Борис Миловзоров – Точка бифуркации (страница 103)

— Алексей!, — Громко спросил он. — А вы давно в Израиле?

— Четырнадцать лет.

— Неужели?! А по-русски разговариваете очень хорошо!

— А у нас в семье разговаривают по-русски.

— А местный язык?

— Иврит? Да, я на нем разговариваю свободно, также как на русском.

— И как вам здесь?

— Хорошо, я ведь фактически вырос в Израиле.

— А где вы живете?, — Спросила Елена.

— В Герцлие. Это небольшой городок, недалеко от Натании. У нас здесь все неподалеку, Израиль страна маленькая.

— А Натания большой город?

— О, да! По нашим меркам не маленький. А что вы хотите, курортный город.

Елена радостно сжала руку Георга и шепнула ему в ухо.

— Ой, как здорово, курорт!

— А вода сейчас теплая?

— Как молоко. — Усмехнулся водитель. — Не считая туристов, полгорода на пляже! Вы ведь первый раз к нам приехали?

— Конечно.

— Русские к нам на отдых пока редко приезжают, а зря, у нас здорово. Смотрите, мы въезжаем в город Кфар-Саба, я специально заехал, чтобы вы смогли сравнить потом, что такое обычный израильский город и город курортный.

Машина двигалась по нешироким улицам., которые, казались еще уже из-за нависающей со всех сторон зелени деревьев и цветов, дивным ковром устилающих по бокам любой свободный от асфальта клочок земли. Дома в основном были в один-два этажа, аккуратные, ухоженные.

— Алексей, как красиво! А я думала, что у вас здесь пустыня, жара, лишения.

— Ну, этого добра тоже хватает, но если ехать в Иерусалим… Вы поедете в Иерусалим?

— Обязательно, у нас запланирована экскурсия.

— А когда?

— Мы еще не знаем…

Проквуст толкнул Елену в бок.

— В смысле, не помним.

— Хорошо, если попадете в Иерусалим в субботу.

— Почему?

— Суббота для евреев день священный, все идут молиться, это так красиво.

— Спасибо, Алексей, мы это учтем.

За окном, между растущими на обочине пальмами, опять замелькали каменистые холмы, квадраты полей с сочной зеленью, далекие стройки, корпуса заводов. Натания встретила их беспрерывной цепочкой светофоров, многоэтажными каменными зданиями, кажущимися заброшенными из-за опущенных жалюзи на окнах. Внизу щедрой зазывной полосой стекла витрин мелькали магазинчики. Проквуст заметил, что некоторые из домов выглядят плохо: штукатурка откололась, стены в трещинах и темных пятнах, окна пыльные, кое-где выбитые.

— Алексей, а что с этими домами, они не выглядят ветхими, но явно заброшены?

— Так и есть. У хозяев нет денег, некоторые дома выставлены на продажу, некоторые заложены в банках. Это ведь в основном старые отели. Я, например, знаю несколько историй, когда старые хозяева таких отелей умирают, а наследники бездумно проматывают деньги.

— А я думала, что евреи очень рассудительные и экономные.

— В основном, да, но иногда деньги кружат голову. У меня тоже есть дальний родственник, который владеет гостиницей и у него нет детей.

— Так вы можете разбогатеть?

— Вряд ли, таких как я у дяди Элазара полдюжины племянников, и каждый мечтает, чтобы он поскорее преставился.

— Алексей, а вы?, — Слегка волнуясь, спросила Елена.

— Я нет! Я хочу всего сам добиться. Надеюсь открыть транспортную компанию. У меня уже есть постоянные клиенты… — Водитель оглянулся. — Как вы считаете, у меня может получиться?, — Голос у него был неуверенный, почти жалостливый.

— Конечно, Алексей, у вас все получится!, — Хором продекламировали Елена и Георг.

Гостиница стояла на берегу Средиземного моря таким образом, что все ее балконы смотрели в морскую даль. Номер был не шикарен, в меру уютен. Елена полюбовалась открывшимся видом, счастливо вздохнула и побежала рассматривать содержимое своей сумки. Проквуст улыбаясь, слушал ее восторженные периодические восклицания. Когда он заглянул с балкона в номер, то с изумлением увидел раскиданные на постели, стульях, журнальном столике платья сарафаны, купальники и бегающую между ними полуодетую жену. Разве такое могло выдержать мужское сердце?! Он перехватил стремительную Елену в объятия и поднял ее на руки.

— Отпусти. — Неуверенно попросила девушка.

— Ни за что!

Через пару часов любви и сна они вышли на улицу. Елена с любопытством вертела головой, прислушиваясь к странному произношению. Очень часто доносилась русская речь.

— Действительно, здесь на треть наш народ, прав был Высоцкий.

— А кто это?

— Ты ничего не знаешь о Володе Высоцком?!

— Никогда не слышал. — Виновато развел руками Георг.

— Ну, теперь я безоговорочно тебе верю, что ты пришелец!, — Засмеялась Елена.

— Может я и пришелец, но все равно жутко голоден.

Они вышли на большую площадь с фонтаном, окруженную разнокалиберными столиками под навесами.

— Где приземлимся?

— Георг, давай найдем русский ресторан.

— Русский, здесь?!

— А как же! Он обязательно должен быть, ведь здесь столько евреев из Советского Союза.

Они прошлись вдоль улицы и набрели на меню на русском языке.

— Ну, вот, что я тебе говорила!, — заявила Елена, решительно усаживаясь за свободный столик.

К ним подошла черноволосая, слегка смуглая женщина в черных джинсах и фартуке на прозрачной блузке, грассируя, поздоровалась и положила меню.

Проквуст любовался на свою жену, такую веселую, счастливую и гнал от себя мысли об их неопределенном будущем. Неважно, что его ждет, от этой женщины добровольно он не уйдет! Конечно, ненадолго ее покинуть придется, но он обязательно вернется, даже если на пути встанут все Советы цивилизаций, все Темные Империи и другие злодеи! Между тем Елена заявила, что забыла заказать мороженное и устремилась внутрь ресторана. Ее не было долго. Проквуст не волновался, он видел жену в полумраке зала, она что-то внимательно рассматривала на стене. Елена появилась вместе с первыми закусками.

— Ты знаешь, Георг, — восторженно рассказывала она, попутно с аппетитом уплетая растертые с оливковым маслом бобы, — там на стене столько фотографий с автографами! Там и Алла Пугачева, и Киркоров, и Винокур, и Розенбаум, и еще целая куча знаменитостей! Правда, здорово?!

— Прости, Леночка, но я мало знаком с эстрадой, мне больше нравиться классическая музыка.

— Ах, ты зануда! Скажи еще, что ты не будешь ходить со мной на дискотеки?!

— Ну, что ты, конечно, буду, только я танцевать не умею.

— О, пустяки, какие, я тебя научу!

Еда была вкусной, настроение великолепное, ветерок сдувал с них зной, опускающийся от тента над головами. Им было так хорошо! Впечатление слегка подпортили пара плохо одетых стариков, один за другим юркнувшие к их столику и протянув руки, просящие подаяние. Бабушка просила «денежку», а дедушка что-то говорил на иврите. Они дали им по пять шекелей и те счастливые удалились.