Борис Громов – Беззаконные края (страница 45)

Утром четвертого дня «в гостях» за нами пришел посыльный. По серьезному виду и я, и Лена поняли: все, момент истины. Сейчас будет решаться наша судьба, сейчас станет понятно, за что погибли трое хороших ребят, за что мы убивали «викингов» и гробили дорогую и редкую технику, ради чего вообще проделали весь этот, может, и не очень долгий, но уж точно опасный путь. И стоило ли все оно того?

Кроме Беглеца в комнате, больше всего похожей на переговорную и, скорее всего, ею и являющейся, – только необычно крупная кошка. Красавица, серая, без единого пятнышка, с длинными, будто у рыси, кисточками на кончиках ушей. Видать, не обошлось в предках без мейнкуна. Лежит себе на стуле с видом хозяйки.

Еще трое мне незнакомых мужиков проходят в дверь следом за нами. Не здешние. Не знаю, как объяснить, но – нутром чую: не наши. Знаете, как в прежние, довоенные времена иностранцев на улицах Москвы видно было… Вроде и не говорят ничего, и одеты не сказать, что приметно, а все равно из толпы выделяются. Именно своей нездешностью, чужеродностью. Вот и эти такие же.

Один из вошедших опускает на пол маленькую, но явно тяжелую, куда тяжелее, чем она должна весить при таких размерах, сумку. В ней глухо звякает металл. А на столе перед Фоминым – небольшой светло-серый контейнер очень характерного вида. Что в нем – понятно и так. В нем лежат жизни сотен, а то и тысяч людей. За которые нам с Леной платить нечем.

Вы знаете, как обрывается у человека сердце? Вот я это только что почувствовал. Эти чужаки – тоже покупатели. И, в отличие от нас, им есть чем заплатить. Твою-то мать, тогда зачем же ты, Петр Михайлович, за ногу тебя и об угол, нас сюда приволок? Зачем тебе это представление?!!

Беглец что-то говорит, я слышу голос, но не могу разобрать слов, хотя до него буквально пара метров. Лена делает пару шагов вперед и проводит кончиками пальцев по чуть шероховатому пластику крышки контейнера. И оборачивается ко мне. В глазах у нее стоят слезы, на лице – выражение совсем детской беспомощности. Она словно просит у меня поддержки. А чем я тут могу помочь? Убить тут всех, схватить ящик и бежать к выходу? Да мы даже из комнаты не выйдем – снаружи двое часовых при автоматах. Поэтому я просто беру ее под локоть и прижимаю к себе. Лена идет вслед за мной.

– Обожди, – раздается за спиной голос Беглеца под шорох поехавшего по столу пластика. – Не урони!

Контейнер абсолютно точно сместился по столешнице в нашу сторону на добрых полметра.

Покупатель-иностранец начинает что-то истерично вопить про то, что так поступать нельзя, про то, что он покупатель, у которого есть что отдать за товар. Вываливает из сумки золото, много, килограммов десять там, никак не меньше. Но вся эта истерика с брызгами слюны прекращается, когда Беглец, будто заколачивая гвозди в крышку гроба, отвечает:

– Я русский. Я жизни своих людей на золото не меняю.

Дальше все было как в тумане. Лена, роняя на пол крупные слезы, шла по коридорам, прижимая к груди контейнер с ампулами вакцины. Я следовал за ней чуть позади, за правым плечом. Клянусь, если бы в тот момент кто-то попытался отобрать у Лены ее драгоценную ношу, я загрыз бы этого человека. Просто загрыз, зубами, насмерть, как грызут свою добычу волки. И тут меня осторожно дернули за рукав. Я развернулся, готовый бить, без пощады, наглухо, но остановился, увидев давно знакомое лицо человека, которого я не видел больше четырех лет. Копец, тот самый, что «ударение, пожалуйста, на первый слог».

– Евгений… – я на мгновение замешкался, вспоминая, – Витальевич? Вы? Вы откуда тут?

– Я, Саша, я, – улыбается он. – И можно просто Евгений, я тебе, товарищ бывший майор, давно не начальник. Пойдемте, ребята. Дело у меня к вам, как говорится, на сто рублей.

С бывшим представителем руководства ЧВК «Стрижи», тут занимавшим «скромный» пост заместителя начальника разведки, мы проговорили около часа. Тот передал нам сразу два весьма пухлых конверта. В одном – полная спецификация на вакцину, чтобы в Кирове смогли как можно быстрее запустить производство, благо мощности производственные там серьезные. Во втором – наработки здешней разведки и контрразведки по – я сначала ушам своим не поверил, – «бурлакам»! Оказалось, что таинственные «бизнес-партнеры» этих чертовых торгашей и виновники начала эпидемии – одни и те же люди. Оттого и вакцина у них оказалась практически сразу. Оттого и рейдовая группа «новых викингов» на нас вышла, будто по радиомаяку.

Нет, ну а что? «Ничего личного, только бизнес» – так, кажется, любили раньше говаривать янки? Если есть возможность заработать денег – почему нет? И неважно, что ради этого сначала должны умереть люди. Много людей. Вот только правдива и старая русская поговорка: «Бог – не фраер». И уже на базе «бизнес-партнеров» приключилось кое-что очень нехорошее. И теперь они сами вынуждены стоять в роли просителей и покупателей перед теми, у кого есть спасительная вакцина. И именно их так жестко, если не сказать жестоко, обломил буквально только что у нас на глазах Петр Фомин по прозвищу Беглец, безжалостный командир отморозков-«химиков» из жуткой «Зоны-31».

А вакцина… Как нам сказал Копец, официально вакцину разработали в Кирове, вот Лена с Андреем и разработали. Очень талантливые молодые люди! В «Зону» же мы катались за крайне редкими, но дико важными ингредиентами, которых у вятских в нужный момент просто не оказалось. Все, конец сказочке[48].

Вопросы есть, товарищ бывший майор? Вопросов традиционно нет. Ну, значит, никто не смеет вас больше задерживать, дорога вам теперь предстоит неблизкая.

Обратно я гнал «Тигр» буквально на пределе возможностей. Без остановок, без сна, без отдыха. Лена в пассажирском отсеке присматривала за Егором и Виктором, которые наотрез отказались оставаться в Старопетровске даже до момента выздоровления и потребовали везти их домой. За всю дорогу я остановился ровно дважды. Первый раз возле выгоревшего дотла остова нашего «Фольксвагена». Беглец оказался прав: поведенная огнем дверь в салон была распахнута, асфальт вокруг пестрил грязными следами, оставленными явно подошвами, перепачканными в гари и саже, а сейфа с золотом в салоне я не нашел. «Викинги» абсолютно точно знали и где мы поедем, и что везем, и даже где груз держим. Чертовы торгаши! Второй раз – чтобы залить в бак солярку из запасных канистр. Причем остановился, совсем немного не доезжая Пошехонья, когда двигатель уже начал захлебываться и глохнуть прямо на ходу, а красная лампочка индикатора топлива чуть не раскалилась, моргая. Кстати, в Пошехонье позади меня рухнул-таки с диким грохотом, подняв огромное облако пыли, мост. Думаю, местные жители «этого ублюдка на броневике» еще многие годы будут вспоминать «тихим добрым словом», но мне было совершенно плевать, я даже не притормозил поглядеть на дело рук своих. Мы и так слишком задержались. Там, впереди, люди продолжали умирать от страшной, в военных лабораториях выведенной лихоманки.

Как кировские часовые по нам с ходу огонь на поражение не открыли – понятия не имею. Нужно отдать должное их выдержке и опыту. Вид у меня, наверное, в тот момент был тот еще: осунувшийся, бледный, с красными, воспаленными от недосыпа глазами. Я буквально вывалился из-за руля «Тигра» и хрипло рыкнул:

– Вызывайте Ивана Кольцо! Срочно! К нему, мать его, брат с Севера приехал! Гостинцев привез!

Кольцо приехал не один, а с компанией. Вместе с ним на КПП прилетела карета «Скорой помощи» с реанимационной бригадой – едва оправившегося от ран Егора дико растрясло, и у него снова открылись раны. Да и Витя выглядел бледным. Но счастливым. Уж не знаю, о чем они там с Леной всю дорогу говорили, но… В общем, так, как она смотрела сейчас на него, на меня еще ни одна женщина за всю мою жизнь не смотрела. Знать, не судьба тебе, Саша, автомат на гвоздь повесить. Тихая семейная жизнь будет у других, а тебя ждет полная необычайных приключений жизнь охотника за головами.

Буквально следом за Иваном примчал еще один представитель городской администрации. Причем тот, которого на прошлом заседании я так и не увидел, – представитель Большого Брата, контрразведчик. Вопреки всем стереотипам, был он не неприметным «серым мышом», а совсем наоборот, здоровенным, жизнерадостного вида амбалом с румянцем во всю щеку. Протянул при знакомстве ладошку, больше похожую на совковую лопату, представился Владимиром Лапиным. «Можно просто Володя…» Ага, знаем-знаем: «Меня зовут Вова, просто Вова». Провести человека вроде меня крайне сложно, я, как ни крути, вот уже четыре года среди бывших урок вращаюсь. А там народ такой, что даже на вопрос: «Который час?» – скорее всего ответит: «А ты с какой целью интересуешься?» Меня внешняя, показная простодырность «просто Володи» не обманывает совершенно, я людям прежде всего в глаза гляжу, а уже потом – на выражение лица и все остальное. И глаза у товарища Лапина умные и холодные. Да уж, у такого человека во врагах лучше не числиться, его враги на свете явно не заживаются.

– Александр, нам из Старопетровска радировали, что с вами передали чрезвычайно важную информацию…

– Даже две, – устало мотаю головой я. – Получите, распишитесь.

И протягиваю Лапину оба конверта.