Борис Мирошин – Мой адрес – Советский Союз. Том 3. Часть 2 (страница 8)
* * *
У многих людей во всем мире, наблюдавших за развернутой китайскими деятелями антисоветской кампанией, не укладывался в голове тот факт, что ее организаторами и вдохновителями выступали на сей раз не империалисты, не капиталистическое государство, а политики, называвшие себя коммунистами. Факт этот действительно поразителен и с трудом умещается в сознании. Тем важнее разобраться в причинах этого чудовищного пекинского парадокса.
Чего же добивались организаторы кампании ненависти к Советскому Союзу?
Факты говорили о том, что люди, которые направляли политику Китая, ставили перед собой цель не только воспитать китайский народ в духе вражды к СССР, но и до предела обострить советско-китайские отношения, а в конечном счете – довести дело до их полного разрыва. Однако, опасаясь ответственности за последствия такого шага, они не решались действовать напрямик, пытались спровоцировать на разрыв Советский Союз, чтобы обмануть мировую общественность, обмануть китайский народ, убедить его, будто наша страна, а не маоцзэдуновская группа являлась виновницей обострения советско-китайских отношений. В этом состоял, в частности, смысл выступлений Чжоу Энь-лая на антисоветском митинге, состоявшемся в те дни в Пекине.
В этой связи возникает и другой вопрос: зачем группировке Мао Цзэ-дуна было нужно такое обострение, какие цели она преследовала? Ответ на этот вопрос следовало искать во всей националистической, великодержавной политике китайского руководства.
Уже несколько лет назад стало очевидно, что такая политика неизбежно толкала маоцзэдуновскую группу к обострению отношений с марксистско-ленинскими партиями, и прежде всего с КПСС. Встав на националистический, великодержавный курс, эта группа начала борьбу за то, чтобы подчинить своим интересам социалистический лагерь и мировое революционное движение, навязать им свою политическую линию, означавшую разрыв с марксизмом-ленинизмом.
Высокий международный авторитет нашей партии, ее последовательная борьба за ленинские, основанные на равноправии и братстве взаимоотношения в коммунистическом движении – вот что заставило китайских лидеров усмотреть в КПСС главное препятствие для их великодержавных целей. Попятно, что, стремясь подчинить другие социалистические страны, братские партии, все революционное и освободительное движение своим националистическим, великодержавным интересам, китайское руководство сделало ставку на то, чтобы любой ценой скомпрометировать Советский Союз, нашу ленинскую партию.
Не вызывал сомнений также и тот факт, что одной из непосредственных причин антисоветской политики и пропаганды нынешнего китайского руководства являлось стремление отвлечь внимание китайского народа от переживавшихся им лишений и трудностей, от многочисленных ошибок и провалов во внутренней и внешней политике Китая. Фактически здесь мы имели дело со старым, избитым приемом всех беспринципных политиканов, терпящих банкротство. Если дела идут все хуже, если терпит крах одна их политическая акция за другой, то такого рода люди видят единственный выход в том, чтобы свалить вину за все беды на «врагов» – как «внутренних», так и особенно «внешних». Именно по такому принципу действовали тогда и пекинские лидеры.
Совсем не случайно свои первые выстрелы в политической войне против Советского государства и КПСС они сделали вскоре после провала печально знаменитого курса «большого скачка» и «народных коммун». Чем больше вырисовывались масштабы неудач во внутренней политике, чем очевиднее становился крах внешнеполитической линии руководства КПК, которое вело страну к изоляции, тем больше нарастал накал антисоветской кампании. Чем дальше отходило оно от принципов научного социализма, тем громче и настойчивее становилась пропаганда Пекина насчет того, что такой отход, мол, совершает Советский Союз, что наша страна «предает интересы революции», «реставрирует капитализм». Вскоре в китайской пропаганде зазвучали и чисто националистические, и даже расистские мотивы. Выдвинув территориальные претензии к Советскому Союзу, руководство КПК ставило перед собой цель еще больше разжечь шовинистические настроения в китайском народе. Клеветническая пропаганда начала все шире дополняться всевозможными антисоветскими выходками и провокациями. Всеми силами создавая у китайского народа впечатление, будто он со всех сторон окружен врагами, пекинские правители пытались сплотить его на националистической основе, хотели отвлечь массы трудящихся от реальных проблем, которые стояли перед страной, и оправдать военно—бюрократическую диктатуру Мао Цзэ-дуна и его приспешников.
В последнее время все больше выходил на первый план и еще один важный мотив антисоветской политики Пекина. Тогда уже стал очевидным смысл того внутриполитического курса, который настойчиво и упорно проводил Мао Цзэ-дун и его единомышленники. Фактически это – фронтальное наступление на социалистические завоевания китайского народа, в ходе которого бессовестно извращались и растаптывались сами идеалы социализма. Чтобы прикрыть, «идеологически» обосновать такую политику, пекинским правителям как раз и понадобились ожесточенные нападки на страны, где действительно строился социализм, понадобилась клевета на партии, которые действительно следовали учению марксизма-ленинизма, идеалам научного социализма. В обстановке напряженной борьбы внутри партии и народа группе Мао Цзэ-дуна такая клевета понадобилась именно в интересах борьбы за власть. Мао Цзэ-дун просто не мог бы держаться у власти без такой клеветы. Ведь успехи коммунистического строительства в Советском Союзе и строительства социализма в других странах сами по себе разоблачали его отступничество, банкротство его политической линии.
Не вызывал, например, сомнений тот факт, что в результате экономических авантюр, затеянных Мао Цзэ-дуном, китайскому руководству по существу пришлось отказаться от планов экономического развития Китая, отказаться от строительства материально-технической базы социализма и открыто отречься от курса на повышение жизненного уровня трудящихся. В этих условиях пекинские правители не нашли ничего лучшего, как попытаться превратить нужду в добродетель, объявив экономическое строительство, заботу об улучшении жизни народа делом вообще «антисоциалистическим», «буржуазным». В области теории эту версию обосновали без особых хлопот, пустив в ход против марксистско-ленинской науки очередную обойму маоцзедуновских цитат («В производстве стремиться к высоким показателям, в жизни придерживаться низкого уровня», «Бедность – это хорошо», «Страшно подумать о том времени, когда все люди будут богатыми» и т. д.). Но поскольку практика мирового социализма полностью противоречила таким установкам и представлениям о социализме, китайские руководители развернули клеветническую кампанию против СССР и других социалистических стран, объявив их борьбу за экономический прогресс, за повышение жизненного уровня и культуры «экономизмом», даже «реставрацией капитализма». Ведь чем масштабнее экономические успехи Советского Союза, чем лучше жизнь советских людей, тем сильнее страх Мао Цзэ-дуна и его группы за судьбы своей особой линии, тем мощнее оппозиция этой линии в самом Китае. И, следовательно, – тем яростнее клевета на СССР, тем безрассуднее антисоветские провокации.
То же самое относится и к другим проблемам, с которыми сталкивались руководители КПК. Встретив растущую оппозицию своей политике, они развернули ожесточенную кампанию репрессий, массовых расправ с инакомыслящими. Услужливые «теоретики» из маоцзадуновского окружения попытались объявить беззаконие, произвол, насилие в отношении собственной партии и широких масс рабочих, крестьян, трудовой интеллигенции «подлинной» диктатурой пролетариата, «подлинным» социализмом. Но для этого опять же понадобилось оклеветать Советский Союз и другие страны социализма, которые последовательно шли по ленинскому пути – по пути развития социалистической демократии, укрепления законности, расширения участия трудящихся в решении всех общественных и государственных дел.
Понятно, почему создавала опасность для Мао Цзэ-дуна, для его власти и вся практика КПСС, других коммунистических партий, которые последовательно развивали ленинские нормы внутрипартийной жизни, укрепляли принципы коллективного руководства, строго придерживались демократических начал в деятельности всех партийных организаций сверху донизу. Ведь маоцзэдуновская группа уже давно вела наступление против собственной партии. В Китае были растоптаны самые элементарные нормы и принципы внутрипартийной жизни – выборность партийных органов, отчетность руководителей перед партией и партийными организациями, гласность в обсуждении партийном линии и т. д. Был доведен до абсурда, до настоящего идолопоклонства культ личности Мао Цзэ-дуна. В последнее время под флагом «культурной революции» полным ходом шел разгром партийных организаций, травля и истребление партийных кадров, осуществлявшиеся отрядами маоцзэдуновских штурмовиков, опиравшихся на поддержку армии и органов безопасности. Чтобы оправдать все это, чтобы закрыть рот китайским коммунистам, которые не могли не сравнивать то, что делается у них, с практикой других коммунистических партий, группе Мао Цзэ-дуна и понадобилось опорочить ленинскую линию КПСС, выдвинув против нее нелепые обвинения в «ревизионизме».