Борис Конофальский – Путь Инквизитора. Том 3. Божьим промыслом (страница 335)
⠀⠀
⠀⠀
Глава 40
⠀⠀
Едва прокричали петухи, ещё даже булочники не стали перекликаться с молочницами, как он уже поднялся и стал умываться. А Гюнтер, поливая ему, и сообщил:
— Госпожа Клара рекомендовала вам посмотреть одного молодого человека, он сын старшего лакея, одного из старших, что служит у них. Госпожа Клара сказала, что мальчик расторопный, но у неё в доме и так много лакеев.
— А, — понял Волков, — ты про помощника для тебя.
— Именно.
— Ты и госпожу про это спросил?
— Вы хотели грамотного, в деревне у нас таких поискать, ещё чтобы доверить можно было; вот я у госпожи и поинтересовался, — продолжал Гюнтер.
— Ладно, подумаем, — говорит господин. — Посмотрим.
А его человек ему и говорит спокойно, так же, как обычно с ним разговаривает:
— Посмотрите, конечно, господин, но имейте в виду, нам тут выбирать особо не приходится.
— Что? — этого генерал не понял. Он вытирал лицо и шею свежим полотенцем. — Почему это не приходится?
— Потому как немногие готовы идти к вам в услужение, — так же просто продолжает слуга.
— Ну-ка объясни, — требует генерал, отдавая слуге полотенце.
— Вы велели искать себе слугу умелого, смышлёного, и чтобы грамотен был, я таких и искал. Но как кто приходил, так первым делом спрашивал, много ли будет езды.
— Езды? — уточняет Волков.
— Да, переездов. И когда говорю, что вы на месте не сидите, так все и уходят. И то понятно, люди все семейные, семью оставлять им нельзя. Кому захочется мотаться из стороны в сторону по всем окрестным землям? А ещё спрашивают, берёте ли вы слуг на войну.
Тут уж генерал смеётся:
— Да как же человеку на войне без слуг?
— Я так и говорю им, так те сразу: нет, не нужно такой нам службы, — тут Гюнтер замирает: — Господь милосердный, какие страхи я вытерпел у Гернсхайма, — он качает головой, — а холод какой тогда случился… А в Винцлау… Там меня вообще едва не убили…
— И зачем же ты про это всё говорил соискателям должности? — недовольно спрашивает господин.
«Конечно, этот олух такого порассказать может, что никто ко мне на должность идти не захочет».
— А зачем же мне врать? — в ответ спрашивает у него слуга.
— Поменьше болтал бы, так имел бы уже помощника, — назидательно произносит господин. — Ты того юношу бери, раз его госпожа Кёршнер рекомендует.
— Да, господин, — отвечает слуга и начинает подавать хозяину платье, начиная с чистого белья.
— Как его звать?
— Юношу? Петер, — отвечает Гюнтер. — Петер Вольф.
Завтрак надо было ждать, кухня в этом благодатном доме начинает работать до зари, но к тому времени, когда генерал уже думал выезжать, приготовлено ещё ничего не было, так и поехал он, выпив всего лишь стакан молока и съев маленькую и сладкую сдобную булку.
«Надо всё-таки просить по утрам кофе».
Никак он всё не мог приучить поваров Кёршнеров варить кофе. Это оттого, что хозяева дома никак не привыкали к этому удивительному напитку. Хотя хозяйка иной раз и могла выпить с ним за компанию чашечку.
⠀⠀
⠀⠀
Но и у епископа, к которому барон отправился ни свет ни заря, он как следует не позавтракал. У первосвященника города и графства Мален завтрак был весьма скуден: хлеб и немного масла, сыры, теплая вода, вот и всё. И не пост вроде, а ничего сытного на столе у того не было. Генерал у него не задержался, поговорили снова о новом храме в Эшбахте, чуть-чуть о приглашении Волкова в Ланн, причём ничего нового епископ на сей счёт не сказал, лишь сказанное уже повторил; также поговорили о настроениях горожан. И тут уже епископ порадовал генерала, ещё раз подтвердив, что народец городской всё ещё возмущён теми событиями, что были в городе месяц назад, и что жалеют маленького графа.
В общем, у епископа Волков был недолго и уехал от него голодным. Он уже думал поехать за город и найти того самого прапорщика Бломберга и поговорить с ним, но так как вся эта затея могла затянуться, надо было сначала позавтракать. И ему, и его людям тоже, им ведь ни молока, ни хлеба с утра не перепало; а посему генерал решил вернуться к Кёршнерам. Но едва он вылез из кареты, как старший лакей, встречавший его во дворе, ему сообщил:
— Вас дожидаются господа.
— Господа? — впрочем, Волков удивлён не был.
— Бургомистр и с ним господа ещё.
Волков поднялся в большую столовую, где и вправду нашёл бургомистра, а с ним ещё и первого секретаря магистрата Цойлинга, капитана Вайзена и ещё двух господ, которых Волков не знал. Они завтракали вместе с хозяевами дома, и Клара Кёршнера сразу стала звать барона за стол, и он сел завтракать. Обильный и сытный завтрак, казалось бы, должен был его занять… Но нет, дела с которыми пожаловал городской голова, были важнее всякого завтрака.
— Господин генерал, — сразу перешёл к делам бургомистр Ольбрехт, и даже присутствие за столом дамы его от того не остановило. — Вчера сенаторы, а также иные важные люди города держали совет — и в итоге решили просить вас навести наконец порядок на реке, прекратить разбои.
— Письма соседям с извинениями мы разошлём сегодня же, — заверил его секретарь магистрата. И продолжил: — Казначейство выделит вам на поимку разбойников тысячу двести талеров…
«Мерзавцы. Вот как, значит, о прибылях своих забеспокоились».
Прибыль есть прибыль, дело обычное. Но вот что действительно удивило генерала, так это прыть, с которой извечно медленные бюргеры принялись за дело; и тогда он спросил у гостей:
— Господа, я чего-то не знаю? — тут он случайно взглянул на хозяина дома и по его ухмылочке понял, что угадал. И его догадку сейчас же подтвердил господин Цойлинг:
— Вчера днём было получено письмо от фогта Фринланда господина Райслера, — сообщил он это после вздоха, после которого генерал понял, что письмо то было вовсе не дружеским. Не тем, что добрые соседи пишут друг другу.
— И что же вам, любезные господа, написал фогт Фринланда? — генерал улыбается. Он догадывается по их лицам, что в письме том было для горожан что-то очень неприятное. — Обещает не пускать ваши лодки с товарами на свои пирсы?
— Ах, если бы, — невесело продолжал секретарь магистрата. — Он обещает конфисковывать товары с наших лодок, в счёт ущерба, что нанёс Ульберт купцам из Фринланда.
«Ах, каков молодец фогт. Вот припугнул купчишек так припугнул».
— Он обещает конфисковывать двукратно от утраченного, — замечает тут бургомистр. — Прислал нам счёт, пишет, что купцами Фринланда потеряно товаров и денег почти на двадцать одну тысячу талеров, он просит город возместить… Нам кажется, что цифры завышены, и у нас…
Но здесь генерал жестом прервал его: подождите, подождите… И повернул беседу в нужное ему русло:
— Господин секретарь сообщил вам, что графиня фон Мален решила ввести в совет города своего сенатора вместо того, что представляет графа сейчас?
Тут бургомистр лишь руками развёл:
— Сенаторы мои начальники; ни препятствовать их назначению, ни содействовать я не в силах. Это уж как решат горожане и многоуважаемый барон. Я приму всякое решение.
«Хитрый мерзавец, — Волков даже разозлился на бургомистра. — Ни «да», ни «нет», подлец, сказать не хочет».
Но снова заговорил секретарь:
— Вчера за разговором я упомянул о вашей просьбе, барон; никто из присутствующих против господина Виллегунда не высказался.
«На всё теперь торгаши согласны, хоть Виллегунда, хоть чёрта я в совет предложи, на всё пойдут, лишь бы я их избавил от Ульберта… Ах, как вовремя пришло письмо из Фринланда».
А бургомистр продолжил:
— Ещё фогт в письме пишет, что жалобу он отправил в Вильбург, в канцелярию Его Высочества.
«Какая прелесть, молодец фогт. Вон как бюргеров припекло… Удивляюсь, что они ночью после этого письма не прибежали ко мне. Видно, всю ночь думали, что теперь делать».
— Господин барон, — снова заговорил секретарь, — вы ведь знакомы с господином Райслером?
— Знаком, — отвечает ему Волков, он и вправду знал Райслера, — фогт был на свадьбе моего племянника и Урсулы Райхерд.
— Господин барон, — вкрадчиво начал Ольбрехт, — фогт Райслер обещает начать изымать наши товары уже на той неделе.
— И? — улыбается генерал.
— Не могли бы встреться с ним, — продолжает бургомистр, — попросить отсрочки? Отсрочки до того момента, пока вы не изловите разбойников.
— И что же я ему скажу? — Волков буквально потешается над представителями города. — Скажу, что изловлю злодеев, чтобы городской прокурор их всех снова выпустил, и они всё начали по новой?