Борис Хачатурян – Государственное право Хабаровского края. Монографическое учебное пособие (страница 31)

Такое отношение к данному вопросу, на наш взгляд во многом объясняется тем, что: во-первых, для России, это (изучение государственно-правовой ответственности и государственное строительство в субъектах РФ) сравнительно молодые институты российского государственного права322. Во-вторых, закрепление норм об ответственности публичной власти в федеральном законодательстве, а не в Конституции РФ323, что вызывает многочисленные дискуссии среди юристов, Подлил «масла в огонь» и призыв Б. Н. Ельцина, прозвучавший 06.08.1990 г. во время визита в Казань: «Берите суверенитета столько, сколько сможете проглотить», повторённый в Уфе324, которым субъектам РФ были предоставлены права, но не определялась ответственность. И как результат, после того, как субъекты Федерации «захлебнулись» региональным безответственным суверенитетом, переход в новую политическую и социально-экономическую действительность для большинства населения России имел противоположный ожиданиям итог.

А поэтому, вопросы государственно-правовой ответственности субъектов РФ, её места в российской правовой системе до настоящего времени исследуются крайне эпизодически, формулировки даются расплывчатые, связывая основание её наступления в основном, с деликтом325, оставляя без внимания ответственность органов и должностных лиц за положение дел в субъекте перед населением.

Так в 2001 г. А. А. Кондрашев диссертационном исследовании на основе общетеоретических положений попытался сформулировать понятие государственно-правовой ответственности субъектов Федерации как «…правовую связь (состояние), возникающую вследствие несоблюдения правовой нормы одним из участников конституционного правоотношения (органами государственной власти субъекта федерации), воплощённую в установлении нормативного требования, обращённого к субъекту федерации, подвергнуться государственному осуждению, и реализующуюся в применении государственно-принудительных средств в виде разнообразных ограничений (отмена или приостановление действия правового акта, принуждение к исполнению неисполненной обязанности, в том числе, и путём применения вооружённой силы), либо в восстановлении нарушенных прав или правопорядка, собственно, субъектом федерации под прямой угрозой использования государственного принуждения на основании существования особого свойства-суверенитета, принадлежащего исключительно федерации»326.

Поддерживая мысль А. А. Кондрашева о принуждении, Э. Г. Липатов в 2009 г. писал «По мнению А. А. Кондрашева, с которым мы согласны, специфика принуждения в конституционном праве, в отличие от гражданского или трудового, базируется на том, что основными его адресатами являются властные субъекты – государство, государственные органы, должностные лица, осуществляющие публичные политические функции. Поэтому и возможность принудительной правореализации нормативных предписаний упирается в разработку особой системы способов (мер) принуждения властных субъектов к исполнению своих обязанностей либо путём возложения определённых обязанностей, либо ограничений в основном организационного порядка. Именно эту задачу и выполняет такая разновидность юридической ответственности, как конституционная, т.е. ответственность за наиболее существенные нарушения норм конституционного права»327.

Интересную меру конституционно-правовой ответственности субъекта РФ предложила в 1998 г. И. А. Умнова – преобразование статуса субъекта Федерации вследствие признания несостоятельности территории в том статусе, который ей предоставлен. В результате применения такой меры субъект будет присоединён к другому субъекту Федерации в качестве административно-территориального образования либо на его основе будет образована федеральная территория328. Правда с такой мерой не все согласны, хотя положение дел в отдельных субъектах РФ, прежде всего в республиках, настоятельно требуют её применения.

Что касается государственно-правовой ответственности органов государственной власти субъекта РФ и их должностных лиц, то здесь имеется более значительный пласт научных работ, где авторы пытаются дать её понятие, основания и последствия применения.

Так, формулируя в диссертационном исследовании в 2004 г. понятие ответственности должностных лиц субъекта РФ Р. А. Сахиева отмечала, что это «…закреплённая конституционно-правовыми нормами обязанность отвечать за несоответствие своего юридически значимого поведения предписаниям этих норм, обеспечиваемая возможностью применения мер государственного (или приравненного к нему общественного) воздействия»329.

Поставив задачу «…обосновать понятие и значение конституционной (уставной) ответственности органов государственной власти субъектов РФ» А. С. Сучилин в кандидатской диссертации (2003 г.) предлагал понимать под ней «…обусловленную нормами Конституции РФ, федеральных законов, конституций (уставов) субъектов РФ необходимость органов государственной власти субъектов РФ отвечать за своё юридически и политически значимое поведение в установленном порядке и действовать в соответствии с возложенными на них обязанностями, а в случае отклонения – претерпевать определённые лишения (последствия и т.д.)». При этом «Основанием конституционной (уставной) ответственности выступает конституционный (уставный) деликт (правонарушение), представляющий собой неправомерное деяние (действие или бездействие) соответствующих субъектов, которое причинило либо могло причинить ущерб (вред) соответствующим конституционным (уставным) правоотношениям»330.

В диссертационном исследовании А. В. Мачинского (2010 г.) проанализировано понятие конституционного деликта, его объект, субъект, объективная сторона, субъективная сторона. Изучены содержащиеся в федеральном законодательстве санкции: предупреждение, временное ограничение полномочий органов государственной власти субъектов РФ, досрочное прекращение их полномочий331.

Такое же понимание конституционно-правовой ответственности органов государственной власти субъектов РФ и в ряде учебных пособий.

Например, авторы учебного пособия «Региональное право» (2008 г.) выделяли «…семь видов конституционно-правовых деликтов депутатов законодательного органа государственной власти» закреплённых в нормативных правовых актах дальневосточных субъектов РФ, но ни один из них не связан с общим положением дел в субъекте. Что касается ответственности органов государственной власти субъектов РФ, то здесь авторы ограничились перечислением норм федерального законодательства332.

В учебнике «Уставное право города Москвы» (2009 г.) говоря об основаниях досрочного прекращения полномочий Мэра Москвы (высшего должностного лица субъекта РФ) авторы писали, что большинство таковых «…представляет собой „рядовые“ случаи, распространяемые на всех политиков и государственных служащих (смерть; отставка по собственному желанию, признание судом недееспособным, ограниченно дееспособным, безвестно отсутствующим или объявление умершим; вступление в законную силу обвинительного приговора суда; выезд за пределы Российской Федерации на постоянное место жительства; утрата гражданства Российской Федерации). К иным случаям досрочной отставки высшего должностного лица (руководителя высшего органа исполнительной власти) субъекта РФ относятся случаи отрешения его от должности главой государства, в рамках так называемого института федерального вмешательства в дела субъекта РФ»333.

Говоря об ответственности Московской городской Думы, авторы учебного пособия отмечали, что основаниями для досрочного прекращения полномочий Мосгордумы являются: принятие Думой решения о самороспуске в порядке, предусмотренном законодательством города Москвы; роспуск Думы Мэром Москвы (основания роспуска парламента установлены федеральным законодательством); вступление в силу решения Московского городского суда о неправомочности данного состава депутатов Думы, в том числе в связи со сложением депутатами своих полномочий; роспуск Думы Президентом РФ по основаниям, предусмотренным федеральным законодательством.

Необходимо отметить, что до внесения в Федеральный закон №184 специальной статьи 3.1 «Ответственность органов государственной власти субъектов Российской Федерации»334, отдельные субъекты Федерации самостоятельно, как правило, в своих конституциях (уставах), определяли институт ответственности органов государственной власти субъекта РФ, и эта практика была «одобрена» Конституционным Судом РФ335. С принятием соответствующего дополнения в 2000 г. большинство субъектов, дублируя федеральную норму (ст. 3.1), закрепили её в своих конституциях (уставах)336.

Ответственность депутатов и глав субъектов РФ, в большинстве своём, была регламентирована уже в первых редакциях уставов субъектов РФ337. Но после внесения в Федеральный закон №184 дополнительной ст. 29.1338, содержащей норму об ответственности глав субъектов РФ законодатели некоторых субъектов РФ внесли такую же норму в свои конституции (уставы)339.

Несколько непонятная ситуация сложилась с правовой регламентацией ответственности органов государственной власти субъектов РФ и их должностных лиц перед населением. Начав изучать этот вопрос авторы данного издания пришли к выводу, что в нормативных правовых актах как Федерации, так и субъектов РФ, термин «ответственность органов и должностных лиц субъектов РФ перед населением» не используется и научными кругами практически не исследуется, по крайней мере, в интернете авторам не удалось обнаружить научных статей посвящённых этой проблеме.