Борис Костин – Крепости неодолимые (страница 28)
Факт облета города митрополитом Алексием мне не удалось подтвердить документально, но это, однако, не уменьшает его роли в деле защиты Ленинграда. Многим иногда казалось, что он был вездесущ, хотя не имел автомобиля, а пользовался попытками и трамваем, предупреждающие звонки которого замолкали иногда на целые месяцы. Он спешил туда, где, как он полагал, было крайне необходимо его пастырское слово. Нет, он вовсе не стремился подменить священников той или иной церкви или храма, но, видя, что они выбиваются из сил, голодают, делятся последними крохами с жителями, без сожаления расстаются с немалыми средствами, выходят на дежурство, как рядовые бойцы МПВО для борьбы с зажигалками, желал всячески помочь в их важном деле.
Его знал почти каждый житель осажденного Ленинграда, а слова, сказанные им в Никольском соборе в самом начале войны, передавались из уст в уста: «Никогда не забывайте, — обращался митрополит Алексий к прихожанам, — что только в дружном сотрудничестве фронта и тыла кроется успех полной и скорой победы над врагами». До нее оставалось почти четыре года.
В одну из первых пасхальных ночей 1942 года фашисты словно осатанели. Ощущение жителей было такое, словно разверзлась бездна и город потонул в грохоте и пламени. Причем основную массу артиллерийского огня и бомбовые удары немцы сосредоточили по ленинградским храмам. Митрополит Алексий в эту ночь отправлял службу в Князь-Владимирском соборе. Внезапно один за другим раздались два сильных взрыва, и когда Алексий с дьяконом Пискуновым вышли на улицу, то обнаружили истерзанный угол собора и большую воронку возле стены.
— И это в пасхальную ночь! — с горечью сказал Алексий дьякону. — Ничего! Будет и по-другому. Христос воскресе!.. Наш долг быть твердыми: мы — русские, мы — православные христиане.
Трудно усмотреть в словах митрополита обычную патетику — они выражали безграничный гнев, ненависть и уверенность в победный исход народной борьбы, которая, несмотря на ужасы блокады, жила в каждом горожанине.
Оценивая патриотические усилия священнослужителей Ленинграда, Сталин в телеграмме на имя митрополита Алексия просил «передать православному русскому духовенству и верующим Ленинградской епархии мой привет и благодарность Красной Армии за их заботу о Красной Армии», Можно не сомневаться, что слова Верховного главнокомандующего вызывали подъем и вдохновение.
В выполнении христианского долга митрополиту Алексию большую помощь оказывала родная сестра, монахиня Ефросинья. Ее женские руки, казалось, умели делать все: справляться с хлопотным церковным хозяйством, готовить скромные обеды, которые помогли сохранить силы многим прихожанам. Они с присущей женской добротой и сноровкой ухаживали за больными и ранеными, Терпение и скорбь, которые олицетворяла монахиня Ефросинья, стали символом величия души всех ленинградских женщин.
11 октября 1943 года в Смольном группе православного духовенства из одиннадцати человек были вручены медали «За оборону Ленинграда». Первым получил награду митрополит Алексий. Следом за ним к столу, на котором стояла ровная стопка коробочек, подходили священнослужители, удостоенные этой награды, В этот день обладателями ее стали настоятель Преображенского собора Павел Тарасов, настоятель кафедрального Никольского собора Владимир Румянцев, настоятель Никольской церкви Б. Охтенского кладбища Михаил Ставнинский, священник Преображенского собора Лев Егоровский, дьякон Князь-Владимирского собора Пискунов и другие.
Радость и гордость священников можно понять. Впервые за годы Советской власти свершилось награждение «служителей культа», притом боевой наградой. Тем самым официально признавались их заслуги и значительный вклад в дело обороны. И все же в этот торжественный момент каждого из них мучило сознание, что враг все еще находится у стен Ленинграда. И когда в январе 1944 года прогремел победный салют, возвещавший о полном снятии блокады, в звуках орудий не потонули разливистый звон колоколов ленинградских храмов и церквей и голоса хоров, В Никольском соборе служил сам митрополит. Начал он службу со здравицы: «Слава в вышних богу, даровавшему нашим доблестным воинам новую блестящую победу на нашем родном Ленинградском фронте».
Стойкость и мужество города на Неве, победа на берегах Волги коренным образом изменили положение русской православной церкви. Совершенно неожиданно для себя несколько лет назад при посещении Волгограда я стал невольным свидетелем разговора двух фронтовых друзей, которых, по всей вероятности, сдружила Сталинградская битва. Они стояли возле известного всему миру «Дома Павлова». Я путешествовал без экскурсовода и полагал, что сведений, которые почерпнул на лекциях по истории военного искусства, вполне достаточно, чтобы иметь представление о кровопролитных боях, развернувшихся за ранее ничем не примечательное здание. Я знал, что старший сержант Павлов возглавлял штурмовую группу, которая вначале выбила немцев из дома, а затем, превратив его в неприступную цитадель, удерживала несколько месяцев вплоть до ликвидации сталинградского «котла». Каково же было мое удивление, когда я услышал, как один из бывших воинов, который опирался на палку, сказал:
— Знаешь, Петр (за точность имени не ручаюсь. —
— Ну, это ты загнул, брат, — ответил ему друг, и ветераны медленно зашагали по улице, удаляясь от дома с громкой мировой славой.
Я тоже заторопился на речной вокзал и только через много лет, когда я стал собирать материалы для очерка, диалог всплыл у меня в памяти. Я бросился листать справочники и энциклопедии, но потом сообразил, что имел бы Яков Федотович Павлов в родне священнослужителей или носил бы схиму, то, зная существующую предвзятость суждений, скрыл бы это.
Но возвратимся к памятному для русской православной церкви 1943 году. Ее авторитет утверждался с каждым днем. О росте его свидетельствует возобновление издательской деятельности Московской Патриархии, прерванной в 1936 году. В 1942 году увидела свет весьма примечательная книга «Правда о религии в России», а в сентябре 1943 года вышел первый номер «Журнала Московской Патриархии».
Фактическое руководство журналом осуществлял ближайший помощник Патриарха митрополит Крутицкий Николай (в миру Борис Дорофеевич Ярушевич), по воспоминаниям современников, человек редкой деликатности, содержательного ума и замечательный литератор, придавший печатному органу российской церкви яркую патриотическую направленность.
Лучшие творческие силы православной церкви со страниц журнала призывали к подвижничеству, чутко держали руку на пульсе событий, воспевали героизм народа и возносили молитвы извечной заступнице Руси Богоматери.
Не случайно, что издание Московской Патриархии завоевало в кратчайший срок популярность не только в церковных, но и в широких общественных кругах. С первого номера деятельность редколлегии была направлена на консолидацию православного мира. Благодаря усилиям Патриарха Сергия и его сподвижников постепенно исчезала отчужденность в отношениях между различными церквами страны, стали сглаживаться глубокие трещины многолетних разногласий.
С Февральской революции 1917 года были прерваны канонические отношения между православными церквами России и Грузии. После продолжительных переговоров патриарх Грузии католикос Каллистрат и представители Московского Патриарха в совместном заявлении, сделанном 19 ноября 1943 года, широковещательно объявили, что «молитвенное и евхаристическое общение между обеими автокефальными церквами-сестрами русской и грузинской к нашей общей радости восстановляем». Следом за грузинскими священнослужителями в лоно Московской Патриархии стали переходить обновленческие священнослужители.
Их примеру последовала Эстонская православная церковь. От имени мирян протоиерей Христофор Винк, священник Николай Кокла и др. давали клятвенное заверение во прекращение раскола и искренне обещали «в дальнейшей церковной работе блюсти верность и послушание Матери-Церкви Российской и ее главе Патриарху Московскому и всея Руси». Далеко за ее пределами внутренняя жизнь православной церкви не менее, чем фронтовые известия, вызывала пристальный интерес. Огненная линия, разделившая Европу на два враждебных лагеря, не стала препятствием для проникновения правды в те места, где зарождалось христианство. В конце 1943 года в Московской Патриархии было получено послание из Иерусалима. «Святейшая в Сионе матерь церквей радуется и веселится чудесным событиям в России, — писал Сергию Патриарх Иерусалимский Тимофей, — благословляет и славит трепетное имя господне, что он вознаградил веру благочестивого русского народа и увенчал оружием правды его священную борьбу за свободу, даруя выдающиеся победы и блестящие триумфы над напавшими».
Среди них были и те, с кем Россию связывали узы кровной дружбы и совместная борьба за свободу против мусульманского ига. Какая идея направляла штык румынского солдата в грудь его христианского собрата россиянина, что искали единоверцы на огромных пространствах России? Теперь, по прошествии многих лет, можно ответить, что нашли они на ее земле бесславный и печальный конец, о котором предупреждало «Обращение к румынским пастырям и пастве…». Его заключал проникновенный призыв: «Румынские собратья — архипастыри и пастыри и все православные люди Румынии! Отрекитесь от союза с Гитлером и будем с вами едиными устами умолять Господа нашего вернуть странам нашим мир и процветание». К глубокому сожалению, раскаяние к румынам пришло с опозданием, когда были пролиты реки христианской крови.