Что ржавая коса к ярёмной вене ближе
И более остра, чем было то всегда.
Но я совсем не бог, я не способен карму
Хоть как-то изменить, стерев ненужный файл.
Всё что могу – себя отдать до крохи даром,
Но Я – такой пустяк! – простецкая строфа.
Быть может, в этом смысл: быть незамысловатым
И третий глаз беречь до будущих времён,
Ведь те, что минус шесть, закроются когда-то,
И чем-то должен я смотреть последний сон…
Снова день не получился —
Перечёркнут ночью он.
В суматохе растворился
План, что не осуществлён.
Я назавтра строю замки
Из желаний, срочных дел…
Разве можно пешке в дамки?
Видно можно, если смел…
Встану завтра я с рассветом,
Постараюсь всё успеть!
…Только сам не верю в это,
Зная, будет круговерть.
Меняются эпохи, правители, погода…
Меняются SIM-карты и жёны иногда…
Всё на земле подвижно: и люди, и природа;
Огонь в лампадах пляшет, журчит в ручьях вода.
И как же неизменным смогу я оставаться,
Когда и внешность против, ведущая в утиль.
Одно лишь постоянно – мы все должны меняться:
Поступки, чувства, мысли, походка, вкусы, стиль…
И в этом сущность мира, и в этом суть Вселенной,
Мы все в ладони Бога – покорный пластилин.
Но даже Бог не может остаться неизменным —
За Вечность одолеет размеренности сплин.
Женщина в поношенном пальто
Элегантна в некоторой мере:
Курит у киоска «Спортлото»
В аристократической манере,
Выпуская дыма две струи
В ноздри, пожелтевшие за годы.
Здравствуй, долгожданная свобода! —
Расплатилась за грехи свои.
И куда ж теперь ей путь держать?
У свободы слишком пьяный воздух.
Поздно в манекенщицы бежать,
Рано на могильщика подводу.
Есть в кармане справка, есть пальто…
Нет детей, угла и нет знакомых.
Воля в горле застревает комом…
Грабануть палатку «Спортлото»?
И тогда вновь будет, где ей спать,
Что ей есть и с кем порой общаться…
Женщина в пальто желает знать,
Можно ли с судьбою ей тягаться.
Хороните меня без оркестра —
Мне противна фальшивая медь.
Я боюсь ненароком воскреснуть
И с досады в гробу зареветь.
Пусть нетрезвые музыканты
Лучше молча пойдут по домам,
А от музыки траурной этой
Даже смерть заскучает сама.
Хороните меня без оркестра,
Под сердечный живительный стук —
И душа моя будет на месте,
