Борис Батыршин – Крымская война. Соотечественники (страница 72)
Штакельберг кивнул.
– А как его отсоединить? – спросил практичный Адашев. – Вы ведь, как я понял, в этом не разбираетесь?
– Ну, кое-какое инженерное образование у меня есть. Но вы правы, Леша, сам я с установкой не справлюсь. Надо убедить Валентина… господина Рогачева нам помочь.
– А если он откажется?
– Куда он денется! – отрезал Штакельберг. – «Наган» к затылку, и…
У Велесова от удивления отвисла челюсть. Куда делся интеллигентный юнкер, еще вчера перебиравший чертежи в портовой конторе? Перед ним в кузове «Пирс-Эрроу» сидел один из тех, кто шел на огнеметы в Верденской мясорубке, лез на Турецкий вал, поднимался в психические атаки под Екатеринодаром.
«…Бедный Валентин. Похоже, этот энтузиаст с ним цацкаться не будет. Вот что значит дать человеку мечту…»
– А если все же не согласится? Убьете?
– А если не согласится, – жестко ответил Велесов, – тогда у нас останется еще один метод. Самый последний.
И подкинул на ладони брусок, похожий на кусок дешевого мыла в скверной серо-желтой бумаге.
III
– Как это понимать, господин Велесов? – голос Кременецкого леденел антарктической стужей. – Врываетесь с оружием, угрожаете, требуете отступить от утвержденной программы…
– В самом деле, Серег, ты перегнул, – добавил Андрей. – Давайте выдохнем и побеседуем без истерик.
Они с Кременецким уже час наблюдали, как Валентин с техником возятся с аппаратурой. Потом Рогачев нажал кнопку, и зал наполнился низким гудением. «Ну вот… – довольно сказал ученый, – процесс пошел. Час на формирование Воронки. Кто хочет – можно покурить, только снаружи».
В это момент в «лабораторию» и вошел Велесов с константиновцами. Все четверо при оружии: у Штакельберга, Михеева и Адашева «наганы», у Сергея – вытертый до белизны бельгийский «браунинг»…
– Ну что, унялся? А вам, молодые люди, лучше пока подышать свежим воздухом.
Константиновцы переглянулись. Штакельберг решительно помотал головой.
– Ну, как знаете. Оружие, надо полагать, тоже не уберете?
– Не уберут, – негромко отозвался Велесов. – Пока у этого ствол при себе.
И показал на техника, замершего у мониторов.
– Он не вооружен, – сухо ответил Кременецкий. Велесов скептически хмыкнул.
– Чего вы добиваетесь, Сергей Борисыч? – нервно заговорил Рогачев. Он стоял в углу, у приборной стойки. Толстый жгут проводов тянулся от нее к блоку трансформаторов. Панели на стойке весело перемигивались разноцветными лампочками.
Велесов не обратил внимания на вопрос.
– Вы уже запустили процесс формирования Воронки?
– Да, двадцать минуть назад… – машинально ответил Валентин и опомнился:
– Вы что, действительно надеетесь, что я прислушаюсь к вашим бредовым идеям и своими руками угроблю Проект?
– Да не угробите! А дадите людям шанс обрести настоящую цель! Настоящую, а не паршивое приращение процентов ВВП! Это не только дорога в Космос, это возможность построить новый мир!
– …Новый, говорите? Свой загадили, надо еще и этот? А не приходит в голову, что вместе с учителями и прочими мечтателями сюда попрет вся наша мерзость? Наркота, порнуха… э-э-э, да что я вам толкую? Сами все понимаете!
– Они с этим справятся! Здесь люди не испорчены заумными выдумками, которые у нас выдают за торжество гуманизма! Они и нас вылечат – не сразу, конечно, шаг за шагом, но обязательно!
Андрей ошарашенно переводил взгляд с одного на другого. Рогачев и Велесов, как токующие глухари, сосредоточились на предмете своей страсти, не замечая ничего вокруг.
«…Только вот позиции неравны: у Вали в руках скомканный платок, которым он то и дело вытирает испарину со лба, а у Велесова – 9 «мэмэ» образца 1910-го…»
– …Короче, так. Или вы немедленно отсоединяете генератор от питающей шины, или я сделаю это сам.
– Как, позволь узнать? – поинтересовался Андрей. – Ты в этой машинерии ни уха ни рыла. Как и я, впрочем.
– Каком кверху. Взорву блок трансформаторов. Четырехсотграммовая тротиловая шашка – хватит, надеюсь?
Через приоткрытую дверь, долетел новый звук – близкое тарахтенье то ли авиационного, то ли мотоциклетного мотора. Андрей прислушался. Звук чуть изменил тон, потом оборвался так же внезапно, как и возник.
– Вы сошли с ума, Сергей Борисович? – осведомился Кременецкий. Каперанг стоял к константиновцам левым боком, и Андрей видел, как тот осторожно, еле двигая пальцами, ощупывает застежку кобуры. – Вы же разрушите не только трансформаторы, но и установку!
– Да и пес с ней, – отмахнулся Велесов. – Главное – процесс запущен. Теперь есть ваш «Пробой», нет вашего «Пробоя» – не роляет. Червоточина выйдет на самоподдерживающийся режим, и вы ничего не сможете с ней сделать.
Кременецкий покосился на Рогачева. Тот едва заметно кивнул.
«…Вот, значит, как. Выходит, Серега все верно рассчитал…»
– Он свихнулся! – голос Рогачева сорвался на визг. – Не слушайте его! Вы хоть понимаете, что…
Андрей упустил момент, когда каперанг рванул из кобуры пистолет и в регбийном броске сбил с ног. «ПСМ» запоздало хлопнул, пуля ушла вверх, и сразу – раз, другой, – бабахнул «браунинг».
Техник попятился, выставив перед собой руки – похоже, и правда не вооружен. Штакельберг, перехватив обеими руками «наган», водит им перед собой. Глаза – белые, безумные… Коля Михеев опустил револьвер и что-то шепчет. Адашев, помедлив мгновение, шагнул вперед и резко подбил руку Штакельберга вверх. Грохот, еще одна пуля в потолок, прапорщик роняет оружие, кривясь от боли в раненом плече.
Все взоры были теперь прикованы к Велесову. Он стоял, отставив руку с дымящимся «браунингом», и смотрел, как медленно, держась за плечо, оседает на пульт Валя Рогачев.
Михеев сорвался с места, отшвырнул «наган» и подхватил ученого под локоть. Техник неловко поддержал его с другой стороны.
Подскочивший Адашев рванул на груди Валентина ковбойку. Раздался треск, полетели во все стороны пуговицы.
Кременецкий завозился, поднимаясь с четверенек. Скула его там, куда пришелся удар локтя, быстро наливалась красным. Андрей подобрал «ПСМ», шагнул к Велесову.
– Ну что, придурок? – прошипел он, глядя тому прямо в глаза. – Доигрался в благодетеля человечества? Зурбаган, стишки гумилевские… в своих стреляешь? Не любишь, когда возражают? Тогда и меня вали! Слабо?
Велесов неслышно что-то пробормотал. Пистолет ходил у него в руке ходуном. Андрей подошел вплотную выкрутил оружие из безвольных пальцев.
Входная дверь скрипнула, Андрей обернулся. Пистолеты он держал в обеих руках: в правой «ПСМ» Кременецкого, в левой велесовский «браунинг».
– Мы, кажется, успели вовремя, господа… – заметил великий князь, входя в «лабораторию». – Только, умоляю вас, Андрей Константинович, осторожнее! Не перестреляйте нас невзначай… а лучше сделаем так: поручик, – он кивнул Лобанову-Ростовскому, – сейчас соберет все оружие.
Происходящее скачком переместилось куда-то за грань реальности. Звуки тонули в глухом шуме, накатывавшем с неотвратимостью морского прилива. Сердце отвечало глухо, неровными толчками, ударяя в ребра…
«…Помираю, что ли? Фу ты, как не вовремя…»
Комната вокруг поплыла, закачалась. Андрей с трудом удержался на ногах и не почувствовал, как авиатор осторожно избавил его от пистолетов.
Великий князь склонился к раненому. Коля Михеев, матерясь сквозь зубы, отдирал от полы рубахи полосу бязи.
Николай Николаевич поднял голову. На лице его ясно читалась тревога.
– Пошлите, наконец, за врачом! Вы что, не видите, он сейчас кровью истечет!
Резкий окрик привел Андрея в себя. Он помотал головой, прогоняя остатки одури, и потащил из кармана рацию.
IV
– У меня приказ, – отрезал Кременецкий. – Обеспечить выполнение программы любой ценой. И я этот приказ выполню.
Вместе с медиком с «Адаманта» прибыли полтора десятка моряков в бронежилетах и с автоматами и сразу оцепили барак с установкой.
В стороне, метрах в двухстах, на узкой проселочной дороге стоял «Фарман». Вот, значит, откуда взялись и великий князь, и Зарин с поручиком. Что ж, вовремя – еще чуть-чуть, и в лаборатории началась бы большая пальба.
Николай Николаевич учтиво кивнул.
– Приказ есть приказ. Я вас понимаю, господин капитан первого ранга, но и вы нас поймите. Господин Велесов прав, все это касается и нас.
Кременецкий пожал плечами.
– Позвольте, Ваше Высочество?