Борис Гречин – Летящие лепестки (страница 2)
Если сам Смердяков – христианин или если христианин – Фёдор Павлович Карамазов, нет ничего ужасного в отказе от отчей веры этих двух. Не обеднеет от этого отказа ни христианство, ни христианская община. Нет беды в отказе от того, чему и раньше не имелось внутреннего следования.
Если вера – следствие механического рождения в нации, а не дело сознательного выбора человека, в ней нет подвига. Там, где нет подвига, не может быть и мученичества.
Нам смешон и жалок Смердяков, говорящий о том, что смысла в мученичестве нет. Но, если поверить в то, что религия даётся человеку через рождение и предопределяется рождением (а это – неправда), опровергнуть иезуитскую, тошнотворно-буржуазную логику Смердякова оказывается невозможно.
*****
Гения от обычного человека отделяет подвижность ума, отсутствие тех стен внутри ума, которые мы возвели сами. Эти стены – предубеждения, предрассудки, шоры, ригидные оценки, которые мы раздаём другим людям и событиям. Этими стенами мы защищаем от боли свою иллюзорную личность. Причина их создания – наши омрачения. Отсюда более чистое сознание – это одновременно и более ясный, более острый ум. Если бы не наши страсти, мы все могли бы быть если не гениями, то одарёнными в разных областях людьми. Вот отчего именно религия заостряет ум.
*****
Честертон, если бы он был жив, заметил бы, что нигде нет так много пошлости, как в религии. Речь о тех, кто, уже оказавшись внутри религии, стремится её использовать для обслуживания своих мелких интересов.
Пошлый человек хуже фанатика. Фанатик дик и невежественен, но желает вести других к благу. Пошлый желает блага лишь для себя. Он вызывает не гнев высших существ, а только их равнодушие.
*****
Потребность в культе – словно дыхание. Она есть и у «архаичного» человека, и у современного. Культ рождается из восхищения чем-то более высоким, чем сам человек. Мы, люди, живём в природе, но мы живём и в духе. Наши пока не раскрытые органы позволяют нам смутно ощутить, что мы не одни в духовном мире, что есть существа более совершенные, чем мы. Из этого ощущения – и желание поклониться более высокому. Оно существует у каждого. Когда кто-то говорит, что свободен от «невежественной потребности в культе», это смешно. Разница – всего лишь в том, что́ мы видим высшим. Даже те, кто борется с религией, поклоняются своим идолам, куда более пошлым.
*****
Кто-то думает, что можно сочетать буддизм и неоязыческий «позитивный настрой». «На двух конях решили вы прогуляться? Седалища не хватит!» – словами графа Калиостро из советского фильма.
*****
Похоронившим религию и отплясывающим на её костях: зачем нужно относиться к другому человеку с любовью и интересом? Зачем вообще сто́ит любить и уважать других людей, если в вашей либертариански-гедонистической картине мира именно «Я», а не другие, есть центр Вселенной? Дай нам ответ, коллективная мысль современных просветителей!
Не даёт ответа.
*****
Не надо спешить верить моральным суждениям четырнадцатилетних. И моральным суждениям двадцатилетних тоже не надо спешить верить.
*****
Распутство, даже беснование распутства в современной городской жизни – не абсолютное зло. Те, кто хочет действительно упражняться в добродетели, именно в современной городской жизни находят для себя поле свободы, на котором и растёт добродетель. Не так велика заслуга удержаться от распутства в монастыре, тюрьме или на селе со строгими патриархальными нравами, но эта заслуга увеличивается в распутном окружении, которое предоставляет современность.
*****
Новое поколение – поколение «удэн». У – упрощение жизни. Д – демонстрация себя. Э – эгоизм. Н – наивность.
*****
Кто молится на вещи и мирские достижения вместо того, чтобы их утилитарно использовать, тот утилитарно использовать будет – религию. Человек устроен так, что в его уме не могут существовать одновременно две святыни.
*****
Ни от кого нельзя требовать подвига. Подвиг – это всегда усилие сверх обычного, он всегда совершается добровольно, из любви к людям – так же, как семья создаётся из любви к отдельному человеку. Некрасиво вынуждать любовь или пытаться её купить. То же верно и про подвиг.
*****
Есть четыре черты, которые современный мир воспитывает в людях. Требовательность к другим при снисходительности к себе. Равнодушие к чужому подвигу и отсутствие благодарности. Суеверие: неготовность к смерти в сочетании с наивной верой в то, что любая проблема решается и любая болезнь лечится. Жестокосердие. Если мы хотим хотя бы приблизиться к Освобождению, надо заменить их на полностью противоположные.
*****
С религиозной истиной нужно обращаться так же осторожно, как с опасным оружием, понимая вес каждого слова и его последствия для жизни. Кто не понимает этого, вероятно, не созрел для проповеди своей веры.
Если некто не готов пожертвовать жизнью за проповедь истины или, как минимум, не считает, что истина не менее ценна, чем жизнь, – такой человек едва ли в полной мере верит в то, что проповедует.
*****
Мы потеряли восприятие слов как духовной реальности. Мы коллекционируем разные виды учений, набиваем ими голову, потому что для нас слова весят не больше, чем бумага, на которой они написаны. А должны они быть как свинцовые шарики.
*****
Рассуждения о том, что́ сильнее, буддизм или христианство, исключительно детские. Они похожи на спор детей о том, кто сильней, кит или слон. Всё это просто смешно. Вопрос религиозного самоопределения – очень тонкий, тайный, внутренний. Такое самоопределение происходит не «с позиции силы». А если с позиции силы происходит такой выбор, то это – «детский» буддизм и «детское» христианство.
*****
В каждой религии есть душа. Душа религии – это Трансцендентное, сверхобыденное: нечто, что не сводится к договорённостям, решениям, описаниям, конвенциям, словам. Религиозные гении – те, кто дал возможность попробовать другим это сверхобыденное на вкус.
В сообществе верующих людей это сверхобыденное, душа религии, или присутствует, или нет. Когда оно присутствует, мы понимаем: оно находится по ту сторону наших повседневных переживаний, и сил самостоятельно это нечто сконструировать у нас не имеется. У нас настолько же мало шансов создать это нечто самим, как у тени мало шансов повлиять на хозяина тени или у героя книги – на читателя этой книги.
Именно это нечто, душа религии, определяет, как нам следует поступать и как не следует. Иногда это совершенно неудобно. Но это неудобство и является признаком подлинности. Только когда сверхобыденное присутствует, мы называем сангху, церковь и пр. – настоящими.
*****
Мир ходит на голове. Чёрное называется белым, белое называется чёрным. Нравственное усилие называется пороком. Порок называется нравственным усилием. Люди гордятся тем, что набили татуировку, и стыдятся посещения исповеди. Люди стыдятся того, что их племянник подходил к причастию, и гордятся тем, что их племянница танцует в стрип-клубе. Почему? Причин много. Одна из них – это всем удобно. Существующее положение всем удобно. Противоположное неудобно. Наше нравственное развитие не удобно, не выгодно и не интересно никому, кроме нас самих, а если уж и нам неинтересно, то – вообще никому во всём свете. Когда людям что-то невыгодно, они пытаются это остановить. Возможно, нам и не нужно посторонней помощи: мы сами охотно останавливаемся, сами встаём вверх ногами. Тогда мир принимает привычную картину и удобные очертания. Но если мы всю жизнь будем ходить вверх ногами, то у нас однажды отвалится голова.
*****
В средние века в Европе была идея всеблагого и всемогущего Бога. Наконец христиане осознали, что один атрибут противоречит другому. Их душа не вынесла этого противоречия, и они демонтировали Бога полностью. Но свято место пусто не бывает. Вместо Бога появился культ человека, который выродился в культ тела и сексуального наслаждения. Погрешить против этого культа сегодня – страшное дело. Но это та религия, которая никого не спасает.
*****
Черты воинствующего обывателя: бестрепетный эгоизм и неготовность считать важным что угодно, кроме своих интересов; уверенность в своей безошибочности; скрытая или открытая неприязнь к великим людям.
*****