзья! Комсомольцы!

Митинг–прощание с отъезжающими студенческими строительными отрядами объявляю открытым!»

Речи партийного босса, проректора института, кого-то из опытных студентов-стройотрядовцев не отличались разнообразием: напутствия, пожелания успехов в труде и железного здоровья. Завершил митинг наш «комсомольский бог»:

— Ребята! Мы едем на разные стройки нашей Родины, которой очень нужен наш труд. Обещаем работать честно, качественно и выполнять все задания коммунистической партии. Друзья! Вы будете всё время вместе, вы подружитесь, поймёте, как важен коллектив, и сохраните дальше по жизни чувства дружбы и взаимовыручки. Вы увидите много нового: тайгу, степи, города, заводы!.. Сохраните это на всю свою жизнь. В добрый путь! А теперь, с песней, разойтись по вокзалам!

Секретарь комсомольской организации института был, как всегда, на высоте. Настоящий вожак, в которого тайно были влюблены все девчонки. Охваченные энтузиазмом, в едином порыве тысячи глоток заорали: «Под крылом самолёта о чём-то поёт зелёное море тайги…» Песни Пахмутовой и Добронравова были в большом почёте, их с удовольствием пели по всей стране люди всех возрастов.