Борис Ларин – Эстетика слова и язык писателя (страница 35)
Первый полный словарь писателя — Словарь языка Пушкина[116] — в некоторых своих измерениях оказывается дифференциальным.[117] Он полон по реестру слов (словнику), по грамматическим сведениям, по цитации (за несущественными и оговоренными исключениями, в нем учтены и указаны все случаи употребления каждого слова у Пушкина), но он дифференциален в описании значений и дефектен по стилистическим сведениям. Семантические определения не даются при однозначных словах, а при словах многозначных намечены только те значения, каких нет у данного слова в современном литературном языке; неописанные значения показываются (иллюстрируются) цитатами и некоторыми другими приемами (указаниями, к чему слово относится, от чего произведено, с каким еще словом сопоставимо и т. д.). От стилистической квалификации слов составители Пушкинского словаря совсем отказались. В этом очевидное отклонение словаря от модели избранного составителями жанра.
Спор с составителями Пушкинского словаря — дело будущего. Сейчас я хочу лишь отвести некоторые соображения, высказывавшиеся лексикологами (сторонниками «ограниченной полноты» словаря писателя), что имеет значение и безотносительно к Словарю языка Пушкина.
1. Надо ли пояснять то, что само по себе ясно?
Не все, что ясно пушкинисту с двадцати—тридцатилетним стажем или образованному человеку преклонных лет, воспитанному чуть ли не на русской литературе пушкинского периода, достаточно полно или верно понимается нашей молодежью и еще трудней и превратней будет восприниматься нашими внуками, когда они захотят понять Пушкина. Словарь должен все пояснить и дать возможность точно судить о доле и степени общепонятного, не уходящего за рубеж современности в лексике Пушкина, а спустя пятьдесят лет и в лексике Горького или Маяковского.
2. Сами по себе цитаты из сочинений писателя все объясняют лучше, чем это может сделать лексикограф.
В очень редких случаях подбор цитат делает вполне ясным для опытного филолога (но не для любого читателя) смысл слова, но в подавляющем большинстве случаев этот подбор наводит на догадки, но не дает знания и уверенности в точном понимании значения слова. Семантические определения подводят к точному пониманию гораздо ближе. Конечно, даже самые квалифицированные лексикографы иногда дают неудачные (трудные, нескладные, тусклые) семантические определения (в этом можно убедиться, читая любой словарь), но это не снимает необходимости искать всех возможных путей к верному, ясному и достойному писательского словаря определению значений.
3. Зачем пытаться объяснить то, что недостаточно понятно самим составителям словаря?
У Пушкина сейчас, а у современных писателей через несколько десятилетий, найдется ряд выражений и слов, понимаемых приблизительно, наугад. Немало слов вышло и что ни день выходит из обихода, немало значений и употреблений слова забылось. Если составителю словаря они не вполне ясны, он должен применить все способы исследования, чтобы осветить темные места текста. Мы добиваемся полной ясности, работая над текстами, написанными тысячелетия назад, как же можно отступать перед трудностями истолкования слов у Пушкина или у М. Горького? И то, что уже не всем понятно, и то, что еще не вполне разъяснено пушкинистами (или специалистами по другому избранному писателю), должно быть просветлено, истолковано в словаре писателя.
***
Силами небольшого коллектива мы предприняли составление неограниченно полного Словаря автобиографической трилогии М. Горького, сознавая большие трудности в осуществлении этого замысла, хотя эпоха М. Горького (даже его детства, отрочества и юности) гораздо ближе к современности, чем эпоха Пушкина или Грибоедова.
Как для Словаря Пушкина опорой должны служить и оба словаря Академии Российской (1789—1794 и 1806—1822) и Словарь русского и церковнославянского языка, составленный Вторым отделением Академии наук (1847), так для Словаря автобиографической трилогии М. Горького — четырехтомный словарь под ред. Д. Н. Ушакова, подготовленный в годы, близкие к написанию повестей: «Детство», «В людях», «Мои университеты» (1913—1923).
Наш толковый (объяснительный) словарь к автобиографической трилогии М. Горького должен положить начало полному Словарю М. Горького, который будет осуществлен большим коллективом. Уже сейчас группа филологов в Саратовском университете составляет совершенно аналогичный нашему словарь пьес М. Горького: «Егор Булычов и другие», «Достигаев и другие» и «Сомов и другие» (под руководством М. Б. Борисовой), во Владивостоке — словарь «Дела Артамоновых»[118] (под руководством Ю. С. Язиковой), в г. Горьком — по двум первым томам собрания сочинений (под руководством Б. Н. Головина).
Мы не сомневаемся, что советские лингвисты создадут словари писателей нашей эпохи (и Маяковского, и Шолохова, и Паустовского, и др.). Но начинаем мы с М. Горького, потому что в его произведениях видим первое яркое проявление русского литературного языка новой формации. Выполнение этой задачи создаст мощное основание для исследования лексических богатств русского языка эпохи социалистического строительства. Но личное «горьковское» также представляет исключительный интерес, ибо словарная разработка его литературного наследия раскрывает мысль, волю и пафос передового борца с пережитками старого мировоззрения, смелого и блистательного пропагандиста новой коммунистической идеологии. Кристальная ясность стиля и политическая острота автобиографической трилогии, широта изображения русской жизни предреволюционной поры и поразительное изобилие языковых средств писателя объясняют наш выбор.
В академических и других больших словарях литературного языка ищут устойчивое семантическое ядро слова, определяют значения слов с предельным отрешением от каждого частного контекста. Наиболее удачными здесь признаются такие определения значений, которые обобщают широкий ряд применений слова. Писательская цитата в общем словаре нейтрализуется всем окружением, а если яркий индивидуальный смысловой комплекс цитаты этому не поддается, такую цитату исключают.
В словаре писателя, поэта ничего нельзя обходить, пропускать. В нем должен быть показан — со всем мастерством и опытом экспозиции — авторский стиль, который проявляется не только в выборе слов и словоупотреблении, но еще более в компоновке слов, распорядке и композиции словесных цепей, в эффектах смысловой двуплановости и многоплановости, в лейтмотивах, обогащенных повторах, рефренах, параллелизмах большого контекста и т. д. А раз все эти средства словесны и семантичны, то мы должны искать путей их лексикографического анализа и демонстрации.
Отсюда следует, что в противоположность общему словарю семантическая разработка в писательских словарях составляет их сущность и специфику; она представляет главную задачу и главную трудность; если в общем словаре она имеет обобщающий характер, то здесь — конкретизирующий. В словаре писателя необходимо уловить не сквозной семантический стержень множества словоупотреблений, а каждый единственный семантический комплекс слова — в каждом абзаце поэтического текста.
Если составители общих словарей добиваются формулировки непеременных, «независимых» элементов значения слова, то в писательском словаре прямым объектом исследования является образная реализация слов, определяются именно зависимые контекстуальные оттенки их значений, которые лишь изредка оставляют прочные следы в общем языке и не всегда улавливаются читателем, и не всяким читателем. Иными словами, общий словарь выясняет инвентарь устойчивых семантем языка, писательский словарь дает пословный комментарий к художественному тексту в памятниках литературы.
* * *
Полный алфавитный словарь писателя-классика — только первый этап работы как дань лексикографической традиции. За ним должен последовать второй, завершающий этап —
В этом словаре не должно быть места ни первым незрелым литературным опытам писателя, ни вариантам и черновикам, ни случайным «бытовым» рукописям избранного автора. Идеологический словарь писателя включает только канонические тексты, лишь то, что вошло в вековой фонд русской и мировой литературы. При тематическом подборе материала само собой отсеивается все, что можно назвать «породой», в которой таились крупинки и слитки драгоценного металла: словесных образов, словесных идеограмм, символов, носящих неповторимые качества творческой индивидуальности писателя.
В таком словаре будут представлены циклы такого, например, рода, как слова, определяющие социальные характеры, социальные оценки, социальные идеалы; слова, применяемые для создания зрительного образа людей, образов природы; слова слуховых образов; прямое изображение и символика птиц, растений; лексические средства иронии и юмора; цикл лексики труда, профессий; народнопоэтические реминисценции в лексике писателя; религиозная лексика; философская лексика и т. д.