Борис Бедный – Девчата. Полное собрание сочинений (страница 91)

«Не для того ли он рассказал про свою первую любовь, чтобы вызвать на откровенность и меня? – подумал Костромин. – Он простой-простой, а вокруг пальца обведет – и не заметишь!.. Ишь, как палками помахивает, будто все само собой получилось, без его ведома. Знаем мы таких невинных!»

Он придирчиво взглянул в открытое мальчишеское лицо замполита, сразу же устыдился своих подозрений и сбивчиво поведал Следникову о том, что у него произошло с Софьей.

– Только и всего? – удивился Следников. – Да ты, братец, крепостник. И не оправдывайся, все равно вижу – крепостник! Хорош гусь жареный! Жена сидит дома, скучает, а муженек с болтливым замполитом наперегонки бегает на лыжах и в бритый ус свой не дует!.. Чтоб сегодня же помирился с ней, иначе я вас сам помирю, тебе же стыдно будет.

– Я давно уже собираюсь, – сказал Костромин, – да все как-то не получается: то одно, то другое поперек становится.

– Тут нечего собираться, – учил замполит. – Придешь и говори: «Я сосна стоеросовая, справка об этом имеется, больше никогда не буду тебя злить, прости, если можешь!» Коротко и ясно.

– Я сегодня же поговорю, – пообещал Костромин, отворачиваясь.

В Сижму они вернулись усталые, с ноющими ногами, но очень довольные прогулкой. Следников сразу же пошел к Мише Низовцеву договариваться насчет кросса, а Костромин, не отряхивая снега с валенок, ввалился к себе домой, спеша помириться с женой, пока между ними не встало какое-нибудь новое препятствие.

Софья сидела за столом и читала. Костромин запнулся, раздумывая, как лучше начать мириться: подойти к ней и молча обнять или предварительно признать свою вину в их затянувшейся размолвке. Софья мельком взглянула на его ноги и сказала:

– Веник в сенцах.

Костромин покорно вышел из комнаты. Он стоял на крыльце и счищал снег, облепивший валенки. Вдруг ему показалось, что, пока он чистит тут свои валенки, Софья уйдет черным ходом и он никогда уже потом не сможет с ней помириться. Костромин вбежал в дом, рывком распахнул дверь и сказал испуганно и покаянно:

– Соня!

Глава девятая

Как-то в середине марта к Следникову пришел начальник орса Кузьмичев.

– Что, опять Костромин переманивает рабочих из столовой на производство? – шутливо встретил замполит начальника орса.

Кузьмичев ему нравился потому, что совсем не походил на распространенный тип снабженца – ловкого и пронырливого. Он был требователен к подчиненным, застенчив и по молодости лет не потерял еще способности краснеть. Последнее качество применительно к снабженцам Следников считал весьма положительным.

– Нет, на этот раз другое, – сказал начальник орса. – Чтобы лучше узнать запросы рабочих, повесили мы ящик для предложений на стене магазина. Но из этого ничего не вышло. За целую неделю поступило только два предложения: одно – завести в Сижму партию логарифмических линеек, а второе – снять ящик для предложений, а то, мол, люди думают, что он почтовый, и бросают в него письма. Вот полюбуйтесь! – Кузьмичев протянул замполиту записку. – Ни одного письма, между прочим, в ящике не обнаружено.

Следников взглянул на записку и усмехнулся, узнав почерк Валерки, чьи заметки в стенгазету ему не раз приходилось править.

– А если собрать конференцию покупателей? – предложил замполит. – Устно люди охотнее о своих запросах расскажут. В ближайшую субботу можете ее и провести, в клубе место найдется. Оповестите лесопункты, – может, кто-нибудь и оттуда приедет.

Начальник орса обрадовался и сказал честолюбиво:

– Знаете, это идея! Ни в одном леспромхозе такой конференции не было, а мы проведем!

В тот же день в магазине и столовой были вывешены старательно написанные объявления о предстоящей конференции. Приглашались все покупатели. Узнали о конференции и на лесопунктах.

– Мало ему ящика! – негодовал Валерка. – И кто на такую, с позволения сказать, конференцию пойдет?

Мнение тракториста разделяли многие, но были и такие, которые одобряли замысел беспокойного начальника орса. Особенно обрадовались домашние хозяйки: до этого об орсе на рабочих собраниях всегда говорили вскользь, и, когда кто-нибудь из пожилых рабочих или работниц затрагивал волнующие вопросы о перебоях в снабжении постным маслом или нитками, нетерпеливая сижемская молодежь, глубоко равнодушная и к ниткам, и к постному маслу, кричала с мест, что это мелочь, и волей-неволей приходилось комкать выступление.

Так или иначе, но предстоящая конференция покупателей возбудила толки, и одни с нетерпением, другие с недоумением ждали ее.

Провести конференцию решено было в читальном зале клуба, но уже за полчаса до назначенного часа в читальне не было свободных мест, и пришлось перейти в большой зал. Зал тоже быстро наполнился, к открытию конференции осталось не больше десятка свободных мест. Пришли Степанида Макаровна с Александрой Романовной, Софья, Люба-нормировщица. Явился и Валерка – из любопытства: что же все-таки будут говорить на этой, с позволения сказать, конференции? Кроме того, молодой тракторист надеялся при случае подшутить над Кузьмичевым. Не было, кажется, только Чеусова и Костромина, но Следников пришел и, чтобы видеть весь зал, сел в последнем ряду.

Открыл конференцию начальник орса. Он сказал, что конференция покупателей дело для него новое и он не знает даже, нужно ли избирать президиум, лично он не нуждается и в секретаре, потому что сам будет записывать все интересное, что здесь скажут. Многие смущенно переглянулись: они тоже не знали, полагается конференции покупателей иметь президиум или нет.

– Что же это за конференция без президиума? – насмешливо спросил Валерка. – Избрать из пяти человек. От молодежи выдвигаю кандидатуру Нюси-буфетчицы.

Вслед за буфетчицей назвали Кузьмичева, продавца магазина, и заведующую столовой. От коллектива леспромхоза выбрали председателя рабочкома. Проходя на сцену, Нюся мстительно посмотрела на Валерку: ей совсем не улыбалось сидеть в президиуме конференции, на которой еще неизвестно о чем и говорить-то будет…

Первым выступил Миша Низовцев:

– Насчет продуктов питания я говорить не буду: этим сейчас орс нас обеспечивает неплохо. – (Продавец магазина, сидевший в президиуме ближе всех к трибуне, молодцевато подкрутил казацкий ус.) – Но что касается снабжения одеждой, особенно мужскими костюмами и женским платьем, то здесь далеко не все благополучно…

– Костюмы и платья имеются в достаточном количестве во всех магазинах как здесь, так и на лесопунктах, – перебил оратора Кузьмичев. – Всем рекомендуется знать тот предмет, о котором они говорят, а тем более секретарю комсомольской организации!

– Секретарь знает, – с достоинством сказал Миша. – Я же не говорил, что костюмов и платьев нет. Но все эти костюмы и платья сшиты из одинакового материала, на один фасон и чуть ли не одного размера. Каждый костюм и каждое платье в отдельности, может быть, не так уж и плохи, но когда вы собираетесь целый леспромхоз одеть в синие шевиотовые костюмы и в зеленые платья горошком, то это уже возмутительно. Ведь если бы сейчас в зале было теплее и люди сняли верхнюю одежду, то со стороны можно было бы подумать, что все мужчины здесь – родные братья, а все женщины – родные сестры! И уж где бы наши люди за пределами леспромхоза ни появились, сразу за версту видно – сижемские!

– Зато в соседнем леспромхозе все женские платья коричневые, а мужские костюмы серые! – крикнули с места.

В зале засмеялись. Кузьмичев покраснел, открыл широкий блокнот и стал записывать. Миша продолжал:

– Кто это у вас выдумал рассылать товары целыми партиями в один адрес? Хлопот так, может быть, и меньше, но это же прямое издевательство над покупателями. Кому нужна эта нивелировка? Дайте нам возможность за наши деньги проявить свой вкус и свои природные наклонности.

– Орс здесь не виноват, – сказал Кузьмичев. – Это на базе товары так распределяются.

– А вы не берите того, что вам не нужно, – посоветовал Миша. – Диктуйте свои условия, запрашивайте, стучитесь. Своей силы не хватит – просите нас, поможем.

Миша сошел с трибуны, провожаемый аплодисментами, а на его место уже карабкалась бойкая старушка, теща мастера Осипова.

– Синичкина моя фамилия, – объявила она затихшему залу и тут же поведала, что не согласна с предыдущим оратором, который совсем зря захваливал продовольственное снабжение.

Продавец магазина не стерпел.

– Что же вам, мамаша, крупы не хватает или сахару при карточной системе вы больше получали? – ехидно спросил он и смерил взглядом маленькую старушку, словно прикидывал, много ли такая съесть может.

– Карточками ты меня не стращай! Вовсе они мне теперь без надобности, твои карточки! – не растерялась Синичкина и объявила, что она совсем не о тех продуктах, которые есть в магазине, хотела говорить. Но к слову сказать, то же самое пшено могло быть и почище, а сахар – посуше, соли же, к примеру, совсем не обязательно быть такой комковатой, потому что солью, как известно, не пушки заряжают. Нет, она совсем не об этом будет говорить. Ей только хочется узнать: почему орс торгует лишь привозным товаром? Разве в Ясеньге не водится рыба, а в сижемских лесах не растут грибы? Вот о грибах-то она и хотела говорить. Смешно сказать, в магазине никогда не бывает в продаже грибов – ни соленых, ни сушеных, ни маринованных. И это в Сижме, где летом по лесу нельзя и шагу шагнуть, чтобы не наступить на гриб. Просто орс палец о палец не хочет ударить, чтобы организовать сбор грибов. А все, наверно, потому, что начальник орса не знает, какой это незаменимый продукт – грибы…