Борис Мурванидзе – Уроки правды (страница 7)

Во-вторых, это этническое объединение. Многие славянские племена постепенно входили в состав древнерусского государства. Поэтому и Московия новоделом не являлась, и Украины никакой не было ни в 862м, ни в 882 году. Был долгий процесс образования древнерусского государства с включением в него новых территорий — славянских и финно-угорских племен. Они и стали основой. А Киев со временем стал политическим центром — поэтому и Киевская Русь.

Наименование «Русь» — тоже аргумент сторонников того, что Киевская Русь не имеет отношения к России. Они утверждают: название «Русь» принадлежало только Киеву и его окрестностям (территории современной Украины), а Московия «украла» этот топоним.

Но правда в том, что «Русь» на момент образования государства была скорее самоназванием социальной группы — дружины князя, объединившей древнерусское государство. Историки до сих пор спорят, является ли «Русь» этническим названием или названием по территории (река Рось, например). Но название — вопрос вторичный. Этнически это были славянские племена, смешанные с финно-угорскими.

«Русью» никогда не называлась только территория вокруг Киева. Русью и византийцы, и восточноевропейские, и западноевропейские государства называли всю территорию, подконтрольную великим киевским князьям. Позднее так же называли и Владимиро-Суздальскую Русь, а затем Московское княжество и царство.

«Московия» — это очень условное наименование, появившееся с того момента, когда политический центр (не этнический!) переместился в Москву. И именно Московское княжество выступило новым центром объединения разоренной монгольским игом Руси.

Следующий тезис: единство, может, и было до монгольского ига, а после нашествия связь Киева с остальной территорией Руси прервалась. Культурных, религиозных, династических связей между Киевом и Московией во время ига уже не стало, и это были отдельные государства.

Те, кто приводит этот аргумент, вырывают события из контекста. Нарушение связей между различными частями Киевской Руси произошло еще до монгольского нашествия. Это было определено центробежными тенденциями ее распада. Есть известное летописное выражение — «и раздрася вся земля Русская» (Русская!). То есть когда отдельные Рюриковичи, правя в разных землях (княжествах, городах), тянули одеяло на себя и старались не подчиняться Киеву. При этом сохранялись экономические связи, религиозное единство (православная вера), общие язык и культура.

Политическая раздробленность была характерна не только для Руси, но и для всей Европы того времени. Франция состояла из герцогств (Бургундия, Аквитания), графств (Шампань).

Они были политически раздроблены, но культурно и религиозно едины.

Распад был политическим и начался задолго до монголов. Их нашествие только усилило его: гибель людей, разорение городов, нарушение торговых связей. Часть Руси (Владимиро-Суздальская, Рязанская, Новгородская, будущая Московская) оказалась под игом Золотой Орды. Другая часть попала под влияние иных соседей, прежде всего Великого княжества Литовского.

Сейчас Литва — маленькое европейское государство, а тогда она активно расширялась, будучи языческим государством, воевавшим со всеми: с русскими, балтийскими племенами, крестоносцами. На определенном этапе именно Литва в своих интересах выступила «защитником» части земель бывшей Киевской Руси.

Кстати, еще один довод наших оппонентов: Московия не имеет права называться Русью, так как Киев в XIV веке «забрала» Литва. По их логике, Литовская Русь — вот настоящая Русь.

Но здесь очень правильное слово «забрала». Литва, пользуясь ослаблением Руси — тем, что Киев уже был не тот, что при Владимире Святом или Ярославе Мудром, был разорен монголами и неоднократно страдал от междоусобиц русских князей, — просто захватила то, что плохо лежало, соседнюю с ней территорию.

Захват Киева Литвой не был сенсацией, переносящей центр Руси на запад. Это был один из эпизодов истории, когда территории переходили из рук в руки. Посмотрите внимательно период от монгольского нашествия до укрепления Московского царства: князья менялись, границы перекраивались, ханы давали ярлыки на правление то одним, то другим.

Литва тоже была неоднородна. Сильна была власть магнатов — местных правителей, князь же был не столь всемогущ. А после объединения с Польшей в Речь Посполитую роль магнатов еще более возросла, а короля — уменьшилась. Поэтому нельзя говорить, что после того, как Литва «забрала» себе Киев, он тут же перестал иметь отношение к Руси. Религиозные, экономические, культурные связи сохранялись весь этот период.

И вообще, Литва называла себя в то время Литовской Русью. Довольно симптоматично, не правда ли?

Тут есть проблема: когда политики вспоминают исторические территории «Великой Литвы», «Великой Венгрии», «Великой Румынии», то выбирают короткий период максимального расширения этих государственных образований, приписывая заслуги прошлых государств себе.

Муссолини делал Италию «снова великой», вспоминая Римскую империю, которая по сути не имеет прямого отношения к современному итальянскому государству. По этой логике, Крым должен был войти в Италию — ведь там в Средневековье были генуэзцы, а в античности полуостров тоже временами принадлежал Риму.

Литовско-Русское государство (Великое княжество Литовское) было больше русским по численности населения, чем литовским. Но политической элитой были литовские князья (Гедиминовичи), поэтому это было литовское государство.

Для населения же главной была безопасность от набегов. И переход русских территорий из Литвы обратно под власть Москвы, который происходил позже, как раз потому и случился, что Москва стала успешнее отражать набеги татар (крымских ханов), от которых страдала и сама Литва (они доходили до Вильнюса!). Политически литовцы в какой-то момент были успешнее, потом же чаша исторических весов склонилась в нашу сторону.

И еще вопрос веры. Для средневекового человека конфессия была центральным фактором самоидентификации. Отнесение себя к русским или литовцам — это выбор между православием, язычеством или католичеством. Именно это раскололо Литву и Речь Посполитую, когда началось насильственное окатоличивание населения.

А есть еще «вопрос крови». Один из тезисов противников преемственности: мол, украинская идентичность едина и сохранилась непрерывно с Киевской Руси, а украинцы как нация существуют неизменно с X века. Украинцы — славяне, а мы, русские, — неизвестно кто.

Согласитесь, очень похоже на расовые теории, осужденные Нюрнбергским трибуналом?

Суть в следующем: никакой отдельной «украинской» нации никогда не было. Это искусственное разделение. Нет никаких «украинцев» или «укров». Есть славянские племена, которые вместе с финно-угорским населением сформировали древнерусское государство. Из-за политических катаклизмов (включая монгольское нашествие) на территории первоначального древнерусского государства возникали новые государственные образования, и это был именно политический, а не этнический раскол. Люди же продолжали оставаться русскими православными.

Теория «украинства» как отдельной нации появилась вообще только в XIX веке. Ее начали разрабатывать по заказу австро-венгерского генштаба, чтобы отколоть часть населения Российской империи. Австро-Венгрия сама была неоднородна, и населяющие ее славянские народы смотрели на Россию с надеждой. И чтобы в свою очередь ослабить Россию, Австрия и стала продвигать идею отдельности «украинцев» как нации.

Само слово «украина» — синоним термина «фронтир» (рубеж, граница). «Украины» (во множественном числе!) существовали и в Московском царстве, и в Речи Посполитой — это южные рубежи, граничившие с Диким Полем и отражавшие набеги воинственных кочевников. Вдоль этой границы (фронтира) формировалось военно-политическое сообщество — казачество, вобравшее в себя элементы и славянских народов, и кочевников. Вот как образовалась настоящая «украина» — пограничье, а не все то, что сейчас называется Украиной. Это географическое название пограничья, а не этноним.

Еще нынешние адепты расистских теорий говорят: украинцы — прямые потомки жителей Киевской Руси, а русские — финно-угорский народ, «мокша», «шокша» и «всякая там мурома».

Финно-угры действительно жили и живут на территории Среднерусской возвышенности и находились в тесном этническом контакте со славянами с момента создания Древнерусского государства. Но как авторы «украинской теории» могут жестко разделять славян-полян из-под Киева и славян-словен из-под Новгорода, когда и те, и другие контактировали с финно-уграми, — мне не понятно.

Это «генетика» на уровне доктора Геббельса, когда финно-угорская примесь к славянской крови означает, что такие славяне уже, так сказать, «не первой свежести».

Нормальные люди вообще не делят народы по «категориям свежести». Огромное количество народов внесло вклад в развитие нашей государственности со времен Древней Руси.

Доля финно-угорской или славянской «компоненты» в IX веке не была основным фактором. В Средние века люди различали себя прежде всего по религиозному признаку и по лояльности правящей династии — Рюриковичам, Гедиминовичам, Ягеллонам, Чингизидам. Верность конкретному князю или царю и вера (православие или католичество) — вот что делало человека подданным Московского царства или Речи Посполитой. Это было главное.