Борис Лютин – Забытый полигон (страница 3)

– Давай. А я к Сергею, потом к вам.

Коля побежал по улице, спотыкаясь на ровном месте.

Мозг Олега лихорадочно работал, но как-то сам по себе. В голове всё смешалось в поисках правильного решения. Вспоминалось и детство, и учёба в институте, и армия, и первый боевой опыт десантника. Перед глазами проносились лица друзей, врагов, любовниц и почему-то полусгнивший бомж под теплотрассой, облепленный червями, которого он обнаружил, патрулируя вместе с полицией окраины города. Но сквозь эту неразбериху мыслей прорывались главные, первостепенной важности. Они оттесняли все остальные: «Жена Наташа сейчас в Семипалатинске, папка с секретными документами в спальне, в сейфе вместе с пистолетом и приличным запасом валюты. Дети спокойно спят в комнате». А ещё – неестественное зарево, распространяющееся на горизонте.

Что точно тогда сформировало решение, какие мысли легли в основу плана, а какие были отброшены и навсегда вылетели из головы?

Олег влетел в дом, схватил телефон. Руки тряслись, но он заставил себя успокоиться, набрал номер жены. Нет ответа. Олег ещё раз нажал на кнопку вызова – тот же результат. Тогда он стал набирать другие номера. Ничего. Связи не было, интернет пропал.

Олег тяжело выдохнул и, стараясь не шуметь, прошёл через комнаты. Взглянув на спящих детей, он открыл сейф старого типа: тяжёлый, из толстого железа, без электронной системы безопасности.

Лязгнул замок. В полной тишине комнаты это прозвучало очень громко и даже как-то неестественно. Дверь медленно отворялась, открывая тёмное пространство внутри. Олегу даже казалось, что без его участия.

Конечно же, это было просто ощущение того самого переломного момента в жизни, когда стоишь перед выбором.

Это был дедовский сейф – переживший десятилетия. Когда-то он стоял в кабинете на полигоне, а потом, по наследству, оказался здесь. Олег помнил, как отец с трудом перевозил его: несколько крепких мужиков надрывались, пытаясь спустить тяжёлую махину с машины.

Сколько раз дед и отец открывали его и закрывали? Сколько секретных бумаг, имеющих союзное, а значит, и мировое значение, видели эти железные стенки? Какие тайны они могли бы открыть, если бы умели говорить? Теперь, по странной случайности или, возможно, по чьему-то многоходовому замыслу, доступ к этому сейфу имел только Олег – внук последнего командира охраны воинской части, располагавшейся на некогда засекреченном Семипалатинском ядерном полигоне.

Самое главное и, наверное, очевидное – этот сейф через поколения продолжал исполнять свою миссию: хранил информацию в старой кожаной папке. Дед начинал собирать её первым, затем волей случая отец добавил к ним пару страниц. Олег скептически относился к этим старым «архивам». Как раз на днях хотел навести ревизию и выкинуть лишнюю «макулатуру». И теперь за эти забытые всеми «бумажки», как за последнюю соломинку, схватился всегда прагматичный бывший десантник, а ныне преуспевающий бизнесмен, владелец элитного охранного агентства Олег Олегович.

Запустив двигатель своего Land Cruiser, он направился на другой конец деревни.

С Сергеем они дружили с детства. Вместе проводили выходные и каникулы, гоняли соседских мальчишек, влюблялись в одних и тех же девчонок. Бывало, ссорились не на шутку, но всегда мирились.

Со своим отцом, дядей Колей, у Сергея отношения всегда были сложными, а после смерти матери и вовсе пошли под откос.

Всегда строгий, крепко сложенный, подтянутый, Сергей представлял собой потомственного офицера. Он держал себя в руках, занимался спортом, рыбалкой, охотой. Иногда выпивал, после чего отправлялся по деревне «учить молодёжь уму-разуму». Это порой заканчивалось драками, но чаще – длинными лекциями о смысле жизни.

Перед машиной всё время кто-нибудь пробегал, совершенно не обращая на неё внимания. Олег, чтобы не задавить людей, продвигался медленно, очень медленно, как ему казалось.

Калитка в дом Сергея была распахнута, также, как и входная дверь. В самой большой комнате за столом сидел хозяин с женой Людой и дочерью Мариной.

Перед ними стояли три стакана и початая бутылка водки. Люда тихо всхлипывала, растирая слёзы ладонями, а Сергей, обхватив голову руками, опирался локтями о стол.

На вошедшего Олега никто не взглянул. Он молча подошёл, сел, взял один из стаканов, налил водку и жадными глотками выпил

– Вот и всё, – не поднимая головы, сказал Сергей.

– Ванечка, Любочка, Наташенька, – запричитала Люда. – Они ведь в Новосибирске.

«А у меня Наташа в Семее», – в который раз с болью в сердце подумал Олег. Смутная надежда, что жена все-таки жива, вступала в конфликт с голосом разума, который словно хихикал над безвыходной ситуацией. Даже если с ней всё в порядке, вряд ли им когда-нибудь суждено встретиться и узнать, так ли это.

– У вас ведь есть Марина, – сказал Олег, не находя других слов.

Марина, старшая дочь Люды, появилась на свет ещё до знакомства с Сергеем, «по залёту», как говорили в деревне. Простоватая, неказистая, она сидела рядом, опустив глаза в пол, словно её это всё не касалось.

Люда всхлипнула и махнула рукой:

Олег всё понимал. Ванечка, Любочка и Наташенька – их младшие совместные дети. Скорее всего, они уехали в Новосибирск к родному брату Сергея. О них горевала Люда, о них сокрушалась. А его дети, слава богу, были рядом, спали крепким детским сном. Олег встрепенулся, сбрасывая с себя нахлынувшую скорбь.

– Так. Уходить надо, – твёрдо сказал он.

Друг не сразу отреагировал. Поднял голову медленно, будто через силу.

– Куда? – спросил он обречённо.

– На полигон.

Сергей посмотрел непонимающе.

– Ты чё, Олег? – выдохнул он, словно не веря в то, что только что услышал.

– А то. Ты ведь представляешь последствия ядерной войны. Кому, как ни тебе, это знать?

Перед Сергеем встал армейский инструктор. Седой, но крепкий на вид профессор, он стоял перед офицерами на закрытом объекте, широко расставив ноги, сцепив руки за спиной. Его голос звучал ровно, монотонно.

«Известно, что сценарии ядерной войны могут быть разными, поэтому мы можем только моделировать возможные последствия.»

Он делал небольшие паузы, позволяя слушателям записывать:

«Если рассматривать наиболее вероятные варианты, то в течение нескольких дней в северном полушарии будет взорвано около 40% имеющихся ядерных боеприпасов.

1. В первые дни погибнет около двух миллиардов человек. С учётом радиационного заражения, болезней и гибели раненых, потери могут достичь 30 – 50% населения планеты.

2. Наступит ядерная ночь – атмосфера заполнится пылью и дымом, солнце исчезнет на целый год. Затем начнётся ядерная зима: температура упадёт на 15 – 20°C, фотосинтез прекратится. Погибнут растения, затем животные. Почва промёрзнет на глубину до метра, пресная вода станет недоступной. Начнётся массовый голод.

3. Произойдёт изменение климата. Возрастёт количество стихийных бедствий, прежде всего бурь, ураганов, засух и наводнений. На берегах океана – цунами.

4. Выгорят почти все леса. Концентрация токсичных газов в городах приведёт к отравлению всего живого. Изменится газовый состав атмосферы, и это, несомненно, скажется на всём биологическом мире.

5. Озоновый слой либо исчезнет полностью, либо частично. В любом случае на его восстановление понадобится около десяти лет. В течение этого времени ультрафиолетовое излучение Солнца будет в сотни раз более интенсивным и губительным для всего живого.

Ожидается вырождение человечества. Возможно, небольшая часть людей уцелеет, укрывшись в специализированных или природных убежищах. Маловероятно, что эта горстка выживших сможет сберечь цивилизацию. Ведь им придётся провести под землёй не менее тридцати-пятидесяти лет. Скорее всего, как вид человечество не исчезнет, но, претерпит значительные изменения».

Инструктор повторял эти слова снова и снова перед разными группами офицеров. Он просто выполнял свою работу и даже не вникал в страшный смысл своих слов. Для молодого же тогда лейтенанта эта лекция произвела большое впечатление, и единственным утешением было то, что этого никогда не случится.

Сергей махнул рукой перед собой, отгоняя тень прошлого. До него наконец-то дошло, что имел в виду Олег.

– Ты думаешь, это полномасштабная ядерная война? – зачем-то спросил он.

– А бывает другая? – усмехнулся Олег.

– А если это китайцы?

– И что?

– Они займут территорию Казахстана и… Сибирь, – осёкся Сергей.

– Сергей! – Олег наклонился ближе и закричал ему прямо в лицо. – Очнись! Причём тут китайцы? Не о них надо думать! Уже сегодня к концу дня вся Сибирь, даже там, где не бомбили, будет облучена. Завтра, послезавтра, ветер разгонит радиацию до самого Китая. Какая разница, кто это начал? Наши тоже наверняка не сидят сложа руки. Это конец. Понимаешь? Конец!

Сергей молчал.

– Какой полигон? – наконец спросил он, уже осмысленнее. – Хотя, конечно, да…

Он потёр пальцем переносицу, на секунду задумался, затем кивнул на папку, лежащую на столе.

– Твой отец часто рассказывал про какие-то документы, доставшиеся ему по наследству. Всё жаловался, что ты его не понимаешь. Признаюсь, я тоже особо не вникал. Это они?

– Да, – Олег кивнул. – Отец всегда держал её в сейфе. Это карты и коды к замкам в подземные бункеры. Ещё отчёт о проверке, когда я там был.

– Да, я знаю, он говорил… – Сергей осёкся, глубоко вздохнул и продолжил: – перед самой смертью.