Борис Бета – Том 2. Лошадь Паллада (страница 3)

О пышнопламенном раскате? Да, будет сила в трубаче: Труба зовет – зовет Россия, – И сладко плакать на плече Родного воина и сына. И слух о славе пролетит, Орлу подобно, над домами, И медный памятник стоит, Сияет солнечное пламя… Мне имени иного нет, Как неизвестного солдата, Я только памятник побед, Меня поставил Император.

Душа и сердце^*

Без границы и без края

Верю, знал ты, умирая,

Моря вольные края…

Что твоя душа – моя.

Сквозь сон напуган ознобом, круженьем, Очнулся я. Один без сна. Сквозь сучья черные так четко, без движенья, В мороз светилася луна… . . . . . . . . . . Кто-то канул, захлебнулся, Кладью, вещью упал, лежит, А кто-нибудь усмехнулся Стоя у этой межи. И больно сердцу, еще обидней, Когда уходишь в странный предел Тот, кого сердца глаз увидел, Кто для сердца сердцем же пел. . . . . . . . . . . Ибо серебрятся в душах человеческих И уходят с ними с земли Чудодейственные, чудодейские Белопарусные корабли. . . . . . . . . . . Но сам я, носивший конника шпоры, Ездивший в ухавшем броневике, Все-таки думаю, что яростные споры Мы будем кончать с клинком в руке.

Вестник^*

Да, в этой лунной тишине (Светлеют жалюзи у дачи), Еще слышней, еще страшней Напуганный стремглав прискачет! Падет с коня, шатнется конь, (Белеет мыло, храп белеет), А облачное молоко Луной осеребрилось злее. И в запахах, любезных мне (Дух кожи, пота) – дрожь отваги, Прочту при лунной новизне От пота теплые бумаги. Поверх следов карандаша Теней занятные движенья, Но остро заболит душа Конца почуяв приближенье. – Ну, что же, если час настал; Ну, что же, пусть приговорили!.. Уж выехали там с поста И едут молча. Закурили. Скрип кожи, скок и конский топ: По темным клумбам – темный всадник… А в небе серебристый скоп,