Борис Поляков – Сказки на ночь. Страшные и фантастические истории (страница 1)
Сказки на ночь
Страшные и фантастические истории
Борис Поляков
© Борис Поляков, 2026
ISBN 978-5-0069-5436-6
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Последний поэт
Избранные места из дневника
Игорь Губерман
Сегодняшний день особенный. Трагический день. Смерть расправила крылья и закрыла собою всю мою страну. Не исключено, что и весь мир. Сегодня началась Третья мировая война. Собственно говоря, она началась почти год назад, когда Южно-Кавказская республика ворвалась в Турцию. Но затем в конфликт были втянуты и другие государства: сначала Россия и Афганистан, затем Арабская Федерация и Китай… А потом и мы. Но до сегодняшнего дня война шла «по старинке»: танки, самолёты, пехотинцы… Пока чья-то безумная рука не нажала зловещую кнопку. А потом вторую, третью… И мир взорвался клочьями. Ядерные «грибы» выросли там, где когда-то шумели муравейники мегаполисов. И мегаполисов не стало…
Не знаю, остались ли где-либо на планете островки человеческой цивилизации или всё человечество, находящееся на поверхности, погибло. Не знаю, осталось ли хоть одно государство, не затронутое безумием. Знаю одно: если и есть у человечества шанс пережить Третью мировую войну, то людям придётся вначале упасть в пропасть одичания, прежде чем начать восхождение к Разуму заново, ведь все достижения науки и искусства ввергнуты в хаос, сожжены безжалостным ядерным огнём. В один миг не стало ни небоскрёбов, ни Интервидения, ни Программы рационального деторождения… Ничего! Вот так вот – раз! – и белый свет превратился в чёрный.
Живы только те (во всяком случае, пока), кто укрылся в индивидуальных убежищах глубоко под землёй, а всё это – люди не бедные, поэтому их не может быть много. Не исключаю возможности того, что где-нибудь, в какой-нибудь глухомани, ядерные волны прокатились мимо, но мне от этого не легче: мой город в руинах, моя страна под слоем пепла, моя семья – в убежище. Как и я.
Слава богу, ядерная тревога была объявлена вовремя, за полчаса до разразившегося кошмара, поэтому мы (как и другие счастливчики, я думаю) успели спуститься в бункер. В убежище, на глубине пятьсот метров, мы ощущали только вибрацию от взрыва или взрывов и не видели ослепляющей вспышки, не ощутили мощь ударной волны, сжигающую и сметающую всё на своём пути.
Счастливчики… Нас четверо. Моя жена Алия, мой двенадцатилетний сын Саша и пятилетняя дочурка Руфа. Ну и конечно я, Алекс Солт, больше известный как Алекс Солярис. Думаю, я не нуждаюсь в представлении, ибо мой творческий псевдоним известен любому школьнику практически в любой стране мира… Впрочем, был известен до сегодняшнего дня.
Если же предположить, что читателю сего дневника (если таковой случится) вдруг не совсем понятно, о чём речь, представлюсь для несведущих: Алекс Солярис, поэт, лауреат Нобелевской премии по литературе 2037 года, основатель Всемирной академии поэзии, автор десяти бестселлеров, в том числе романа в стихах «Владимир Путин» и поэмы «Интервидеогаллюцинации». Ну и прочее в том же духе.
Одним словом, невероятный читательский интерес к поэзии в начале тридцатых годов сделал меня и ещё некоторых людей сказочно популярными и богатыми. Это и дало мне возможность купить индивидуальное убежище на четырёх человек с гарантией двадцатилетнего проживания в нём.
Убежище наше оборудовано по последнему слову передовой научной мысли: регенерационные установки воды, воздуха и электричества, запас продовольствия – двадцать лет, глубина шахты – пятьсот метров, шесть жилых комнат, два санузла с биоутилизаторами, несколько складских и технических помещений… Короче говоря, насчёт безопасности я не волнуюсь.
Не думал, что несколько дней безделья в замкнутом пространстве убежища так вымотают меня. Алия и дети чувствуют себя превосходно и особых неудобств не испытывают: супруга занялась своим любимым вязанием, Саша и Руфа очень быстро оправились от испытанного шока (всё-таки ядерная война – шок, не так ли?) и вернулись к обычным для их возраста играм и дурачествам. Один лишь я, лишённый общения с представителями культуры и искусства, изнемогаю и страдаю, словно оказался один-одинёшенек на необитаемом острове, ведь общение с Алиёй и детьми не приносит мне желаемого удовлетворения – разный интеллектуальный уровень.
Алия готова сутки напролёт вязать никому не нужные вещи и на семь рядов смотреть одни и те же мелодрамы (благо, дисков с фильмами полно), у Саши – компьютерные игры и сестрёнка, с которой он бесится до одури. А у меня? Укомплектовать в убежище библиотеку я не успел, Интервидение отсутствует… И даже радио молчит.
В очередной раз пытался поймать какой-нибудь радиосигнал. Тщетно. Одни лишь статические помехи. Неужели весь мир провалился в тартарары?
Дети раздражают свои вечным шумом, жена – молчанием. Так недолго и свихнуться.
Ура! Выход найден!
Имею в виду не выход из вынужденного заточения – с миром всё кончено – а выход из безумия, в которое я начал постепенно погружаться. Это – поэзия!
Чем ещё может заняться поэт с кучей свободного времени?
Горькая ирония…
Как бы то ни было, теперь я знаю, чем убью массу свободного времени ГИГАНТСКУЮ массу, ведь в убежище особо заняться нечем – все системы жизнеобеспечения автоматизированы.
И замысел моей будущей работы родился как-то сразу, без особых тягостных раздумий. Это будет поэма. Возможно, величайшая за всю историю человечества. Даже не «возможно». Учитывая численность нынешнего «человечества» (известную мне), наверняка величайшая! Я назвал её «Последний поэт». Ведь это будет поэма обо мне самом. Насколько мне известно, я действительно последний и единственный поэт в этой части галактики.
Это строки из «Последнего поэта». Первую главу я написал за ночь, если верить электронному календарю, ведь в убежище не существует дня и ночи в земном понимании. Как вам стихи? По-моему, замечательно! Это, конечно, черновой вариант, предстоит ещё кропотливая работа по оттачиванию каждой строчки до обычного для Алекса Соляриса совершенства, но и это – не какой-нибудь графоманский опус Иосифа Шварцеблюмена.
Или вот ещё:
Определённо, я гений!
Работа над «Последним поэтом» захватила меня настолько, что я не сразу обратил внимание на то, что дети стали хандрить. Одна лишь Алия невозмутима. Вяжет мне свитер.
Саша пытался покончить с собой!!!
Я и не заметил, как его хандра переросла в настоящую депрессию. Вчера Саша заперся в туалете и перерезал себе вены моим ножом для бумаг. Только какое-то мистическое предчувствие Алии спасло его от неминуемой гибели. Она вдруг ни с того ни с сего закатила истерику, начала ломиться в запертую дверь туалета с воплями: «Саша! Саша!» Благо, щеколда на двери оказалась слишком слабой, чтобы сдержать порыв материнской одержимости. До сих пор не понимаю, каким образом Алия почувствовала приближающуюся трагедию.
Сейчас Саша в своей комнате, с перевязанными руками, напичканный антидепрессантами под завязку. Спит. Когда просыпается – плачет, говорит, что любит Гретту из параллельного класса, а она теперь наверняка мертва, как и все в этом мире, и нет смысла продолжать жить. Мы с женой его успокаиваем как можем, даём лекарства… Ох уж эта детская влюблённость!
Руфа сильно испугалась, увидев брата с окровавленными руками. Сегодня весь день молчит, не играет, даже не плачет.
Алия наконец-то перестала вязать. Не отходит от сына ни на шаг.
А я закончил четвёртую главу.
Ситуация с Сашей более-менее нормализовалась. Теперь он спокоен. Правда почти всё время молчит, с сестрой не играет. Руфа оправилась от шока быстро, но часто хнычет, жалуется мне и Алие на безразличие к ней брата. Саша тем временем увлёкся рисованием. Видел его работы, они ужасны: нечто абстрактное, в основном красными и чёрными красками. Видимо, так он выражает своё душевное состояние.
Всё вернулось на круги своя: Саша и Руфа играют, Алия вяжет, я пишу.
Пятая глава позади.