Борис Конофальский – Во сне и наяву. Часть 2. Охотник (страница 40)

— Серебром интересуешься?

Девочка вздрогнула от неожиданности и резко обернулась назад. Сильвия стояла в нескольких метрах от неё, у тахты. Маленькая женщина. Вчера Света, когда обнимала её, обратила внимание на то, что она только с виду кажется хрупкой. Теперь же она и на вид хрупкой не выглядела. Маленькая женщина показалась Светлане, может, и не особо сильной, но в любом случае ловкой. И трусы. У неё были чистые трусы. Света была так растеряна, что даже и не знала, что ответить ей. А Сильвия подошла к девочке и, взглянув на ложку в её руке, произнесла:

— Если нравится — забирай.

— Да нет, нет…, - девочка положила ложку в комод.

Но маленькая женщина не дала ей закрыть ящик.

— Нет, я серьёзно, — она вытащила целую охапку столовых приборов и протянула её Светлане, — бери всё, что хочешь. Хочешь — забирай всё, что тут есть, а ещё я тебе дам золота, когда дойдём до моей норы.

— Да нет же… Дело не в этом… Я просто хотела оставить записку, искала карандаш, бумагу… А этого, — девочка указала на ножи, ложки и вилки… Этого мне не надо…

Сильвия небрежно бросила столовые приборы в ящик комода.

— Записку? — её глаза, и так всегда внимательные, теперь просто буравили девочку. Всё-таки она очень умная, она сразу догадалась. — Ты хотела уйти? Уйти от нас?

— Да нет…, - начала Света.

— Это из-за Анны-Луизы? Или из-за нас обеих? — спрашивала Сильвия. Она так чётко задавала вопросы, как будто умело забивала гвозди большим молотком. Раз-два — отвечай.

— Да нет…, - Светлана немного растерялась. — Я… Я только… Мне нужно добежать до моей депошки, до моего дома, а потом я собиралась вернуться к вам и пойти к твоей норе, как договаривались.

— Света, — Сильвия была очень серьёзна. Нет, дети не могут быть такими серьёзными, они просто не умеют такими быть, — ты, пожалуйста, не ври мне. Говори мне, пожалуйста, правду. Скажи, ты надумала нас бросить? Может, ты думаешь, что мы будем тебе обузой в пути?

— Да нет же… Мне просто нужно было добежать до дома. Говорю же тебе, я собиралась вернуться.

— Честно? — спросила Сильвия. Она, кажется, начинала верить девочке.

— Честно, Сильвия, честно.

— Слушай, Света, я просто хочу, чтобы всё было начистоту, не хочу, чтобы между нами были недоговорённости, поэтому если тебе что-то не нравится, говори сразу. Не морочь мне голову, мне и так тут несладко.

— Ну ладно… Скажу. Просто я думала…, - начала Светлана и замолчала.

— Что? Говори, — настояла Сильвия.

— Просто отсюда близко до «Радуги». Её отсюда даже видно будет, когда туман рассеется. А идти до «Электросилы» долго, на это может день уйти, а потом оттуда возвращаться сюда и снова идти туда… Мы просто несколько дней на добычу одежды потратим. Может, я схожу до «Радуги» сегодня?

Маленькая женщина дослушала девочку до конца, причём слушала внимательно, не прерывая. Но уже по её глазам Света поняла, что она с её предложением не согласится. Сильвия и не согласилась.

— Светлана, ты, конечно, крутая, но даже для самых крутых парк, СКК и «Радуга» — место очень опасное. Я это знаю. Я не думаю, что ты должна ради нас так рисковать, не думаю, что ты вообще должна идти туда.

— Как же… А одежда? А обувь? — Света была удивлена, они же вчера об этом вроде как договорились.

И тут Сильвия произнесла, спокойно и холодно:

— Мне одежда и обувь не нужны. Если ты меня возьмёшь с собой… я и так дойду. Без обуви.

«Я и так дойду? Я и так дойду. Я…». Эта фраза вдруг всё расставила по местам. У Светланы даже и сомнения в этом не возникло, она поняла, что эта девочка дойдёт… Эта девочка с глазами взрослой женщины обязательно дойдёт. У Светы, правда, появился один вопрос, но задать его она не успела, не решилась, и Сильвия заговорила сама:

— А вот Анна-Луиза… Она и в обуви, и в одежде не дойдёт, и ты это знаешь лучше меня.

Сказано это было с холодной беспощадностью, и Светлана даже не нашлась, что сказать ей после этого, а маленькая женщина продолжала всё с той же ледяной рассудительностью:

— И мы с нею ещё намучаемся. Думаешь, она вовремя появится? Она может тусоваться до двух ночи, вино пить, таблетки принимать, а мы тут будем её ждать. Один раз я прождала её всю ночь, а она, оказывается, была на квартире, на сходке феминисток, и пробыла там до утра. Пила вино. А когда появилась, просто сказала мне: «ну прости». Понимаешь? «Ну прости». И всё!

— Ты, что, не хочешь её брать с собой? — девочка была, признаться, удивлена таким поворотом. И что бы там ни было, какая бы ни была Анна-Луиза, но Свете уже сейчас становилось её жалко.

— Да нет же… Мы её, конечно, возьмём с собой, но особо сюсюкаться с нею не будем, мы ей сразу об этом скажем, — Сильвия, увидев выражение на лице девочки, добавила: — Я сама ей об этом скажу, скажу ей, что её никто на себе тащить не будет и что ждать её никто не будет, она уже взрослая и должна всё понимать.

Света согласно кивнула: да, хорошо, но тут же добавила:

— Может, всё-таки сходить в «Радугу»? Ей в обуви будет легче.

— Хорошо, — нехотя согласилась маленькая женщина, — если ты считаешь, что так нужно — давай, но сначала доведём её до моей норы. Посмотрим, как она поведёт себя в дороге. А там уже подумаем, стоит ли нам из-за неё рисковать, отправляясь в «Радугу».

Всё это звучало разумно. Эта Сильвия, она была почти голая и вся такая сбитая, даже на вид ловкая. У неё умные, холодные, по-детски красивые глаза, грамотная речь без мата. Она привыкла ходить босиком по всем этим развалинам, по искорёженному железу и битому стеклу, не получая повреждений, и даже трусы у неё были чистые, как и её квартирка. Света поняла, что она тут, в Истоках, уже давно. Она многое видела и многое знала. Эта маленькая женщина была очень умной. И ещё Светлана поняла, насколько легко она может убеждать. И девочка снова с ней согласилась.

— Хорошо, давай сначала дойдём до твоей норы, — она взяла палку. — Я быстро, скоро вернусь.

И тут Сильвия сделала к ней шаг, она подошла и погладила Свету по руке, которой та сжимала палку и на пальце которой был золотой перстень:

— У меня много золота, там есть всё: и цепочки, и серёжки, и часы есть, и ещё много всякого, того, что крутые могут переносить в реал, я всё это могу отдать тебе, ты только не бросай меня, ладно?

— Ладно, — пообещала Светлана. Она просто не могла не пообещать это Сильвии. — Я скоро вернусь.

Девочка подошла к проёму в стене, выглянула на улицу. Солнце едва-едва начинало пробиваться через вязкую пелену тумана, крикуны уже смолкли, можно было выходить.

— Светлана, я буду ждать тебя тут, — сказала ей вслед Сильвия, — если сегодня не сможешь вернуться, завтра приходи… Или когда сможешь. Если меня не будет, оставь записку, я в комод положу бумагу и карандаш.

— Да не волнуйся ты, — отвечала девочка, ей уже не хотелось уходить, уж очень Сильвия волновалась, но Светлане было необходимо предупредить Любопытного, она очень боялась потерять связь с ним, — я сегодня вернусь, через час… ну, или через два уже буду тут.

От квартирки Сильвии до проспекта Гагарина был всего-навсего один большой квартал из старых «хрущёвок», детских садов, школ, магазинов и даже отделения милиции. Но это был большой, неизвестный ей массив зданий-развалин, углубляться в который ей не хотелось. Его нужно было обойти либо по улице Бассейной, либо по длинному пути, по улице Типанова. Бассейная была, конечно, ближе, но это как раз было то место, которое Сильвия считала очень опасным. И была в какой-то мере права. Медузы в больших количествах небезопасны, особенно сейчас, когда туман ещё не рассеялся. Поэтому Светлана повернула на юг, к улице Типанова. И побежала.

А Любопытный уже ждал её, он был удивлён, что не нашёл её на месте. И сразу спросил у девочки:

— Человек Светлана-Света, с вами всё в порядке?

— Всё нормально, Лю, — Светлана не очень хотела рассказывать ему о своих новых подругах. Ну, во всяком случае, не сейчас. — Я просто осматривала окрестности.

— Знание окрестностей нам, естественно не помешает. Я тоже многое узнал, я прошёл через парк до главной магистрали, а потом проследовал по ней на север. И пришёл к выводу, что, возможно, нам удастся значительно продвинуться к намеченной цели. Благодаря тому, что вы улучшили место, где я могу не подвергаться временному «выветриванию», мой ареал обитания значительно увеличился. Я вам признаюсь, человек Светлана-Света, вчера я двигался и двигался по магистрали на север и не смог добраться до той точки, где мои возможности заканчивались бы.

— Это хорошо, да? — спросила девочка.

— Светлана-Света, — произнёс голос, и в этот раз его тон чуть отличался от обычного. — Я вам уже говорил, что вы лучший мой контакт в этой временной плоскости. Вы сделали для меня гораздо больше, чем я для вас, и я предприму все возможные усилия, чтобы исправить этот дисбаланс.

Света из всего сказанного только поняла, что Лю ей благодарен и дальше будет с нею дружить. Этого ей было достаточно, тем не менее она спросила:

— Лю, а что такое временное «выветривание»?

— А разве вы в вашем физическом состоянии его не чувствуете?

— Нет, — призналась девочка.

— Мне казалось, что вы должны это чувствовать… Вы не чувствуете, как поток времени выветривает из вас жизнь?

Светлана молчала, она стала прислушиваться к своим ощущениям, почему-то к тому, что происходило у неё в животе, но там ничего не происходило, может быть, поэтому никакого потока времени она не почувствовала.