Борис Бедный – Девчата. Полное собрание сочинений (страница 89)
Андрюшка сонно зачмокал губами, сладко потянулся. Всем своим видом он, казалось, говорил: «Для меня совершенно не важно, ссорятся мой отец с матерью или нет. Раз народили меня, так заботьтесь: кормите, поите и одевайте. И чем кончится вся эта затея с вывозкой, мне тоже совершенно неинтересно. В моем положении главное – расти, и я расту. Так-то вот!»
В комнату без стука вошел Чеусов – с воспаленными глазами, заросший щетиной, в шубе поверх нижнего белья.
– Вы что, смеяться надо мной вздумали? – хриплым шепотом спросил он. – Только вчера я вам сказал: пока Чеусов в Сижме, леспромхоз при любых условиях будет возить лес. А сегодня вы останавливаете вывозку. Это… это… черт знает что такое! Не ожидал!
– Роман Иванович, – мягко сказал Костромин, – успокойтесь. Вы захворали, и нечего вам принимать все это так близко к сердцу. За работу леспромхоза сейчас отвечаю я.
– Нужна мне ваша ответственность! Вы приехали и уедете, а несмываемый позор останется на Сижме, на моей Сижме!.. Сижма – и вдруг ноль вывозки. Вы понимаете, что это такое? За все годы существования леспромхоза такого еще не было. И зачем вас сюда прислали? Вам бы экспериментировать в каком-нибудь научно-исследовательском институте, а не на производстве работать!.. Те-о-ре-тик вы!
Чеусов вышел, хлопнув дверью.
Поздно вечером на квартиру к Костромину позвонил Иван Владимирович.
– Расскажите, что там у вас стряслось с вывозкой? – усталым голосом попросил он.
Костромин вдруг почувствовал себя виноватым. Решение остановить вывозку показалось ему сейчас не таким уж абсолютно верным, а главное, неприятно было, что секретарю райкома так поздно, после целого трудового дня, приходится из-за него заниматься еще и Сижмой. Волнуясь, он сбивчиво поведал о своем решении и его причинах. Слышно было, как на другом конце провода Иван Владимирович кашлянул. Несколько томительных секунд стояла тишина. Потом секретарь кашлянул еще раз и сказал только одно слово:
– Действуйте.
Ремонт паровозов давно уже был закончен, а метель все мела и мела, словно в небе открылась какая-то отдушина, через которую весь снег, не выпавший в других местах, сыпался на Сижму. Чтобы не потерять для работы ни одной погожей минуты, все паровозы стояли в депо под парами. На четвертый день метель наконец утихла.
«Паровозный бог» сразу же выпустил свои отремонтированные детища из депо. Поравнявшись с конторой леспромхоза, первый паровоз дал гудок, машинисты на других паровозах подхватили, и все гудки слились в долгий, раскатистый сигнал, извещающий Сижму о новом этапе в ее жизни.
До конца первых суток успели сделать шесть рейсов. На следующий день за полные сутки работы паровозы доставили на нижний склад десять составов, на третьи сутки – девять, а на четвертые, когда вступил в строй новый экипировочный пункт, паровозы обернулись двенадцать раз. А там и пошло: двенадцать, одиннадцать, одиннадцать, тринадцать, двенадцать. Костромин достал из своей заветной папки расчеты и наметки нового расписания поездов, сделанные им в то давнее, как казалось теперь, время, когда он не видел еще, с чего начать перестройку леспромхоза. Все-таки пригодилась его дальновидность!
– Впервые в своей жизни я чертовой дюжине радуюсь! – пошутил как-то диспетчер, отмечая на графике прибытие последнего за истекшие сутки, тринадцатого состава.
– Вот полностью механизируем погрузку и разгрузку – еще больше радоваться будете, – пообещал Костромин. – Я сделал расчеты, шестнадцать пар поездов получается.
– Столько можно и сейчас дать, – загадочно сказал диспетчер и, помявшись, объяснил: – Нужно только возить с ближних поточных линий да поставить добавочную бригаду на разгрузку – и дадим шестнадцать пар, чтобы мне никогда в жизни по телефону не разговаривать. Лес на ближних складах есть, дня на два хватит… Геннадий Петрович, давайте попробуем, на всю область прогремим!.. В транспорте такая возка коротким плечом называется.
«Короткое плечо» не прельстило Костромина.
– Мне нормальная работа леспромхоза дороже всякого грома, – объявил он. – Будем возить… длинным плечом, о коротком забудьте.
Вмешался ли секретарь райкома, или Дед Мороз проявил дальновидность, или успехи Сижмы доказали правоту Костромина, но только угрозы главного инженера треста остались без последствий. Сам он больше не напоминал об этом. Костромин тоже молчал.
Мысли Костромина теперь были заняты иным: вывозка обгоняла заготовку, и запас древесины на верхних складах с каждым днем уменьшался. Но внутренние резервы Сижмы были уже исчерпаны, и нужен был приток свежих сил извне.
Когда больному Чеусову сообщили о затруднении Костромина, директор вспомнил северную пословицу:
– Замесили много теста, а подмесить нечем!
Но Роман Иванович ошибся: муки для сижемского теста нашлось вдоволь – прибыли задержанные непогодой три новых трелевочных трактора.
О новых тракторах Мезенцев узнал в конце рабочего дня.
– Ну, Валерьян, – весело сказал он помощнику, – чует мое сердце, придется тебе завтра принимать от меня машину! Я на новую пересяду, а ты – на мое место. – Мезенцев презрительно пнул ногой провисшую гусеницу. – «Котик», конечно, маленько запаршивел, но для начала и такой сойдет. По хозяину и лошадка!
В этот вечер Валерка надолго задержался во временном гараже на поточной линии. Он чистил трактор, смазывал, без нужды ходил вокруг него и похлопывал ладонью по теплому бункеру. Напоследок Валерка забрался в кабину и добрых четверть часа просидел там, размечтавшись в сумеречном гараже о предстоящей самостоятельной работе.
В поселке Валерку встретил друг, разметчик Питирим Мурашов.
– Где ты пропадаешь? – накинулся Мурашов на Валерку. – Тебя главный инженер к себе требует.
– Насчет трактора?
– Беги в контору, там узнаешь. Тут, брат, такое начинается!
Валерка единым духом перемахнул все ступени конторской лестницы, замешкался немного перед дверью кабинета, постучал. В кабинете уже сидели два других помощника трактористов – красные, счастливые.
– Наконец-то и марсианский трелевщик пожаловал! – приветствовал Валерку Костромин. – Сейчас же идите в гараж, принимайте у механика новые тракторы – и завтра с утра на работу.
– Новые? – дрогнувшим голосом переспросил Валерка.
– Да, новые, – подтвердил инженер, наслаждаясь Валеркиным изумлением.
– А как же Мезенцев? – поинтересовался Валерка, все еще не веря своим ушам.
– Мезенцева с его трактором перебрасываем на другую поточную линию. Если он и теперь не приведет трактор в полный порядок – пожалеет. – И Костромин, словно он присутствовал при недавнем разговоре знатного тракториста со своим помощником, добавил: – По хозяину и лошадка.
Валерка смахнул крупные капли пота со лба и покосился на своих товарищей: уж не видит ли он все это во сне?
– Принимайте новые тракторы, – повторил инженер. – И помните: вы первые из помощников трактористов, кто получает в Сижме новые машины. Опозоритесь – не только себя и меня подведете, но и других помощников, они вам тогда житья не дадут.
– Новый! – Валерка выбежал из кабинета, кубарем скатился с лестницы, кинулся к гаражу. Вот они, три красавца! У Валерки глаза разбежались: какой из них лучше? Нет, никак нельзя определить, какой лучше, все одинаково хороши.
Как в полусне, Валерка расписывался в каких-то ведомостях, невидящими глазами читал паспорт трактора, а потом осматривал и самый трактор. Завели моторы. Валерка усадил верного друга Питирима в кабину рядом с собой, дал круг по главной улице поселка. До чего же новый «котик» послушен своему хозяину! Проехал мимо столовой – назло буфетчице Нюсе. Пусть видит, что они с Питиримом не только пить умеют!
Равнодушный механик не дал Валерке долго гарцевать по улицам и загнал тракторы в гараж. А бессердечный сторож вскоре попросил всех из гаража, ссылаясь на то, что трактор – он и есть трактор и нечего ему в зубы заглядывать…
Мезенцев явился в тот вечер к больному директору и спросил: где же справедливость? Роман Иванович только рукой махнул:
– Все пошло вверх тормашками! При живом директоре наследнички Сижму в гроб заколачивают. Стану на ноги – доберусь до них!
Впервые в жизни Чеусов усердно выполнял все советы врача, чтобы поскорее выздороветь и показать Костромину, кто в Сижме хозяин.
Ночью Валерка спал тревожно и чуть свет прибежал в гараж. Упрямый сторож ранее положенного часа открывать гараж отказался, и Валерке пришлось померзнуть на улице. Было, впрочем, не очень скучно, так как другие два молодых тракториста вскоре составили ему компанию.
Наконец гараж открыли. Валерка первым запустил мотор, вывел послушного шестицилиндрового «котика» из гаража и взял курс на лесосеку осиповской поточной линии.
Утро выдалось морозное и туманное. Подымаясь из оврага, туман заволакивал дорогу, недвижными пластами висел в студеном воздухе. Валерка осторожно вел трактор на третьей скорости, опасаясь предательских пеньков.
Красноватое солнце выкатилось из-за далекого Кокшинского отрога. Туман стал оседать и рассеиваться, открывая взору Валерки лесную дорогу, знакомую до мелочей. Запушенные снегом и подернутые редеющей кисеей тумана, стояли тихие, молчаливые ели, отливая милой Валеркину сердцу голубизной. Зря мечтал он о далеких марсианских лесах: не на чужой планете, а здесь, в Сижме, росли голубые леса.