Борис Бедный – Девчата. Полное собрание сочинений (страница 202)
– Застоялась я тут с вами! – виновато сказала Оксана, завидев Павла Ильича, и убежала в контору.
Решетников до самого крыльца проводил глазами ее маленькие белые валенки.
Дед Филипп, окончательно войдя в роль ответственного прораба, озабоченно обратился к инженеру:
– Как быть с поперечинами для саней? Лесу у нас только на полозья хватит.
– Со дня на день должен прибыть вагон лесоматериала, – ответил Павел Ильич. – А пока надо как-то выкручиваться: сани нам очень скоро потребуются.
Достать древесину в степном Тростникове было нелегко, и дед Филипп сокрушенно покачал головой.
– Может, подождем, пока свой лес вырастет, тогда и санки будем гнуть? – пошутил он и первый пустил стариковский скрипучий смешок. Но сторожа никто не поддержал: такой уж сегодня выдался неудачный день для деда Филиппа, не везло ему с самого утра.
– Я попытаюсь раздобыть лес для поперечин, – скромно сказал Гвоздев.
Павел Ильич внимательно посмотрел на бойкого заведующего ремонтной мастерской.
– Только чтобы все честь по чести, – предупредил он. – Не пачкайте нашего дела жульничеством.
«Хорошо говорит тростниковский старший механик…» – рассеянно подумал Решетников.
Гвоздев сдержал слово и на другой день принес брусья для поперечин. К полудню дед Филипп уже горделиво расхаживал вокруг только что сколоченных тракторных саней, стесывая топориком видные лишь ему одному неровности. А сразу после обеденного перерыва, как будто отсутствие саней и задерживало поступление оборудования, позвонили с вокзала и сообщили, что прибыла первая партия груза для МТС: тракторы, автомашины, культиваторы и бороны.
Павел Ильич велел везти на санях горючее, а сам с Решетниковым поехал на вокзал в директорском газике. Вместе с ними, как и надо было предполагать, увязался Гвоздев.
Решетников в газике сидел собранный и настороженный, готовый во всеоружии встретить любые подвохи тростниковцев. Плутоватые глаза Гвоздева не внушали ему доверия. Инженер тоже беспокоил его: сидел он рядом с шофером, спиной к Решетникову, и за всю дорогу до вокзала ни разу не обернулся – ясное дело, замышлял недоброе против Коровинской МТС. Добротная фетровая шляпа Павла Ильича в такт ходу газика все время покачивалась перед глазами Решетникова, и ему почему-то казалось, что шляпа тоже хочет принять участие в дележе оборудования, причем так, чтобы и вежливость была соблюдена, и вся выгода досталась ее хозяину.
«Своя рубашка ближе к телу», – вспомнил Решетников напутствие коровинского директора и дал себе слово держать ухо востро.
Платформы с оборудованием уже стояли у разгрузочной площадки. Застоявшиеся без работы тракторы и грузовики просительно поблескивали фарами, словно умоляли поскорее расковать их, пустить на землю. Тростниковских трактористов, прибывших на станцию сгружать машины, особенно порадовали мягкие сиденья и закрытые непродуваемые кабины.
– Прямо не трактор, а спальный вагон прямого сообщения! – восторженно воскликнул самый молодой и самый грязный тракторист.
– Жалко будет такому неряхе давать! – поддел его Решетников.
– А мы помоемся, товарищ командировочный, помоемся! – крикнул молоденький тракторист и бросился открывать борт платформы.
Новое оборудование произвело впечатление даже на Гвоздева.
– Техника! – с уважением в голосе сказал заведующий ремонтной мастерской, и глаза его на минуту утратили обычное свое плутоватое выражение.
Автомашины скатили на землю вручную и приступили к самой трудоемкой работе – выгрузке тяжелых тракторов. Пока заводили первый трактор, чтобы им, как тягачом, стащить другие, Решетников осмотрел грузовики. На одном не хватало стекла в подфарнике. Осколков нигде видно не было, и шуруп находился на месте, – скорее всего, стекло выкрутил в дороге какой-нибудь проныра-шофер для своей автомашины.
«Крайний слева», – запомнил Решетников, отходя от грузовиков, и лицом к лицу столкнулся с Гвоздевым. Они встретились глазами и поняли, что каждый знает о машине с дефектным подфарником.
Минуту спустя Решетников видел, как Гвоздев, воровато озираясь, говорил что-то на ухо инженеру. «Начинается!» – подумал коровинский механик и твердо решил грузовика без стекла в подфарнике не брать, в крайнем случае разыграть его по жребию, чтобы никому обидно не было. Если же тростниковцы будут нахально навязывать ему злополучный грузовик, пользуясь тем, что их много, а он один, сегодня же сообщит об этом в область.
Все-таки недаром сидел он целую неделю в Тростникове!
Когда сгрузили последний трактор, Гвоздев сказал Решетникову, хищно потирая руки:
– Ну, давайте делить!
С тракторами, культиваторами и боронами никаких споров не вышло: разделили поровну между двумя МТС.
– А насчет автомашин я так думаю, – предложил Гвоздев беззаботным голосом. – Поскольку Коровинская станция расположена на левом берегу Волги, пусть они возьмут себе левую половину грузовиков, а мы, правобережные, – правую.
Решетников усмехнулся откровенно и снисходительно. Он предполагал встретить в Гвоздеве более сильного противника и теперь почувствовал даже некоторое разочарование, убедившись, что перед ним обыкновенный мелкий «доставало».
К удивлению Решетникова, Павел Ильич возмутился.
– Пусть коровинский представитель сам выбирает! – с досадой сказал он и сбил свою фетровую шляпу на затылок, отчего его спокойное, бесстрастное лицо сотрудника научно-исследовательского института сразу потеряло всю вежливость и приобрело понятное и любезное сердцу Решетникова сердитое выражение родного брата-производственника.
Гвоздев растерянно заморгал глазами, вплотную придвинулся к инженеру и что-то горячо зашептал ему на ухо. До Решетникова донеслось:
– Так ведь не фара, а всего лишь подфарник…
– Все равно, пусть коровинский представитель сам выбирает: подфарник им нужен так же, как и нам, – твердо сказал Павел Ильич, поправил шляпу на голове, и лицо его опять приняло обычное холодновато-вежливое выражение.
Решетников вспомнил вчерашние слова инженера о том, что их дело нельзя пачкать жульничеством. И рядом с этими словами в памяти встало рассуждение коровинского директора о рубахе, которая к своему телу всегда ближе. Решетникову стало стыдно за делягу-директора, за себя самого. Ведь и он тоже подозревал тростниковцев в злоумышленных кознях. Хорош гусь! Спрашивается: какого черта сидит он в Тростникове целую неделю? Что он тут высидел? Удружил ему директор с этой командировкой! Он расхаживает здесь руки в брюки, а на его собственном участке работа страдает. Ведь до сих пор, наверно, не завезли горючего, не нашли колес для полевых вагончиков…
– Ладно! – громко сказал Решетников. – Я беру машины слева.
Гвоздев недоуменно развел руками, а тем, кто стоял вблизи него, даже показалось, что заведующий ремонтной мастерской покраснел, чего с ним отроду не случалось.
Но он быстро оправился, на обратном пути в газике уже ничуть не стеснялся Решетникова и как ни в чем не бывало начал рассказывать про удивительный случай, якобы происшедший с одним его близким приятелем в прошлом году. По странному стечению обстоятельств случай этот сильно походил на старый анекдот, известный Решетникову и принадлежащий к той неистребимой категории, которую в армии называют «у нас в полку».
Решетников терпеливо слушал соседа, а сам думал, справился ли без него новый коровинский инженер с подготовкой к весенним работам. Парень он простой, не кичится своим высшим образованием, ну да в наше время на одной лишь простоте далеко не уедешь. Больно уж он молод, этот инженер-механик! Титул солидный, а опыта нет: только месяц назад окончил институт… не успел еще даже отвыкнуть от тонких студенческих папирос.
И вдруг Решетников вспомнил Оксану, о которой в суете последних часов совсем было позабыл. Подумалось: а ведь если б не эта проклинаемая им командировка, они бы с Оксаной так и не познакомились. Не верилось, что он мог бы сейчас сидеть у себя в Коровине, завозить горючее и строить полевые вагончики и ничего, решительно ничего не знать об Оксане, не знать даже, что она существует. Все это показалось Решетникову таким неправдоподобным, что он недоверчиво покрутил головой.
На душе у механика было неспокойно, как всегда бывало с ним перед принятием решений, круто меняющих жизнь.
Он вовремя вспомнил, что Оксана живет где-то здесь, в привокзальной части города, и, бесцеремонно повернувшись спиной к Гвоздеву, все еще рассказывающему с жаром свой ветхий анекдот, стал пристально всматриваться в прыгающее окно газика, стараясь определить, в каком из бегущих навстречу домов проживает Оксана. Решетников был уверен, что Оксанин дом не такой, как другие, и он его сразу узнает.
Подъезжая к маленькому саманному дому с голубыми нарядными ставнями, он вдруг уверовал, что Оксана живет именно в этом игрушечном домике. И хотя в надвигающихся сумерках, на быстром ходу прыткого газика трудно было что-либо разглядеть, ему показалось, что зыбкая занавеска в крайнем окне чистого домика дрогнула и знакомое дорогое лицо прильнуло к стеклу.
У почтового отделения Решетников вышел из газика и послал телеграмму в свою МТС. Он уведомлял директора о прибытии тракторов, грузовиков, борон и культиваторов, просил немедленно направить в Тростниково трактористов и шоферов для перевозки оборудования в Коровино. А в самом конце длинной телеграммы стояло: «Нет никакой необходимости моем дальнейшем пребывании здесь выезжаю вместе машинами».