Борис Поляков – Сказки на ночь. Страшные и фантастические истории (страница 3)
С горем пополам разобрался с инструкцией электростанции, и даже смог самостоятельно подключить питание дома к ней. Теперь мы со светом и теплом.
Первым делом побежал включать Интервидение. Пустота. По радио тоже ничего кроме помех нет. Неужели мы одни во всём мире?
Алия и я по-прежнему почти не разговариваем друг с другом, но я не особенно страдаю от этого. Теперь у меня есть моя библиотека! Что ещё нужно настоящему поэту?
Дописана восьмая глава.
Осень в зените, а погода не меняется: днём – пекло, ночью – собачий холод. Но собак нет. До сих пор не видел ни одной. Как и кошек. Только крысы.
В той – прошлой – жизни в это время года обычны затяжные дожди, пока не было даже кратковременных. Влага на землю падает лишь в виде конденсата по утрам, но для растений этого недостаточно – почти все деревья в нашем квартале погибли. Про траву и не говорю. Те деревья и кусты, в которых, похоже, ещё теплится жизнь, выглядят не лучшим образом: скрученные в трубочку листья, шелушащаяся кора.
Удивительно, но кроме тараканов не видел никаких других насекомых! Тараканы выжили.
Водопровод, понятное дело, отсутствует. В первые дни нашей жизни после убежища ходил в универсальный магазин, слава Богу, запасы минеральной воды и соков там внушительные. А вчера во дворе Гарунянов, наших соседей, обнаружил скважину с электрическим насосом. Теперь я «профи» по части электричества, поэтому в тот же день приволок такую же электростанцию, как у нас, и подключил насос. Сейчас в любое время у нас чистая холодная вода – сколько угодно.
Зашёл в дом Гарунянов. Вся их семья – супруги и пятеро разновозрастных детей – в гостиной. Сидят в креслах и на диване и – разлагаются. Страшное зрелище!
Это из девятой главы. Она почти закончена. Поэма пишется ударными темпами. Вдохновения – полно.
Руфа умерла!
Внезапно у неё пошла горлом кровь, и бедняжка скончалась, промучившись не более часа. Как её мне не хватает!
Похоронили Руфу на заднем дворе.
Саша жалуется на постоянные головные боли, из дому почти не выходит.
Алия злая, как собака.
Разве ей объяснишь, что поэту не важно, будут читатели у его творения или нет, важно лишь то, чтобы это творение родилось. Предназначение поэта – жить ради рождения своих стихов. Моя работа – и есть моя жизнь. Когда поэма будет дописана, тогда можно будет спокойно умереть.
Десятая глава пишется очень тяжело. Чувствую лёгкое недомогание.
Саша слёг. Бредит. Зовёт Гретту.
Алия сверкает обезумевшими глазами и бродит по дому, как привидение день и ночь, мешает работать.
Саша умер.
У Алии кровоточат дёсны и выпадают зубы, пучками лезут волосы (мои выпали ещё на прошлой неделе). Но она не обращает внимания на свою прогрессирующую болезнь, а целыми днями то смеётся, то плачет. Бедная Алия, она обезумела.
Как бы мы ни жили, но пятнадцать лет вместе – это срок.
Алия ушла из дому. Куда – не знаю. Искал её весь день – тщетно. Даже не знаю, жива ли она ещё. Безумие одержало ещё одну победу.
Думаю, десятая глава будет последней в поэме. Тема апокалипсиса раскрыта со всех сторон. К тому же писать всё труднее – жутко болят суставы, по всему телу – болезненные язвы, в моче появилась кровь… Думаю, мне немного осталось. Но мне и не нужно многого.
Очень быстро устаю. Много лежу в постели, думаю о нашей семье, о прежней размеренной жизни.
Алекс Солярис умирает, Алекс Солт умирает, человечество умирает. Жива лишь поэзия.