Борис Батыршин – Последний цеппелин-3 "Сила на силу". Книга первая. (страница 6)

Продолжалось это ещё с четверть часа и закончилось как-то само собой – в какой-то момент друзья обнаружили, что они просто сидят на полу, привалившись к стене, и разглядывают так и не поддавшуюся преграду. Сёмка выругался под нос (Витька подумал, что услышь его отец от сына такие слова – порки было бы не избежать), поднял фонарик и стал по одной освещать бронзовые украшения, внимательно рассматривая то ли вытравленные, то ли отчеканенные на их поверхности узоры. Те были выполнены тонкими линиями, и чтобы хорошенько разглядеть, Сёмка подносил светящийся конец «фонарика» почти вплотную – от этого бронза приобретала зеленоватый отлив. Витька лениво подумал, что вообще-то это странно: за столько лет, в сыром подземелье бронза должна была покрыться густым слоем патины, а эта ничего – чистая, тёмно-жёлтая, чуть ли не сияет, как после полировки. Может, это никакая не бронза, а какой-нибудь сплав золота?

И в этот момент произошло то, чего они уже перестали ждать: очередная завитушка вдруг вспыхнула золотисто-зелёным ярким светом! Сёмка отшатнулся, уронил «фонарик» и шлёпнулся на каменный пол – и так и остался сидеть, разинув в изумлении рот. А неведомый символ продолжал сиять, и от него свечение расползалось по соседним бронзовым бляшкам – и скоро вся дверь уже сияла, как украшенная свечами рождественская ель. Тот, первый значок светился ярче других, притягивая к себе взгляды «исследователей».

- Кх-х-х... – Витька прокашлялся. – Что это, а?

- Не знаю… - просипел Сёмка. – Я только поднёс «фонарик», а оно как загорится!

- Слушай… - Витька наклонился поближе. – А ведь мы такой знак уже встречали!

- Где?

- Да на ноже твоём, на рукоятке! Давай его сюда, сейчас сравним!

Сёмка торопливо нашарил инрийский клинок (прежде, чем взяться за дверь, он отложил его в сторону, рядом карабином приятеля) и перевернул навершием вверх.

- Так и есть! – торжествующе заявил Витька. – Один в один, словно одна рука вырезала! Ну-ка, дай сюда…

Он осторожно вынул из Сёмкиных пальцев нож и прикоснулся им к узору на двери. Поднёс – и чуть не заорал, таким сильным был на этот раз гальванический «укус» ТриЭс.

- Ну, что там? – с беспокойством спросил Сёмка.

- Сейчас… - он утёр со лба внезапно выступивший пот. – Знаешь, по-моему, рукоятка ножа – что-то вроде ключа к этой двери.

- Ага, а тот инри, с которого мы его сняли, шёл сюда, чтобы выбраться из города? – догадался Сёмка. – А его догнали и убили?

- А может, наоборот – проник в тоннель через эту дверь, запер её за собой и пошёл дальше.

- Может. – кивнул Сёмка. - Так ты пробовать-то будешь? Если боишься – давай я…

- Сам ты боишься! - огрызнулся Витька. - Посвети лучше, я сейчас…

Мальчику ужасно не хотелось снова тыкать рукояткой в дверь - но нельзя же, чтобы лучший друг счёл его трусом! Витька глубоко вдохнул и решительно прижал резной, чёрный, в багровых прожилках, камень к светящимся завиткам.

Несколько секунд ничего не происходило – не последовало даже колючего «укуса», которого он ожидал с замиранием сердца. Потом под монолитным бруском порога что-то звонко щёлкнуло, и дверь бесшумно – поразительно бесшумно для такой здоровенной каменной плиты! – приотворилась.

III

Теллус, Загорье.

Лагерь экспедиции близ

Заброшенного Города.

- Что это было, мессир?

Фламберг сидел на складном стульчике перед штабным шатром экспедиции – сюда его приволокли на импровизированных носилках, сооружённых из шинели с продетыми в рукава винтовками. Следы кровавых дорожек с лица стёрли мокрым полотенцем, и теперь магистр только мотал головой да время от времени стонал. На вопрос Алекса он поднял голову и посмотрел на лейтенанта мутным взглядом.

- Я… я не знаю, герр Веденски. Прошу меня простить, но с полной ответственностью сказать не могу, только осторожно предположить. Единственное, в чём я уверен целиком: причина этого странного происшествия не на Старой Земле, а здесь, у нас, причём где-то недалеко. Я уже испытывал подобные ощущения и в тот раз…

Он бессильно уронил голову, не договорив, и стал медленно заваливаться набок. Стоящий рядом профессор Смольский торопливо подхватил коллегу, не давая тому упасть.

- Может, отнесём в палатку? – предположил фон Зеггерс. – Полежал бы чуток, оклемался – тогда и будете расспрашивать. Не видите что ли – совсем худо человеку! Дайте-ка я ему…

Фляжка, маленькая, оловянная, появилась из кармана воздухоплавателя как бы сама собой. Горлышко застучало о зубы Фламберга. Он судорожно сглотнул, дёрнулся, закашлялся и сел, выпрямившись. По подбородку магистра стекала струйка прозрачной жидкости.

- Шнапс! – похвастался фон Зеггерс. – Запасец ещё с Новой Онеги. Его там, правда, называют «первач» - но гонят, как в наших краях, из картофеля!

- Так когда вы испытывали подобные ощущения? – нетерпеливо спросил Смольски. Реплику фон Зеггерса онпропустил мимо ушей.

- Помните, герр Веденски, наше знакомство? – Фламберг, повернулся к Алексу. - Мы с вами и фройляйн Еленой были тогда на «Династии» и мне тоже стало дурно…

- Это после налёта инрийских инсектов? – уточнил лейтенант. – Когда мы сначала помогали ремонтировать газовые мешки, а потом дали гонг к обеду, и мы вернулись в каюту,? Верно, вам тогда стало плохо, и это ваше приспособление…

Он ткнул пальцем в орбиталь.

- Да, именно. – кивнул магистр. – В тот раз это была реакция на появление Тусклого Шара. И сейчас, господа я испытал точно такие же ощущения, только гораздо сильнее. А значит – источник возмущения ТриЭс находится где-то совсем близко.

- Тусклый Шар… - фон Зеггерс озадаченно крякнул и поскрёб затылок. - Это что же, та чертовщина, которая забросила нас сюда с Земли?

- Она самая. – подтвердил Фламберг. – Только использовали её как-то иначе… не пойму, как, но в орбитали наверняка сохранился отпечаток ауры. Вот приду в себя и буду разбираться. Уже сейчас могу сказать, что понадобятся дополнительные исследования, а здесь я их провести не в состоянии. Вот прибудет эскадра – может, тогда…

Алекс помрачнел. Он не слишком хорошо разбирался в тонкостях Третьей Силы, но знал, что Тусклый Шар, одно из самых могущественных её проявлений, неподвластное даже лучшим человеческим учёным, способно натворить немало бед. В прошлый раз оно вывело из строя почти все флапперы, поднятых для защиты баз Имперского Воздушного флота, надолго отрубило всю ТриЭс связь и средства наблюдения, сделав возможной внезапную атаку инрийских Роёв. И – да, тут герр Зеггерс прав, - заодно, в качестве побочного эффекта, перенесло со старой земли погибающий цеппелин L-32 вместе с остатками экипажа.[1]

- Герр профессор! Смотрите, кого я привёл! А ну, шагайте, стервецы, и не упирайтесь, уши пообрываю!..

Алекс обернулся – на поляне возник Ганс Фельтке. И не один: между указательным и большим пальцами обеих рук у него были зажаты уши двух самых юных членов экипажа «Баргузина». Один – Семён, припомнил лейтенант, сын водителя боевого шагохода, драгунского ротмистра Куроедова; приятель его – кажется, Витька, Виктор, отпрыск артиллерийского есаула Ново-Онежского казачьего войска. Оба пробрались на борт «Баргузина» перед отлётом, и были обнаружены несколькими днями спустя, когда девать «зайцев» было уже некуда. Пришлось включить обоих в состав команды – и, надо сказать, масльчишки не опозорили своих отцов, неплохо себя проявив. Насколько было известно Алексу, оба в данный момент приписаны к команде, производившей под руководством Елены, дочери профессора Смольского, раскопки в подземельях города-холма. Уж не оттуда ли доставил их рассерженный старший механик?

- Отпустите ребят, Ганс. – скомандовал фон Зеггерс. – Фельтке ослабил хватку, Сёмка с Витькой ужиками выкрутились из железных тисков и принялись растирать ладошками пострадавшие органы.

- Чего они натворили-то? – продолжал допытываться воздухоплаватель.

- Да мы ничего такого!... Он, как увидел – и сразу давай ухи крутить!... Карабин, вон, отобрал, а ведь нам его выдали под расписку!.. наперебой кинулись объяснять «задержанные».

- А ну, тихо! – гаркнул фон Зеггерс, и мальчишки послушно умолкли. Только Сёмка что-то недовольно бурчал под нос, злобно косясь на обидчика. – Я жду, Фельтке, докладывайте!

- А чего докладывать, герр гауптман? – старший механик пожал плечами. – Выбрались из какого-то лаза, все в пыли, перепуганные, нож у них инрийский – а ведь настрого приказано все находки сдавать под опись! Ну, я им говорю – давайте, выворачивайте карманы, а они: нам срочно к начальству надо, к самому профессору, потому как такое видели…» Ну, я вдаваться не стал, не моё это дело, и отвёл к вам. А что за уши – так это чтоб не сбежали, потому как больно шустрые!

- Ясно. – под тяжёлым взглядом воздухоплавателя мальчишки утихли окончательно и даже предприняли попытку встать по стойке смирно. – Ну что ж, хотели говорить с начальством? Вот вам начальство, в полном составе. Излагайте, только поскорее. И учтите, окажется какая-нибудь ерунда – Фельтке вам покажется доброй няней после того, что я с вами сотворю!

Сёмка с Витькой испуганно втянули головы в плечи – обещание прозвучало зловеще. Но – не молчать же, когда на тебя с ожиданием смотрит всё руководство экспедиции?

- Мы… это… там тоннель был, а в конце дверь, каменная! – решился Сёмка. – Мы её открыли ручкой ножа, там узор такой появился, когда на него инрийским фонариком посветили, а за дверью ещё тоннель, в зал. А в том зале…