Борис Поплавский – Дирижабль осатанел. Русский дада и «адские» поэмы (страница 20)
А в стекле ходят круглые рыбы, как воры,
В синем льду мертвецы неподвижны – мне дурно.
Надо мною киваешь ты веером чёрным,
Разноцветным атласным своим плавником.
Подымаюсь на локте, прозрачно, просторно,
Вот разбитый корабль лёг на гравий ничком.
Я плыву; между пальцев моих перепонки.
Я скольжу – настоящий морской человек.
Я сквозь пушечный люк проплываю в потёмках.
Между палуб сигаю, искусный пловец.
Блещет злато, ну прямо твоя чешуя.
Ан скелет ещё держит проржавую саблю.
Но прощайте! Вон спрут! не смущаясь ни капли,
Юркнул я через люк, через кубрик – ça y est.
Но огромные сети струятся во мгле,
Я попал! Я пропал! Нас стесняют! Нас тащат!
Вот мы падаем в лодку, мы вновь на земле,
Оглушённые воздухом, замертво пляшем.
И дивятся кругом на чудесный улов
В малом озере дум. Но начто чудеса нам?
Глянь: на мрамор запачканных малых столов
Опускается к нам тёплый кофе с круасаном.
И куда же нас, чёрт, из кафе понесло?
Жарко в нём, как в аду, как на небе светло.
52. Посвящение
Как девушка на розовом мосту,
Как розовая Ева на посту.
Мы с жадностью живём и умираем;
Мы курим трубки и в трубу дудим.
Невесть какую ересь повторяем,
Я так живу. Смотри, я невредим!
Я цел с отрубленною головою,
И ампутированная тяжела рука.
Перстом железным, вилкою кривою
Мотаю макароны облака.
Стеклянными глазами, как у мавра,
Смотрю, не щурясь, солнца на кружок.
И в кипяток любви – гляди дружок!
Автоматическую ногу ставлю храбро.
Так процветает механический народ,
Так улетает к небесам урод.
Как розовая Ева на посту,
Как девушка на розовом мосту.
53. Жюлю Лафоргу
С моноклем, с бахромою на штанах,
С пороком сердца и с порочным сердцем,
Иду, ехидно радуясь: луна
Оставлена Лафоргом мне в наследство.
Послушай, нотра дама де ла луна!
Любительница кошек и поэтов,
Послушай, толстая и белая фортуна,
Что сыплет серебро фальшивое без счета.
Вниманье! тыквенная голова,
Ко мне! ко мне! пузатая невеста.
Бегут, как кошки по трубе, слова;
Они, как кошки, не находят места.
И я ползу по жёлобу, мяуча.
Спят крыши, как чешуйчатые карпы,
И важно ходит, завернувшись в тучу,
Хвостатый чёрт, как циркуль вдоль по карте.
Лунатики уверенно гуляют.
Сидят степенны домовые в баках.
Крылатые собаки тихо лают.
Мы мягко улетаем на собаках.
Блестит внизу молочная земля, 
