Борис Пармузин – До особого распоряжения (страница 117)
Дервиш знает таких людей...
Но у этого человека дела, судя по всему, идут не очень хорошо. Если он даже болтун, деньги должны
заставить его молчать. Другого выхода у дервиша нет. В городе один караван-сарай, одно удобное место.
Хозяин знает всех, кто приходит в город, знает об их делах»
- Часто бывают гости? - спросил дервиш.
- Редко, добрый человек. Очень редко... - опять вздохнул хозяин. - Там, - он едва повернул голову в
сторону, - там пустыня, горы. Заскочут злые люди, пошарят в городе и скроются. А что к нам заскакивать?
Нищета...
- Полиция есть?
- Есть... - хозяин небрежно взмахнул ладошкой. - Есть двое. Во время налета сами прячутся. Что они
сделают?
- Другие гости бывают?
- Редко...
- Кроме караванов? - уточнил дервиш.
- Приходят. . - неохотно сказал хозяин.
Кажется, дервиш добрался до нужной цели. Именно об этих редких гостях ему и хотелось узнать.
- Что им здесь нужно? - спросил он.
- Дела... - неопределенно сказал хозяин.
Дервишу не понравился ответ. Ему нужны подробности. Хозяин посопел, зачем-то взглянул на второго
гостя. Тот замер, прикрыл глаза. Казалось, он даже не дышал.
Хозяин слышал об индусах, которые могут часами но двигаться. «Наверное, из таких этот истукан».
- К кому приходят гости? - продолжал дервиш.
Толстяк покосился на открытую дверь. Эти бездельники обрадовались, что хозяин зашел к гостям.
Столько работы, а они в какой-нибудь пустой худжре играют в кости.
- У нас... здесь, - вдруг отрывисто, шепотом заговорил толстяк, - здесь живет государственный
преступник.
Необычное сообщение не удивило дервиша.
- Кто? - спокойно спросил он.
119
- Чужой человек... Муфтий Садретдин-хан.
Хозяин вытер ладонью пот с лица и уставился на дервиша.
- Муфтий Садретдин-хан, - медленно, но твердо произнес гость, - великий, святой человек. Он борется
за счастье правоверных. Его оклеветали злые люди. Он большой друг вашего народа. Об этом скоро
узнают власти. - После паузы дервиш торжественно произнес: - Об этом знаешь ты. Один.
Хозяин торопливо кивнул.
- Возьмите за ваши заботы... - уже другим тоном добавил дервиш. Но сам не пошевелился. «Истукан»
мгновенно протянул руку. На этот раз было две монеты. Хозяин уже не сомневался в их настоящей цене.
- А теперь расскажите о всех гостях, которые приходили к святому человеку... - спокойно попросил
дервиш.
Муфтий редко появлялся на улочках маленького города. Он и в мечеть ходил только по большим
праздникам. Никто из местных жителей не осуждал старого человека. Все понимали, что муфтий
проводит время за молитвами в своей тесной комнатке.
Это подтверждал хозяин дома, где последние четыре года жил ссыльный эмигрант. В комнате в
западном углу висел старый флажок. Тот самый флажок, который всю жизнь скитается с ним по чужим
городам и странам. На зеленом поле флажка золотистый, правда уже поблекший, полумесяц и
многоконечная звезда.
Во время молитвы, в часы раздумий муфтий смотрел на флажок до боли в глазах. Когда глаза
начинали слезиться и флажок расплывался в тумане, он ложился и поворачивался к стене. На линялом
ковре узоры напоминали дороги, тропы, тропинки, запутанные и далекие, по которым Садретдин-хана
носило в горячие дни борьбы.
Он никогда себя не чувствовал старым, больным, слабым. Он и сейчас бы мог проделать длинный
путь. Было бы ради чего... Да и попробуй сесть на коня. Это заметит полгорода. Появится сонный
полицейский и укоризненно покачает головой.
Полицейский относится к муфтию, как к любимому ребенку. Беспокоится о здоровье и не отпускает от
дома ни на шаг.
Во время налета бандитов полицейский отсиживается у муфтия. Страж закона верит, что
государственный преступник Садретдин-хан известен и среди головорезов и может одним словом
утихомирить бандитов.
Муфтий привык к посещениям полицейского, у которого есть время послушать о трудной жизни
святого человека, о его вечной борьбе с врагами.
Муфтий не говорит вслух о планах, хотя они рождаются всякий раз после каждой встречи с
эмигрантами. К нему редко, но приезжают за советом, за помощью. Люди смотрят выжидающе на
сухонького старика, делятся бедами.
Муфтий Садретдин-хан, сжав кулачки, трясет ими в воздухе, проклинает неверных и отступников,
обещает скорую победу над врагами. Но совсем иные слухи доходят до этого городка, до караван-сарая.