Борис Лютин – Забытый полигон (страница 13)

На этот раз мотор пришлось заглушить ещё раньше.

Наступило утро, но Сергея с Олегом всё не было. Подул свежий бодрящий ветерок. Колю охватила растерянность. Он уже давно отвык принимать решения даже за себя, а тут – двое детей, три женщины. Нервничая, он курил одну за другой, тяжело дышал.

Посреди бескрайнего, ядовитого пространства, окружённый неизвестностью и безразличной судьбой, он снова и снова задавал себе одни и те же вопросы: «Куда они пропали? Что делать?» Ответов не находилось. Он пытался заставить мозг работать, но тот словно погрузился в сон – глубокий, затяжной, и просыпаться не собирался.

Тем временем солнце поднималось всё выше, озаряя мир рассеянным светом с серым отливом – пройдя через сажный фильтр, затянувший небо. Прохладный ветерок стих, уступая место тяжёлому, медленно нагревающемуся воздуху. Коля неотрывно вглядывался вдаль, выискивая свет фар. Его уставший мозг уже не осознавал, что днём их просто не разглядеть. Жара усиливалась. Воздух дрожал, искривляя пространство, превращая степь в зыбкое марево. Чем дольше Коля смотрел, тем больше тонул в этом мерцании, теряясь в нём вместе с беспорядочными мыслями.

– – -

Тридцатилетний капитан – красавец, душа компании и любимец женщин, балагур и заводила. Вокруг офицеры с жёнами. Комиссия, присланная аж из Москвы, не нашла в части несоответствий. По всем пунктам – оценки, близкие к идеальным. Вернее, подпись ещё не стояла, но всё уже было решено. И Коля сыграл в этом далеко не последнюю роль.

С самого начала – ещё две недели назад – он встречал комиссию: пятерых мужчин и двух женщин. Потом занимался их досугом. Ох, как сложно оказалось раскрепостить гостей и настроить на нужную волну! Сначала немного вина, потом чуть-чуть водки, затем – девочки, и, наконец, сегодняшний бурный вечер.

Со стороны всё выглядело просто. Но в первый день, только увидев накрытый стол, майор Огуречкин, указав на две скромные бутылки сухого вина, стоявшие у края стола, стыдливо прятавшиеся за салфетками, поморщился и рявкнул: «Это что такое?!» Тогда ещё строгий, неприступный, он и представить не мог, что через пару дней будет обнимать Колю за плечи и пьяно смеяться над его шутками.

А потом? Ведь секретарша Люся, державшаяся в части лишь благодаря способности воспламенять не только командира, но и любого мужика в считанные секунды, смогла заинтересовать только двух лейтенантов – Романа и Влада, чьи голоса в комиссии были самыми последними.

Коля не спал ночами, подслушивал, подсматривал – и в итоге узнал то, чего не знал никто. Майор Огуречкин, так лихо отшивший клеящуюся к нему Люсю, по ночам прокрадывался в комнату одной из своих подчинённых. Сколько труда стоило, оставаясь незамеченным, записать их любовные шалости и потом шантажировать ими!

И вот теперь он вознаграждён. Им доволен и командир, и друзья-товарищи, и вся комиссия. У него всё схвачено, и очередное звание, добытое в такой оригинальной борьбе, уже маячит впереди. С каждой выпитой стопкой оно становится всё ближе и ближе.

Коля моргнул – картинка на секунду поплыла. Видимо, перебрал. Он огляделся. Всё в порядке. Все пьяные и довольные. Мужики щупают баб, те визжат и смеются. Какой-то солдатик открыл дверь, робко поставил на стол ещё две бутылки водки – и поспешил назад, за дверь, спасаясь от пьяного крика командира:

– Пошёл вон!

На Колиных коленях сидит женщина. Длинные распущенные волосы падают ей на лицо. Она прижимается горячими губами к его уху и с придыханием лепечет слова любви.

Ох уж эти женщины… Но кто она?

Так близко лица не разглядеть, глаза затуманены. Коля целует её взасос. Она отрывает его от своих губ:

– Не здесь… не здесь, – шепчет она взволнованно. – Пойдем куда-нибудь.

Шатаясь, они выходят из штаба. Коля сажает её в стоящий рядом командирский «Уазик». Сам садится за руль и едет за территорию части. Потом сворачивает с дороги, где-то останавливается.

Картинка обрывается и вспыхивает кусками. Вот его пассия смеётся над тем, как Коля безуспешно пытается расстегнуть лифчик, а она – справиться с его ремнём. Вот они уже лежат на брезенте, голые, и Коля, переваливаясь через неё, вдруг натыкается задницей на колючку.

Потом – тишина, блаженство, свет.

Наступило утро. Коля лежит, уткнувшись носом в её живот. Она, полулёжа, перебирает его волосы. Он приподнимает голову – и вдруг ошарашенно думает: «Ба! Да ведь это Марина – любовница майора, начальника комиссии!»

– Кто-то едет, – говорит она ему… почему-то голосом его жены Нины.

– Да, точно. И, похоже, не одна машина, – продолжает она, но уже голосом Люды, жены Сергея… И исчезает.

Коля пытается удержать её в этом странном воспоминании, но она ускользает. И сразу – рой бессвязных видений, перебивающих одно другое.

Крик командира. Отчёт комиссии летит в лицо. Стыд. Бегающие взгляды товарищей. Перевод в другую часть. Не майором, как недавно грезилось, и даже не капитаном – прапорщиком. Завхозом. И куда? В степь, в какой-то Богом забытый Курчатов, которого и на карте-то нет.

Коля открыл глаза. Он в скафандре. Но явно не в космосе. Приподнялся, взглянул в лобовое стекло – и всё вспомнил. Примерно в четырёхстах метрах приближались два автомобиля. Второй почти терялся в облаке пыли, поднятом первым.

Коля выхватил пистолет, толкнул дверь и, падая под колесо грузовика, крикнул женщинам и детям:

– Всем под машину! Ложись!

Клуб пыли приближался. Коля судорожно стаскивал защитный шлем и перчатки. Внутри всё кипело. Несмотря на возраст, он снова чувствовал себя молодым и энергичным капитаном – тем самым, которого столько лет топил в стакане. Что-то произошло с ним за эту ночь. За этот краткий миг сна, смешанного с воспоминаниями.

Исчез тот вечно пьяный, разжалованный прапорщик. Коля очнулся. Очнулся от долгого сна, в который сам себя загнал, обиженный на жизнь. Мир перевернулся. Надо было действовать.

Машины остановились, и следовавшее за ними облако пыли, накрыв их с головой, на несколько секунд скрыло всё вокруг. Раздался скрип открывающихся дверей, за ним – серия глухих хлопков. Один, второй… Потом сразу два – явно две двери закрыли одновременно. Коля больше не ждал. Он выстрелил в воздух, примерно поверх голов, и закричал:

– Всем стоять! Не двигаться!

Быстро оседающая пыль открыла ему очертания людей, застывших перед ним.

– Коля, это мы, всё нормально, – раздался знакомый голос сына.

– Сергей, Олег с тобой? – Коля не опускал пистолет. Он снова выстрелил в воздух, заметив, что один из силуэтов тронулся с места. – Стоять!

– Я здесь, – ответил Олег.

– Сергей, Олег – ко мне! Остальные не двигаться! – продолжал командовать Коля.

Пыль осела, оставив в воздухе лишь слабый дымок. Два человека двинулись в его сторону. Оба в костюмах, лиц не разобрать, но один явно хромал. Коля немного успокоился. Это явно был Олег.

Через несколько минут все сидели в кругу у машин – смеялись, радовались встрече, хвалили Колю за бдительность.

– Я чуть в штаны не наложил! – сквозь смех говорил его тезка. – Спокойно выхожу – и вдруг выстрел. Пуля чиркнула рядом с ухом, я аж присел!

Пуля действительно задела автомобиль, ударилась о переднюю стойку и отскочила, едва не задев нового знакомого.

– А я за пистолетом потянулся, – подхватил другой. – Кругом пыль, ничего не разглядишь. Но вовремя подумал: если ты меня с оружием заметишь, то точно всех положишь без разбору.

Подполковник Николай Прохоров, насмеявшись, рассказал Коле и женщинам, откуда они взялись. И хотя Олег с Сергеем были в курсе, всё же внимательно слушали, так как подробностей не знали – некогда было разговаривать.

– Если говорить коротко, мы здесь второй год. В основном военные с семьями, да ещё строители, многие тоже с женами и детьми. Новый Курчатов строят уже давно, и, как видите, довольно успешно. Командный состав в основном из России. Я сам из Саратова. Примерно треть служащих – местные.

– А чего вы здесь вообще делаете? – спросил Коля.

– Не знаю, – пожал плечами Прохоров. – Я сам замкомандира, но не знаю. Приказ был: возглавить гарнизон и охранять территорию бывшего полигона.

– А командир где?

– Командир? – Прохоров усмехнулся. – Давай по порядку.

Мы с ним друзья ещё с академии. В одной группе учились, потом вместе в штабе округа служили, в Москве, – Николай поднял палец. – У Виктора дядя в министерстве обороны. Так что мы за ним как за каменной стеной, сами понимаете.

Года полтора назад сидели мы в баньке, и Егор Кузьмич, Витин дядя, говорит мол: «вам поручение – военный город возрождать». Высшая секретность, большое доверие, важная миссия… Я думаю, там, наверху, уже тогда знали, к чему всё идет.

Этот год всё было просто: обустраивались, в караулы ходили. Да от кого тут охранять? Вокруг мыши да суслики.

А вот две недели назад сообщили нам про вход в бункер, и завезли целый состав оборудования и продуктов. Всё для автономного выживания. Ну и приказ, конечно – всё это под землёй законсервировать. Вот тогда всё и встало на свои места.

Думаю, правительства наших стран рассчитывали здесь спрятаться, да только не успели. Хотя, может, именно сейчас в дороге, сюда спешат.

За два дня до удара Витя объявил учебную тревогу. Часов пять ушло на сборы. Да и спустились далеко не все. Около половины остались наверху, в основном женщины и дети. Всё-таки под землей… неуютно. Муторно. Давит, как в могиле. В общем, выяснилось, что к быстрой эвакуации мы не готовы.