Борис Миловзоров – Точка бифуркации (страница 13)

— А что с ним станется. Монах мне сказал, что Бенни бессмертный, вернее, почти бессмертный, так что слетай на Ирию, увидишься со старым другом.

— А ты мне расскажешь, где находится наше Солнце?

— Конечно! Это очень просто.

А потом Глетчер продолжил рассказ.

— Фокс постарался на славу. Экипаж получился дружный и крепкий, только малочисленный, не было возможности набрать и подготовить большое количество людей. Сам понимаешь, ты всех дохов разбудил, они, как повылезали из всех своих нор! Оказывается, память-то у них у всех все записывала! Вот они отыгрались на твоих бывших коллегах!

— Барри, это жестоко, напоминать о моем постыдном прошлом.

— Ладно, не обижайся, я без злого умысла, так, к слову просто пришлось. Вообщем, улетали мы с Ирии буднично, не до торжеств было, со всех сторон напирали голод и война. Все было хорошо, как по маслу. После того, как покинули нашу солнечную систему и вошли в штатный режим, я всех ребят уложил в анабиоз. А моя семья больше года еще бодрствовала.

— Это почему?

— Я же говорил, что Алиса мне уже на «Звездном» рассказала, что беременна. Ну, мы и не решились ее в анабиоз укладывать, стали ждать родов. В этот раз она молодец, выносила сама и родила спокойно.

— Кого?!

— Сына.

— Счастливый ты человек!

— Хм. — Горько усмехнулся Глетчер. — Давай к моему счастью после моего рассказа вернемся, хорошо?

— Хорошо. — Георг почувствовал себя неловко. — Извини, если я не то сказал.

— Ничего, извинятся не надо. Ты потом сам поймешь, был я счастлив или нет, а пока я продолжу, если ты не возражаешь?

— Да, конечно.

— Знаешь, я как чувствовал, что все слишком гладко идет, всем нутром ощущал беду. Только не знал, откуда придет, уговаривал себя, терзался, думал, что с головой не все в порядке. Но к великому сожалению оказался прав! Первый удар постиг экспедицию после подлета к солнечной системе Земли.

— Извини, Барри, ты же говорил, Гея?

— Ах, да. Не знаю, как получилось, но прежнее название Гея отпало, люди стали называть свою планету Земля. Ну, а мне, какая разница? Так вот, весь экипаж, 22 молодых человека, которых я собственноручно уложил в эти гробы, не проснулись!, — Глетчер всхлипнул. — Вернее проснулись куклы, которые даже моргать не могли! У них словно души вынули! До сих пор себя простить не могу!

— Но в чем причина, Барри?

— А кто знает?! Тисса сказала…

— Прости, но кто такая Тисса?

— Компьютер звездолета, очень умная, заботливая, прямо как добрый друг.

— Понятно.

— Так вот, Тисса, высказала гипотезу, что возможно в самом начале мы пересекли какое-то неизвестное науке поле, которое и поглотило их сознание и даже инстинкты. Потому что диагностика оборудования не выявила никаких неисправностей. К тому же вся моя семья, даже двое маленьких детей и те были совершенно здоровы.

— И что ты с ними сделал?, — Испуганно спросил Проквуст.

— Ну, не убил же!, — Огрызнулся Глетчер. — Засунул их опять в саркофаги и усыпил. Они и сейчас в них лежат. Из-за них и звездолет у Марса оставил.

Глетчер ожидал найти на Земле развитую человеческую цивилизацию, ведь когда он оставил своих коллег по первой звездной экспедиции, прошло не менее пяти тысяч лет. Поэтому он изначально не планировал подходить на своем громадном звездолете к Земле, боясь нарушить их космическую инфраструктуру, да, и масса звездолета была столь велика, что могла вызвать на молодой планете катаклизмы. Поэтому он, влетев в солнечную систему, сразу направился к красной планете, а теперь, когда в звездолете лежали фактически погибшие товарищи, лучшие люди Ирии, другого выхода у него просто не было, к Земле идти он не мог. Они и так до конца его дней будут ему немым укором. А жене он сказал, что на Марсе должны быть базы землян.

Но баз не было.

— Понимаешь, Георг, — волнуясь, говорил Барри, — на планете практически не осталось следов нашего пребывания! А ведь еще при мне там построили огромный город под несколькими куполами. Их занесло песком, хотя они возвышались на десятки метров! Я до сих пор не понимаю, как такое могло произойти. Тисса произвела сравнительные замеры, и оказалось, что в месте нахождения нашего города произошло локальное проседание поверхности. Этого было достаточно, чтобы город занесло многометровым слоем песка.

— Барри, но ты ведь еще на Ирии рассказывал, что на Марсе почти нет атмосферы.

— Правильно, почти не было, а когда мы прилетели, ее осталось еще меньше. Тисса посчитала, с какой скоростью должны были дуть эти крохи атмосферы, чтобы переместить сотни тысяч тонн песка, получились невероятные цифры под девятьсот километров в час!

— Невероятно!

— Да. А теперь представь себе, что я ощущал, притащив свою семью в такую даль и ничего не найдя!

— Представляю!

— Алиса оказалась такая молодец! Она меня как могла, поддерживала, веселила, строила планы. Я даже представить себе не мог, что моя жена, нежная и легкая, может оказаться такой мудрой и стойкой женщиной. — Глетчер грустно понурил голову. — Георг, как мне ее не хватает!

— Она погибла?

— Нет, Георг, она умерла от старости. — Барри смахнул слезу с глаз. — У меня на руках. А потом умерли сыновья, тоже от старости.

— Как их звали?, — Тихо спросил Проквуст.

— Первого звали Георгом.

Друзья замолчали.

— Спасибо. — После длинной паузы тихо сказал Проквуст.

— Ты заслужил, друг, это тебе спасибо, за твое спасибо.

— А второй?

— Адам. Мы так назвали его в честь…

— Бенни Адамса.

— Да.

Они оба опять замолчали, погрузившись в воспоминания. Первым очнулся Георг.

— Позволь, Барри, получается, что ты тоже бессмертен?! Сколько же тебе сейчас лет?

— Ты прав, мой друг, похоже, я еще мог бы жить очень долго. Сколько мне лет? А я точно уже не знаю, много тысяч, наверное.

— А почему же ты себя замуровал здесь, устал жить?

— Устал жить? Нет, Георг, я не устал, мне просто не осталось на Земле места.

— Как это?

— Для этого я должен вернуться к своему рассказу.

Глетчер опять начал говорить, прикрыв глаза, словно вглядываясь в те далекие годы. Он и подумать не мог о том, что предположила Алиса по поводу засыпанного песком города. Она просто и непринужденно сказала, когда ознакомилась с отчетами Тисы, что Марс сделал самое оптимальное, чтобы скрыть чужое присутствие. Барри ее сначала не понял, подумал, что она имеет в виду неких аборигенов, но Алиса на полном серьезе сказала: «Нет, это сделала сама планета. Ты что, забыл, Бенни же рассказывал, что они все живые!» Глетчер сначала пропустил это мимо ушей, но наедине с собой не мог найти веских доводов против, кроме одного: планета не может быть живой!

Делать на Марсе было больше нечего и, загрузив «Планетарный-8» всем необходимым, Глетчер и его семья направились к Земле. В пути и он, и Алиса избегали тем, касающихся их будущего. Занимались сыновьями, играли с ними, обучали. И каждый в душе лелеял надежду на встречу с соотечественниками.

Надежды рухнули, когда они многократно облетели Землю и не нашли ничего, никаких следов ирийской экспедиции! Внизу расстилались бескрайние леса, прерии, пустыни, океаны и везде бурлила жизнь. Не та, которую застал Глетчер. Исчезли огромные динозавры, расплодились млекопитающие, кто-то вылез на сушу из моря, кто-то вернулся обратно. Барри не верил своим глазам, было такое ощущение, что он вернулся на другую планету. Но выбирать не приходилось. Однажды им повезло, на одном из витков они поймали радиосигнал. Он был очень слаб и локален, и Глетчеру стоило больших трудов удержать его и усилить. Это был радиомаяк с «Планетарного-4». Как выяснилось, корабль находился на глубине нескольких километров в океане. Попасть на его борт не было никакой возможности, а из той скудной информации, которую удалось получить из бортового компьютера, примечательным оказалась только странная запись капитана. Она не была формализованной, не подходила к цифровым и кодовым записям бортового журнала, но объясняла многое. Капитан неведомым способом вбил в журнал текст, который при установлении контакта тут же выстреливался контактеру. Текст гласил: «Катастрофа. Выбраться нельзя, спасти невозможно. Это неважно. Вся первая звездная экспедиция потерпела катастрофу: все мужчины потеряли способность к размножению. Причины не понятны. Мы старимся и умираем. Будь проклята эта планета».

— Ужасная жизнь, — прошептал Проквуст, — без малейшей надежды.

— Да, Георг. Я почувствовал то же самое. Тысячи наших с тобой соотечественников успешно преодолели бездну пространства, у них были технические возможности создать новую цивилизацию, но это было совершенно ни к чему, потому что не было потомства. Не знаю, что там происходило, но для них все рухнуло в одночасье и подробности уже неважны.

— Очень печальная история. Но что было с вами?

Глетчер выбрал для посадки пустынное место недалеко от морского берега, рядом с рекой. Здесь росло множество деревьев с вполне съедобными и вкусными плодами. Они с Алисой решили оставаться на Земле, пока есть надежда на продолжение рода. Они так решили, тем более, что надежда была. Они исследовали множество приматов, которых Глетчер отлавливал вместе с повзрослевшими сыновьями во многих районах Земли, и искусственно оплодотворяли их. Эта безумная идея пришла в голову Алисе. Глетчер рассмеялся, когда услышал ее, и уступил только потому, что лучше что-то делать, чем не делать ничего. Для него, профессионального астронавта, получившего всестороннюю подготовку по самым разным дисциплинам, в том числе и по генетике, был очевиден весь бред этой затеи, но он приступил к работе серьезно. Тем более, что Алиса вдруг заявила, что ее первичное высшее образование связано именно с генетикой. Он узнал об этом с легким удивлением и с большой досадой на себя за то, что за столько лет не поинтересовался профессией жены. Впрочем, он просто не ожидал, что у этой бесшабашной девчонки могло быть профессиональное образование.