Борис Миловзоров – Точка бифуркации (страница 14)

Путешествия в леса Земли были приятны и необременительны. Благодаря тому, что вся флора и фауна планеты строилась с более мелкого лекала, чем на Ирии, они ощущали себя великанами, могучими и неуязвимыми. Ни одно животное, даже самый опасный хищник, не решились бы напасть на них, они предпочитали обходить их стороной. Из различных видов животных они сразу же остановились на обезьянах, очень уж они походили на маленьких людей. Они были удивительно доверчивы к ним, подпускали, чуть ли не вплотную, оглядывались на них, интересовались. Насколько им было известно, обычно животные, видя чужаков, или уходят или нападают или терпят их, но не обращают на них внимания. А у здешних приматов к ним проявлялся неподдельный интерес. Один раз Адам видел очень странную обезьяну невероятного роста, раза в полтора выше них, ирийцев. Но последующие поиски так и не дали результатов. То ли сыну показалось, то ли они были редки и скрытны. А еще в разных местах, на разных материках они несколько раз видели странные племена, полулюдей полуобезьян. Они были малочисленны, дики, необузданны и очень агрессивны. На контакт они не шли, с трудом удалось выловить одного представителя, которого очень скоро с облегчением отпустили. Алиса после исследований сделал заключение, что, скорее всего, эти дикие и необузданные племена являются малочисленными потомками женщин первой звездной экспедиции. Возможно, женщин похищали и насиловали? Удачным потомством эти создания назвать было нельзя, с психикой у них явно было не в порядке.

В любом случае, работать было легче с обычными приматами, они были и дружелюбнее, и их распространенность была уникально широкой, поэтому выбор был определен.

Первые же исследования их генетического кода дали сенсационные результаты. Оказывается, их код был построен не только на тех же принципах, что и у ирийцев, но был невероятно близок к человеческому!

— Ты знаешь, Георг, — волнуясь, говорил Глетчер, — Мы перепроверяли результаты неоднократно, ошибки не было, сходство кодов было поразительным. Ты бы видел Алису, — заулыбался Барри, — ее торжествующий и важный вид!

— Барри!, — Перебил его взволнованный Проквуст. — Ты хоть понимаешь, что если вы правы…

— Мы правы, Георг, правы. Много лет мы делали из обезьян людей и распространяли их по всей планете. Естественно, мы не могли следить за развитием всех новых племен, обучать и воспитывать могли только несколько очагов цивилизации. Мы сумели, друг мой, создать новую расу разумных!

— Да, это понятно! Я не о том. Совместимость генетических кодов на разных планетах может говорить только об одном…

— О том, что у нас один и тот же создатель?!

— Да!

— Мы и сами это поняли. Мы почувствовали, раз у нас получается, то это наше предназначение, наш рок.

— Вот это да!, — Выдохнул Глетчер и изумленно уставился на Глетчера.

А тот вдруг тяжело вздохнул, побледнел и обессилено откинулся на подушки.

— Что с тобой, Барри?, — Вскочил испуганный Проквуст.

— Не знаю, Георг, но чувствую, недолго мне осталось.

— Но почему?!

— Видимо, во время анабиоза нельзя будить душу, так как она потом должна уйти.

— Почему ты так решил, что за глупости?!

— Потому что я уже долгое время борюсь с желанием встать и уйти.

— Куда?

— Туда. — Глетчер кивнул в дальний угол комнаты.

Там в стене неизвестно когда появилась дверь, у которой щелки проема ослепительно сияли золотистым светом. Глетчер вскочил, побежал к двери, потом обратно. Сел и понурился. Он, почему-то, сразу поверил другу.

— Это что же, я опять становлюсь причиной чужой смерти?!, — В его словах зазвучала такая тоска, что Глетчер поднялся и, подойдя к нему, обнял за плечи.

— Ну, что ты, дружище! Для меня этот вариант лучший из всех возможных.

— Не понимаю. — Георг поднял на Барри блестевшие влагой глаза.

— Видишь ли, ты спрашивал, почему я замуровал себя. Потому, что я слишком долго жил и стал мешать созданной нашими руками цивилизации. Обо мне ходили легенды, мне начали поклоняться, как богу и я ничего не мог с этим поделать. Если бы я остался и правил этим миром, он не смог бы стать самостоятельным. Я долго шел к этому решению, несколько тысячелетий. Я даже боялся, что задержался с этим решением, но твой рассказ меня успокоил, они развиваются. Они ведь все как дети мне. Ты меня понимаешь?

— Да, понимаю.

Проквуст встал и они в каком-то порыве, опять обнялись.

— Прости меня, Барри. — Через некоторое время сказал Георг. — Все равно, пусть не прямо, но косвенно, я явился причиной твоего ухода.

— Простить?!, — Глаза Глетчера весело блеснули. — Это за что же, за то, что ты меня освободил? За то, что дал возможность через тебя прикоснуться к своей родине?! Нет, друг мой, я тебя благодарить должен.

— Но…

— Никаких но!, — Астронавт усадил Проквуста на кровать, а сам сел на кресло, из которого тот тут же вскочил, и возбужденно заходил по комнате, стараясь не подходить слишком близко к манящей его двери. — Я ведь уйду к своей Алисе, к сыновьям, я верю в это, я смогу рассказать им о нашей встрече, о том, что у нас все получилось!, — Глетчер остановился перед Проквустом. — И, ради Бога, Георг, выкини из головы комплекс вины за мой уход. Я бы все равно умер.

— Это почему же?

— Во-первых, запасы энергии «Планетарного» хотя и велики, но не безграничны; во-вторых, здесь же под пирамидами работает мощнейший излучатель антиэнтропийного поля. За те годы, которые я здесь провел и еще бы проводил, я схватил бы такую дозу, что никак бы не смог выжить. Дошло до тебя?

— Кажется, дошло. — Проквуст улыбнулся.

— Вот и отлично. А теперь садись, и рассказывай о себе, все с самого начала.

Георг поднялся далеко в космическое пространство и здесь, среди звезд, вновь почувствовал себя Горой. Он до сих пор был под впечатлением ухода Глетчера. После того, как он выслушал рассказ Проквуста, они горячо попрощались, и Барри двинулся к зовущей его двери. Перед нею он заставил себя остановиться и обернулся.

— Георг.

— Да, Барри.

— Может быть тебе лучше уйти?

— Почему?

— Ты же теперь дух, вдруг тебя затянет вслед за мной?

— Нет, я не боюсь, Барри. — Ответил серьезно Проквуст. — Мой рок ведет меня по этому миру и не допустит ухода в другой.

— Как был ты самоуверенным мальчишкой, так и остался!, — Добродушно усмехнулся Глетчер, блеснув зубами. — Тогда прощай, друг! Еще свидимся!

— Обязательно! Обними Алису!

— Непременно!

Глетчер рванул дверь на себя, и в комнату ворвалось ослепительное голубое сияние, оно предваряло далекий золотистый свет. Мелькнул и исчез силуэт астронавта, и вслед за ним в дверной проем, словно вихрем, потянулись стены комнаты, кровать, кресло. Проквуст растерянно смотрел, как пустеет вокруг в прямом смысле этого слова. Он оказался прав, бушующая вокруг стихия его не затронула, но ему стало от невероятной пустоты, окружающей его, от нее пахло забвением и смертью. Поэтому он не стал больше ждать окончания действа, а рванул наружу. Так уж получилось, что идти ему пришлось против того самого вихря, который обходил его стоящего. Георг словно в упругую стенку уперся. Вот тут ему стало страшно, вдруг у него не хватит сил выбраться и он навеки останется в этой пустоте?! Он рванулся и вихрь поддался. Георг шагнул еще раз, и стена перед ним поддалась, пропустила его на волю.

Когда он выбрался, то успел заметить только, что саркофаг мигал большим красным фонарем, видимо автоматика поняла, что тело, лежащее внутри перестало быть человеком. А он рванул сквозь толщу грунта вверх, к солнцу.

Глетчер как мог, рассказал Проквусту, где надо искать Ирию.

— Если стать у южного подножья большой пирамиды и смотреть в середине ночи прямо вверх, — говорил он Георгу, — то перед тобой будет созвездие из девяти звезд очень похожее на человечка в скафандре, он будто в невесомости летает. У него правая рука вроде как вперед, а левая нога назад, левой руки не видно. А голову звездного астронавта венчают три яркие звезды, они на одной прямой лежат, очень похоже на шлем. Крайняя звезда на правой руке и есть наше Солнце. Найдешь, он приметный.

И вправду, приметный, Георг сразу нашел заветное созвездие. Вот оно, прямо перед ним, казалось, протяни руку, и ты там. Но он висел в привычном окружении бисера звезд и никак не решался это сделать. Почему? Во-первых, он был неуверен, что правильно определил созвездие, слишком уж слабо он разбирался в астрономии. А во-вторых, он не понимал, что ему делать на Ирии. Ну, допустим, он туда попал, и что, на этом его миссия закончена? Так просто? Все что он до этого пережил, узнал, было только ради того, чтобы вернуться и остаться до скончания веков тихим и одиноким приведением? Нет, он в этом очень сомневался.

— Ну, не могу я сейчас вернуться на Ирию!, — Говорил себе Проквуст. — Я должен попасть туда с осознанием ясной цели.

Но в глубине сознания жило понимание, что он не сможет удержаться. К тому же он вспомнил о Бенни Адамсе, и душу защемило тоской. Вдруг он еще жив? Ведь его можно увидеть! Эта мысль окончательно определила решение: он отправляется на Ирию. Георг повеселел, на душе его стало легко и спокойно. Даже недавняя смерть друга отзывалась лишь легкой щемящей грустью. Он еще раз посмотрел на крохотную точку Земли и вдруг почувствовал, что вернется к ней. Георг усмехнулся, вспомнив сарказм Люция по поводу принятия решений. Наверное, он был прав: бог многое за человека решает, но почему это должно человека расстраивать?! Напротив, надо гордиться тем, что у тебя есть собственный рок, что ты не просто статист в театре Господа.