Борис Кузнецов – На бульваре Кереселидзе (страница 2)

– Вот-вот! Сволочи! Как они наших детей одурачивают. Страшно ребенка одного дома оставлять. Мошенники жить не дают.

***

Помню одну странную встречу на бульваре Томаза Кереселидзе.

Я возвращался после нормативного пешего круга в яркое солнечное утро. Остановился возле небольшого памятного монумента, изготовленного в честь лейтенанта Т. Кереселидзе, сел на скамейку, радуясь хорошей погоде.

Вскоре на противоположной стороне площадки перед монументом сел мужчина лет пятидесяти. Достал из внутреннего кармана флакон и обратился громким объяснением:

– Врач сказал: «Пей перед сном по сто грамм коньяка, а утром проходи по километру пешком. Сто лет проживёшь и про свой инфаркт забудешь. Только не спеши. Ходи спокойно и каждый день.»

Громогласный человек, как дальше выяснилось, был ещё большим любителем монологов.

– Пенсию, наверное, большую получаете? – спросил я.

– Да, пенсию я получаю хорошую. Уволен из нацгвардии по болезни в звании подполковника.

Наступил непродолжительный перерыв в его монологе, пока он отхлебывал из флакона коньяк.

– Вон там, – он махнул рукой в сторону пятиэтажки за его спиной, – живет моя мать, а сам я живу в Москве. Там у меня 3-х комнатная квартира, жена, две дочери и одна любовница.

Дом, в котором он живет на 6-ом этаже по ходу его мать, стал менять свое местоположение и стал то слева, то справа в зависимости от количества выпитого коньяка. Мужчина приближался ко мне. Подойдя близко, он протянул мне бутылку.

Я отказался. Между тем, чувствуя, что запутался в местожительстве матери, он громко прокричал рабочему, убиравшему остатки снега и мусора на дорожке:

– Антон, в каком доме жила мать Томаза Кереселидзе.

К нам подошел мужчина лет шестидесяти. Я протянул ему руку:

– Привет.

Сложилась странная компания: «полковник», уборщик мусора и снега, и профессор, смущающийся лексикона захмелевшего «полковника» (или подполковника). Лексикон чистильщика не отличался от лексикона захмелевшего «полковника». Я больше молчал, но «полковник» и «чистильщик» (как я про себя назвал подошедшего мужчину) разговорились.

Стали обсуждать судьбу офицерских жен. Судьбу офицерских жен «полковник» и «чистильщик» признали незавидной. Но признали, что при Путине стало получше (квартир стали выделять больше).

«Чистильщик» посоветовал «полковнику» меньше пить:

– Если каждый день пить коньяк, можно за месяц сжечь печень, – сказал «чистильщик». В целом он высказывался более корректно, чем «полковник».

Мне было не совсем комфортно в обществе столь откровенных и свободных людей. Я дождался момента, когда наступил перерыв в разговоре двух корифеев бульвара Кереселидзе и собрался уходить.

– А что, профессор, устоим против укрофашистов? Как никак 52 государства против нас воюют?! – спросил «полковник». – Я тоже просился на СВО. Но меня не взяли.

– А кто тебя возьмет, если ты пьешь не просыхая, – поддел его «чистильщик».

– Да, мужики, устоим. Но пить надо меньше. – сказал я.

– А что, совсем не пьешь?

– Не пью.

– И не материшься?

– Не матерюсь.

– Таких не бывает.

***

Как-то, придя на бульвар Кереселидзе, я увидел, как шедший передо мной молодой человек, свернул к скамейке, присел на край скамейки и пригласил меня. Я подсел к нему, хотя пустые скамейки были. Мы посидели молча. Лицо парня было мрачновато, но одет он был прилично – в добротный костюм с галстуком.

– Воевал на Украине?

– Да, – сказал он.

– Как там? Получается?

– Там наше русское братство.

– Не было ощущения, что воюешь со своими?

– Нет. Это чужие нам люди. Я воевал там с нацизмом.

– А они понимают, что продались Западу, предали наше славянское братство?

– Думаю, что не осознали своего предательства. «Москаляку-на гиляку», «Режь руссню», «На танках проедем по Красной площади!». Это они атаковали Донецк и Луганск еще в июне 2014 года после государственного переворота. А как они зверствовали в Мариуполе, Курской области. До сих пор бомбят Белгород, Ростов, Воронеж. Наш Татарстан.

– Где сейчас работаешь?

– В школе.

– Не обижают?

– Нет. Только не люблю когда меня жалеют. Я шел добровольцем на СВО. Мне было двадцать один. Я отдавал отчет, что я делаю. Фашизм и нацизм не пройдет. У них фашистская символика на обмундировании, наколото на теле. Гитлер и Бандера – герои. Встречался с «помощниками». Много поляков. Есть прибалты. Немцы, колумбийцы, французы, чехи…

– Как наше вооружение?

– В целом хорошее. Почему-то маловато танков. Во время отечественной войны танков у нас было больше.

– С беспилотниками разобрались?

– У нас больше беспилотников.

– Кормят нормально?

– Кормят, одевают, вооружают нормально.

– Победим?

– Обязательно победим.

***

Молодой человек долго сидел молча. Потом обратился ко мне.

– Профессор, вы можете обсудить со мной вопрос о растущем притяжении нынешнего поколения людей к деньгам и потребительству. Что-то тревожно на душе. Есть ли сила, способная это остановить?

– Тема сверхактуальная. В стране грандиозный градиент между получающими огромные зарплаты (артисты, спортсмены, владельцы активов в таких отраслях как металлургия, машиностроение, добыча полезных ископаемых. Все это результат плоской системы налогообложения).

– И ведь что интересно – схватили огромный гешефт, лидеры контрреволюции 1991г. В России (Чубайс, Касьянов), они смываются за границу (и их отпускает правительство). За границу дунули бывшие премьер и вице-премьер правительства России, экс-министры, губернаторы, их заместители… Когда-то я читал рассказ, в котором описывалось, как Феликсу Дзержинскому, когда принесли яичницу, поджаренную на сале в голодном 1918 году, он попросил отдать ее кому-то из сотрудников, у которого была большая семья и маленькая зарплата. Насколько я знаю, Ленин получал зарплату токаря шестого разряда. У Сталина, после его смерти самыми дорогими вещами были шесть курительных трубок, а вот целых носков у него не оказалось?! Я живу среди рабочих КАМАЗа – не так уж много они получают.

– Да, я тоже живу среди рабочих КАМАЗа. У большинства есть автомобили и долги по займам и кредитам в банке, ипотеке…

– Каждый день о помощи просят родители детей, у которых нет денег на операции больным детям… Разве это справедливо? При Брежневе на операции детям не собирали деньги. Государство брало расходы на себя.

– Это было бы правильно, – согласился я.

– Почему богачам, ограбившим Россию, дают свободно выезжать из России? Чубайс, ограбивший Россию, на миллиарды долларов, спокойно уехал и ждет, когда уйдет Путин. Почему не реквизируют его имущество? Получили высшее образование при СССР при выезде на новое место жительство пусть вернут стоимость обучения. «Офицеры Чубайса» остались в России. Они еще себя покажут».

– Да, раз уж капитализм, так надо возмещать затраты на бесплатное образование и квартиры, если получали ее бесплатно…

***

Тагир

Бульвар Кереселидзе на завершающим этапе жизни служил мостиком, по которому ко мне поступали импульсы современной жизни. Даже больше, с бульвара Кереселидзе я получал близкие моему сердцу воспоминания. Произошло это так.

В тот день я пришел на бульвар Кереселидзе с чувством гнетущей неудовлетворенности. Я не был готов к тому, что активная жизнь заканчивается так грустно.