Борис Конофальский – Во сне и наяву. Часть 2. Охотник (страница 38)

— Да ладно тебе, — Пахомов улыбался. — Со мною всё ок.

— Ок! — повторила Света с заметным сарказмом. — Влад, не кури больше, ну хотя бы пока не выздоровеешь.

— Ладно, — легко и просто пообещал Пахом. — Ну что, пошли?

Близнецы прекрасно знали дорогу и шли впереди. Вчера она брала Пахомова за руку, это, наверное, от страха, а сейчас чего-то застеснялась. Но теперь он сам её взял и повёл, на ходу достав из кармана одну вещь:

— Прикинь, — он показал ей маленький чёрный баллончик. — Это газ, слезоточивый. Мне пару раз лили в глаза, мало мне не казалось. Бери.

— Ой, я не могу, — сказал девочка. Хотя она и понимала, что это нужная, хорошая вещь, которая ей точно не помешает.

— Да бери, он копеечный, рублей двести стоит, я у мамаши взял, я ей куплю потом. Вот тут нажимаешь и льёшь в харю. Действует быстро, жжёт офигенно.

— Класс… Я могу тебе деньги за него отдать, — предложила Света, беря баллончик в руки.

— Да ладно, не мельтеши, я разберусь, — по-мужски и по-взрослому отвечал ей Пахомов. А потом добавил: — Это подарок.

— Ладно, тогда это мне на день рождения, — сказала Света.

— А когда у тебя день рождения?

— Я тебе скажу, — ответила Света. Девочка почему-то стеснялась говорить ему дату. Ну, чтобы он не подумал, что она выклянчивает подарок.

— Ну когда? — не отставал Влад.

— Скоро, — отвечал она, — говорю же, скажу тебе.

Это было прикольно, да, по-настоящему прикольно, вот так идти с Пахомовым за ручку через большую детскую площадку, и ей не было стыдно, что мамаши, ведущие своих детей в сады и школы, поглядывают на неё. Пусть смотрят. А Пахом всё ещё удивлял её.

— Вот, прикинь, — он показал ей ещё одну вещь, чёрную и даже на вид тяжёлую коробочку, которая легко умещалась в его большой руке, — шокер! «Оса» называется, двадцать киловольт. Фигачит прямо через одежду. Вырубает конкретно. Но это не мой, я взял у пацана одного знакомого. На время.

— Круто, — согласилась Света. Она никогда не видела ничего подобного.

А Влад спрятал шокер в карман и достал нож. Такой, раскладной. Света такие в фильмах видела. Ещё их называли «бабочки». Пахомов ловко повертел, помотал им из стороны в сторону, нож в его руке звякнул и через секунду был готов к применению.

— Прикольный? Да? — Пахомов улыбался.

А близнецы, идущие впереди, как раз обернулись, увидали, как Влад размахивает этой «бабочкой». Мальчишки были удивлены и стали шушукаться между собой. С одной стороны, Свете было приятно, что Пахомов так подготовился к этой прогулке, но с другой стороны, этот нож… беспокоил её. Газ, шокер, это понятно, а нож… Это уже было… слишком.

— Слушай, Влад…

— Что?

— Этот нож…, - она не знала, как ему сказать. — Не показывай его никому. Не носи его с собой.

— Ладно, — ответил он.

А вот это девочке не понравилось. Он слишком легко соглашался со всем, о чём бы она его ни попросила. Не кури — ладно. Не показывай нож — тоже ладно. Он просто соглашается с нею, чтобы не спорить, но будет делать всё так, как сам решит.

— Влад, ну я серьёзно, — произнесла Светлана.

— Всё, сказал же, не буду его носить, а то мусора ещё с ним примут, так и срок получить можно из-за него.

Они дошли до детского сада, Света поднялась, оставила там братьев и спустилась. Влад ждал её на улице. Она оглядывалась по сторонам, но ничего подозрительного не видела, и до самой парадной её ничего не тревожило.

Он довёл её до самого дома, хотел довести до двери, но она попрощалась с ним во дворе и побежала в поликлинику, сдавать кровь. С ним ей было спокойно, а оставшись одна, во время бега девочка то и дело подносила руку к глазам и рассматривала свои пальцы и чёрные пятна на них. Она добежала до поликлиники быстро. Кстати, во сне она с Анной-Луизой как раз проходила мимо неё. Там почти без очереди Света сдала кровь и побежала домой.

Ни о чём другом, кроме как о своих пальцах и о будущем визите к молодому хирургу, она не могла думать. Но это продолжалось только до её дома. Едва девочка забежала во двор, как мысли её переключились. Переключились сразу. И началось всё с того же неприятного подёргивания в пальцах, которое отдавалось в руку, в плечо и уходило в затылок. Она ещё не увидела её, но уже знала, что та старая машина уже здесь, в её дворе. Нащупав в кармане куртки баллончик с газом, который подарил ей Влад, она самую малость успокоилась.

Пошла, сама же начала поглядывать по сторонам, аккуратно, так, чтобы это не бросалось в глаза, и нашла её. Эта противная машина опять стояла напротив её парадной. И в машине на месте водителя сидел человек. Девочка ни на секунду не усомнилась в том, что все эти подёргивания в пальцах, весь этот неприятный холодок в затылке — это всё из-за него. Она не смогла рассмотреть его лицо.

Света быстро пробежала последние метры до парадной, ещё заранее достав ключи от входной двери. Влетела внутрь, взбежала к своей квартире и, быстро отперев дверь, забежала к себе домой.

Ей очень, очень и очень не хотелось отпускать сиделку. Но Нафиса уже собралась, уже ждала девочку. Света и так её немного задержала из-за анализов. А папа только что ушёл в магазин на сутки и прийти должен был только завтра. В общем, она осталась дома одна. С мамой. И со страшной машиной во дворе.

Глава 28

Ну и с кем девочка могла это обсудить? Кому могла позвонить и рассказать о том, что проклятая машина опять стоит в её дворе? Ну не папе же. Конечно же ему, Пахому. Она берёт телефон и делает вызов. Раз гудок, два, пять, десять… Света уже хотела отключаться, и вдруг из трубки доносится голос. Женский голос:

— Светочка, здравствуй, это мама Владика.

Светлана вспоминает её имя:

— Здравствуйте, Анна Владимировна. Я…, - она не знает, что сказать. — А Владика можно к телефону?

— А что ты хотела? Он просто спит.

— Я хотела спросить его, как он себя чувствует, он в школу сегодня собирается?

— Нет-нет, Светочка, нет, он не пойдёт, ему нельзя, я ему сейчас укол сделала, у него вчера температура была, он ещё пару недель будет дома сидеть.

«Температура? Вот дурак Пахомов! Сбежал из больницы, не долечился, и ещё курит!». Она осуждала Влада, но с другой стороны… Светлана сейчас говорила с его мамой, с его доброй и вежливой мамой, и девочкебыло приятно думать о том, что Пахомов сбежал из больницы, не долечившись, ради неё. Она ещё не до конца понимала свою ценность. Но ей уже льстило осознание собственной востребованности.

— Да… Понятно, — произнесла Света, — спасибо, Анна Владимировна. До свидания.

— До свидания, Светочка.

«Светочка». Мать Влада относилась к ней подчёркнуто хорошо, это чувствовалось.

Телефонный разговор и приятные мысли на пару минут отвлекли её от тревог. А тут в домофон позвонили. От этого звонка у неё похолодело всё внутри: кто это мог быть?

«Папа придёт только завтра, врач был вчера, сиделка только что ушла». Нет, она не будет открывать дверь, она даже к домофону подходить не хотела. Думала притихнуть и пересидеть. Но любопытство пересилило страх, подтолкнуло её к окну. Дело в том, что окно её спальни выходило во двор. И из него, если постараться, можно было увидеть того, кто стоит перед дверью парадной. Ей очень, очень нужно было знать, кто это звонит в дверь. Кто пришёл к ней в гости?

Она на цыпочках, словно её шаги могли услышать с улицы, подошла к окну. Подошла и тихонечко, всего на пару сантиметров, отодвинула штору. И одним глазом выглянула в окно. Блин! Машина стояла всё там же, и человек, водитель, сидел за рулём. Нет, значит, это не он звонит в дверь. А кто? Звонок-то не унимался. Она выглядывает ещё немного… И поняв, кто там пришёл, кидается к двери, к домофону. Это был тот человек, которому она доверяла, хотя немного и стеснялась его. Тот, с кем можно было поговорить.

Он обычно ездит на велосипеде, но тут пришёл пешком. На нём плащ из плёнки и бейсболка «СКА». Он снимает её, стряхивает с неё воду:

— Фу, а я думаю, дай зайду, вдруг ты дома, — отец Серафим стягивает свой мокрый плащ, от него, как обычно, пахнет потом, — служба утренняя закончилась, до вечерни ещё время есть, а матушки дома нет, вот и надумал к тебе зайти.

Света ему очень рада, по-настоящему рада, она, не дав ему разуться, бросается обнимать его.

— Здравствуй, дорогая моя, здравствуй, — он целует её в лоб. — А я деньги-то с аукциона ещё два дня назад получил. Всё никак не мог к тебе собраться. А ты знаешь, что эти мошенники-аукционеры удерживают десять процентов от суммы продажи?

Света это знала, это на сайте аукциона написано. Она согласно кивает и тянет попа из прихожей.

— Пойдёмте, батюшка. Чай попьём.

А он лезет под свою не очень свежую рясу, в карман брюк, достаёт оттуда бумажки. Протягивает всё Светлане:

— Это чек, а это деньги. Сто тридцать три тысячи семьсот рублей. Вот, давай посчитаем, всё ли там?

Деньги огромные, но, странное дело, сейчас совсем не им радуется девочка. Она рада тому, что к ней в гости пришёл этот неказистый и совсем не модный человек. Хороший человек. С которым ей не страшно. Да, раньше она его стеснялась и, встреться он на улице, попыталась бы пройти мимо, сделав вид, что не заметила, а тут ей опять захотелось его обнять. Пусть даже он опять пахнет потом. Еле сдержалась, чтобы не повиснуть на нём.

— Я вам сейчас чай сделаю, — говорит Света.

— Ну, что ж, чай — это прекрасно, давай, давай. А я пока к болезной пойду, поговорю с нею.