Борис Конофальский – Путь Инквизитора. Том 3. Божьим промыслом (страница 336)
— Мы уже думали о том, — сразу отзывается секретарь городского магистрата. — Прокурору будет выражено неудовлетворение, — и, понимая гримасу генерала, которую тот изобразил на лице, Цойлинг добавляет: — большего мы ничего сделать не можем, отозвать прокурора может только совет города. А мы… — он качает головой, — можем только лишь выражать своё мнение.
— Неудовлетворение? — Волков несколько секунд размышляет: вот кем нужно заняться будет Виллегунду, как только займёт место в сенате. Он оглядывает гостей и говорит им: — Уж и не знаю, господа, когда мне всем этим заниматься, больно много вы мне велений высказали, а меня, между прочим, в Вильбурге сеньор с докладом ждёт-не дождётся.
— Барон, ну придумайте же что-нибудь, — просит — и вправду просит — его бургомистр.
«Ах, как вовремя письмо от фогта пришло, — повторяет он про себя. — После него они ни про пушки, ни про стрельбу в городе и не вспомнили ни разу за весь разговор. Что ж, теперь я им нужен, и тем надобно пользоваться».
— А ещё, если герцог вдруг про эту историю с грабежами будет вас спрашивать, — Цойлинг, как и Ольбрехт, говорит явно заискивающе, — так вы Его Высочеству скажите, что во всём этом вины города нет, — он смотрит на бургомистра, а тот сразу соглашается:
— Конечно, ну какая же тут наша вина? Не мы же лодки на реке грабим.
— Не вы, не вы лодки грабите, — соглашается Волков и добавляет: — Вы только пойманных грабителей выпускаете.
Ольбрехт и Цойлинг после этих его слов молчат, а Вайзен первый раз за все переговоры начинает говорить:
— Если вам, господин генерал, надобно будет какое содействие от городского ополчения, вы только сообщите, что требуется.
— Да, что-нибудь будет надобно, — он прикидывает в уме, — может, люди будут нужны на заставы или верховья реки осмотреть, там всё в зарослях, в камышах опять же… Я велю своим офицерам с вами связаться, капитан, — и, уже обращаясь к бургомистру, добавляет: — Я начну собирать людей, как только вы мне передадите деньги.
— Так деньги мы уже привезли, — заявляет Ольбрехт и указывает на одного из людей, что пришёл с ним, — извольте пересчитать и дать расписку.
Волков только головой качает удивлённо:
— И как же вы, горожане, расторопны бываете, когда вас припечёт.
Гости ушли, а Волков объявил своим людям, что едет домой. И тогда Гюнтер ему напомнил:
— Петер Вольф должен прийти к обеду, ну, тот, что на должность к вам желает.
— Некогда ждать, — отвечает барон — и сокрушается: — Ни на что не хватает времени.
⠀⠀
⠀⠀
Глава 41
⠀⠀
Дело обернулось так, что про поганого прапорщика Бломберга пришлось на время позабыть, и барон, как только получил от горожан деньги, поехал в Эшбахт собирать отряд для поимки разбойника Ульберта Вепря и его обнаглевшей ватаги. Да, да… Вся эта кутерьма с речным раубриттером была ему на руку, но всё это могло отразиться на его репутации, а честно говоря, уже отражалось. Нет, конечно, никто его в том открыто не упрекал, но уж о том, что он, барон фон Рабенбург, не может навести порядок в верховьях реки уже всю весну и половину лета, купчишки, конечно, судачили за обедами в трактирах. Непременно о том говорили. Да и его людям: Кёршнеру, племяннику Бруно и его товарищу Цеберингу, купцу из Лейденица Гевельдасу, кузнецам, что последнее время стали на своих мельницах зарабатывать по-настоящему хорошую деньгу, выковывая железный лист и полосу, — в общем, всем мешал этот разбойник. Тревожил всех тех людей, что, помимо мужиков, наполняли кошель барона серебром. И то, что с ним нужно дело решать, и решать быстро, генерал над тем даже и не раздумывал, посему ещё в дороге он заговорил с Рудеманом:
— Ротмистр, снова будет дело для вас. Дело, с которым вы знакомы.
— Дело? — оживился тот. И тут же понял всё. — Опять Ульберта ловить купчишки надумали?
— Опять, опять, — говорит генерал невесело, — на сей раз денег дали, чтобы изловить его самого.
— Отряд собирать будем?
— Да, но на сей раз отряд побольше надобен, назначу я главным полковника Рене, вы вторым офицером пойдёте, ещё Вайзен — знаете его, он от города содействует — обещал. Пойдёте, проверите его бывшее логово, поищете его лодки…
— Если он не глупец, так на бывших местах мы ничего не найдем, — произносит ротмистр.
И генерал понимает, что он прав, и лишь говорит ему:
— Этого разбойника сыскать надо, где бы он ни был. Надоел он мне и многим другим. Так что вам с Рене и думать о том.
⠀⠀
⠀⠀
Духота летняя. Из кухни запахи на весь дом. Запахи неприятные. Сыновья орут… Старший вечно кричит, если что-то не по нему. Он, пробежав мимо отца, даже и не взглянул на него. Как будто отец сидит всегда на своём месте и никуда не уезжал последние пару лет. Учат его дурака, учат, и мать манерам учит, и монахиня пытается научить молодого барона почитать отца, но, кажется, все те науки приходят мимо бойкого мальчика. Только грамота кое-как у того в голове остаётся, да и то потому, что учитель барона — из сержантов, может и за ухо потрепать за нерадивость, а может и до розог дело довести, такое уже случалось.
А у данной от Бога супруги опять недовольное лицо. Видно, всё ещё злится, что не дозволил ей супруг в Мален ехать за покупками. В общем… дом.
Ему уже кажется, что этой ночью ему будет не заснуть, и он, надев домашние туфли и усевшись за стол, зовёт Гюнтера, чтобы тот нёс капли для сна. Их нужно выпивать заранее. Кроме них, он будет пить сейчас и настойки, прописанные Ипполитом. А жена тем временем приносит ему письма.
— Пришли вам, от ваших родственниц.
Два письма, оба не распечатаны, и то хорошо. И вправду, одно было от Брунхильды второе от Агнес.
Он распечатывает первым письмо… конечно, от Брунхильды.
«Хороший, видно, «угол» выделила ей казна архиепископа, если места «там хватит на всех».
А с ним рядом стоит у стола Элеонора Августа, она ждёт, пока он дочитает, и потом спрашивает:
— И что пишет сестрица ваша?
— В гости зовёт, — отвечает ей генерал.
А баронесса едко так у него интересуется:
— Одного вас, видно, зовёт, меня не зовёт?
На что генерал ей просто подаёт письмо — читайте. Дескать, видите, сестра зла не помнит и приглашает и вас тоже. И жена его, схватив бумагу, начинает её читать быстро и жадно, а дочитав, поднимает на него глаза, а в них радость… И надежда светится в её лице…
— И что же? — спрашивает у него супруга едва не с замиранием сердца. — Поедем?
— Нет, — разбивает все надежды баронессы Волков. — Мне не до визитов, и не до Ланна. Один ваш родственник на реке буйствует, проходу купцам не даёт, второй ваш родственник ждёт меня в Вильбурге для отчёта. Какой мне Ланн?
И её лицо сразу становится серым и обычным, в нём и проблесков от надежд не остаётся.
— Вот и всегда вы так, — говорит жена; всякому видно, что рухнувшие надежды её огорчили, она бросает письмо на стол, потом порывается уйти, но не уходит, а садится за стол рядом с ним, удручённая.
Волков глядит на её лицо, на глаза, в которых вот-вот могут появиться слёзы, которые его всегда злят… Нет, она всё так же ему немила, как и в первый день их знакомства, а ещё она глупа и по-женски зла… У неё дурной норов, просто невыносимый, но… главную свою миссию, миссию всякой доброй жены, его супруга выполняет безукоризненно.
Она рожает ему сыновей.
Крепких, здоровых, горластых, драчливых сыновей… Одного за другим. И посему он говорит ей:
— Если хотите, возьму вас в Вильбург.
— В Вильбург? — баронесса, кажется, не верит своему счастью. — С детьми?
И он, зная про то, что три дня в одну сторону с этой семейкой могут свести его с ума, всё равно соглашается:
— Хорошо, берите этих своих крикунов, если не хотите хоть немного побыть в покое.
— А когда же поедем?! — она вскакивает со стула.
— Через день или два, как покончу с делами. Надобно Карла дождаться. Он с отрядом уже должен быть где-то у реки. Ещё и в Мален нужно будет заехать, а уже только оттуда в Вильбург поедем.
«Век бы его не видеть!», — думает генерал.
Жена же его от счастия закатывает глаза:
— Господи! Вильбург! Дворец, обеды… Платье мне надобно новое. Не в этих же лохмотьях ехать. Наш дом поглядим.
Супруга убежала… Побежала рассказывать радостную новость сыновьям и матери Амалии — конечно же, баронесса собиралась взять её с собой. А Волков стал читать письмо от Агнес: