Борис Бета – Том 2. Лошадь Паллада (страница 13)

Харбин

На отъезд^*

М. В. К.

Берег пологий, пустынный, вечерний и узкое взморье, – Будто в России, в деревне, в лугах, – Небо вечернее дымчатое и простое, И зябкость осенняя славно легка. Озябнув, пошли мы от берега. Фокс Залаял, белея, помчался от берега. Ваших, кудрявых, коротких и легких волос Касалась вечерняя свежесть. Я бережно Вел Вас навстречу луне По дачной осенней и поздней дороге. Звенел Ваш голос в безлюдьи, при лунной тревоге. – И снова Томленье скитаний, пространства, пьяненья и одиночества Детски уснуло… И мне захотелось пророчества. Представьте, что мы собрались На лавочке той у ворот – говорить о войне, о Сереже, о прошлом, о Боге, – Ваш голос: «Борис, Давайте-ка, Бога не трогать!» И право. Пусть мирно висит в изголовьи кровати, Пусть мирно лежит на груди на цепочке, Пусть помнится вместе с Жар-Птицей Святое Распятье И свечку Казанской поставить вдруг хочется, – От тех туркестанских Кирков, Где были в мешок меховой вы младенцем зашиты, До этих поспешных скитальческих буйных годов, Такая простая и добрая всюду защита! И верится мне: непременно увижу, услышу: Быть может, и там, в Ушаковском, в аллее, под липами, А может, под тентом кофейни в бульварном ущелье Буль-Миша, А может, на Курском вокзале меж суетою и криками Ваш оклик заставит остановиться…

Усадьба^*

Еще на родине моей Цветет ковыль. Отважен океан степной На много миль. И наплывают острова: Над ржами – крест. Воспоминания – трава Растет окрест. На выгоне такая грусть; Трава и скот, Щавель пощипывает гусь, А небосвод!.. А небосвод огромен там, – О, небеса! Покой лишь этим небесам И чудеса. Чувствительней закатов нет Страны родной И нету яростней комет Перед войной. И нет безлюднее путей И уже нет, И… вдруг под крышею ветвей Кабриолет. Приплясывая, пятит конь, У девы страх. Но серафический огонь В ее глазах…