Борис Батыршин – Крымская война. Соотечественники (страница 71)
– Ну раз так – давайте попробуем. Перекинем аппарат на берег прямо с борта. Если получится, час на этом сэкономим, не меньше. А вы, Реймонд Федорыч, отправляйтесь на берег. Укажите, что там пилить да ломать. А то нашим ореликам дай только расстараться, они там все по камешку разнесут!
Глава тринадцатая
I
Указ президента Российской Федерации от 11 ноября 2076 г.:
«Учитывая всемирно-историческое значение установления Оси Времени в 2017 году и в целях координации деятельности федеральных органов исполнительной власти, органов исполнительной власти субъектов Российской Федерации, органов местного самоуправления и общественных объединений по подготовке и проведению празднования в июле следующего, 2077 года 60-й годовщины этого события, постановляю:
Возложить на Российский организационный комитет «Единство» координацию деятельности федеральных органов исполнительной власти, органов исполнительной власти субъектов Российской Федерации, органов местного самоуправления и общественных объединений по подготовке и проведению мероприятий, посвященных…»
Летосчисление Эпохи Оси Времени (Э.О.В.)
Статья из Энциклопедического словаря
Брокгауза и Ефрона.
1890 г. Р.Х./35 г. Э.О.В.
«…празднование дня Оси Времени установлено Высочайшим именным Указом Государя Императора Александра II в 1885 г. от Р.Х. Тем же указом введено двойное летосчисление – от Рождества Христова и «Эры Оси Времени». Аналогичный указ и летосчисление были введены нашими соотечественниками в России XXI века. Принятое написание в обоих случаях выглядит так: ХХХХ Р.Х./УУ Э.О.В., или сокращенно, ХХХХ/УУ. ХХХХ здесь – текущий год в летосчислении от Рождества Христова, а УУУ – дата, отсчитываемая от момента установления Летосчисления Эпохи Оси Времени…»
II
Машину трясло, что порой говорить было невозможно. Глебовский дал Велесову не легковой «Рено», а грузовичок «Пирс-Эрроу», и теперь Сергей с тремя константиновцами трясся в дощатом кузове по приморской грунтовке.
Разгоняться больше сорока не получалось, но и это было слишком много для потрепанного грузовичка. Справа, на фоне неба, мелькнула вышка оптического телеграфа; за ней утопали в садах домишки татарского селения Улуккул-Аклес.
«Пирс-Эрроу» миновал плато и стал спускаться по неровной дороге к реке. Отсюда открывался вид на море и низменную приморскую степь, что тянулась до самых Сакских озер. Возле берега чернел на отмели остов сгоревшего парусного линкора. Эхо октябрьских боев, подумал Велесов. Надо же – еще полугода не прошло…
– А почему с вами не соглашаются, Сергей Борисыч? – спросил Коля Михеев. – Вы ведь так толково объясняете! Неужели им непонятно?
Всю дорогу от Севастополя Велесов, глотая пыль, то и дело прикусывая язык на очередном ухабе, рассказывал константиновцам обо всем: о целях Проекта, планах Груздева и, главное, о том, что должно произойти сегодня.
– Беда в том, что они меня не слышат. Поставили себе цель и идут к ней, не замечая того, что творится вокруг. Такое бывает, когда люди тратят слишком много сил на решение конкретной задачи: им начинает казаться, что это и есть самое важное, а других перспектив в упор не видят.
Грузовик мотнуло так, что Коля, не удержавшись, слетел с сиденья. При этом он инстинктивно схватился за руку соседа. Штакельберг коротко взвыл от боли в раненом плече.
– Осторожно… – засуетился Велесов. – Петя, сильно болит?
Побелевший как бумага Штакельберг мотнул головой.
– Продолжайте, Сергей Борисыч. Что вы там говорили о перспективах?
– Что? А-а-а, это я о том, что можно сделать, объединив усилия двух Россий – той, откуда прибыли мы, и этой.
– Простите, что же тут объединять? – удивился Адашев. Он предусмотрительно устроился возле кабины и меньше других страдал от тряски. – Даже мы их обогнали буквально во всем: дредноуты, аэропланы, радио… А с вами и вовсе сравнивать смешно. Они для вас, уж простите, как папуасы с каких-нибудь Кокосовых островов!
– Вы не правы… кажется, Александр?
– Алексей, – поправил Адашев. – Можно просто Алеша.
– Так вот, Алеша, вы не правы. Дело не в технике и науке. Это все наживное. Нам нужно совсем другое…
– Я понял! – Коля Михеев хлопнул себя по лбу. Для этого пришлось отпустить борт, и он снова полетел бы на пол, если бы не Штакельберг, поймавший его здоровой рукой за портупею.
– Спасибо, Петь… Как я сразу не догадался? Золото, уголь, руды всякие, да? Вы у себя все это истратили и теперь хотите добывать здесь?
Велесов расхохотался. Он смеялся долго, порой срываясь на кашель. Константиновцы недоуменно взирали на этот приступ веселья.
– Как мы все же предсказуемы… прости, Коля, не хотел обидеть. Увы, пальцем в небо. Это было бы слишком просто. То есть нам, конечно, нужны полезные ископаемые, но не настолько, чтобы тащить их из прошлого. Чего-чего, а руд, золота и нефти у нас не на одно столетие припасено. Я говорил о людях, об их жизненной энергии, о жажде перемен, наконец! Один ученый называл это «пассионарностью»… Слишком многие, вместо того чтобы работать, искать, создавать что-то новое, сидят и ждут, когда им это преподнесут на блюдечке. А может, дело в том, что нам слишком сильно досталось за последние сто лет? Двадцатый век, молодые люди – он ведь ох какой страшный был! Мне кажется, Россия, да и другие страны все свои силы сожгли в войнах, революциях и всяком прочем, о чем даже вспоминать не хочется.
Велесов снова закашлялся, на этот раз наглотавшись пыли. Константиновцы молчали, ожидая продолжения.
– Мы как бы… надорвались, что ли? И теперь тычемся, как слепые щенята, не способные встать и сделать что-то по-настоящему значительное. Не поверите, у нас сорок с лишним лет назад люди слетали на Луну, а с тех пор – как отрезало! Мы тогда мечтали, что через двадцать лет будем выращивать яблоневые сады на Марсе, а в итоге так и копаемся на низких орбитах.
– Значит, дело в Космосе? – тихо спросил Штакельберг.
– Да нет же! То есть и в Космосе тоже, но не только в нем. Нам всем нужна великая цель, понимаете? Чтобы дух захватило, чтобы забыть обо всем! Вот тогда люди проснутся и покажут, на что они способны. А объединение двух Россий – это и есть такая цель. Те, кто не может найти себя в нашей унылой жизни, отправятся сюда – учить, лечить, внедрять новое, торговать, путешествовать, в конце концов! И не с туром «все включено» – по-настоящему, всерьез! Новые горизонты, неоткрытые земли – одна Черная Африка чего стоит… Помните, как у Гумилева?
подхватил Штакельберг. Услышав строки любимого поэта, он забыл о боли.
– Да, молодые люди, именно так! Мне порой кажется, что это стихотворение о нас, какими мы стали в двадцать первом столетии…
снова продолжил Штакельберг. Глаза его искрились восторгом.
– Точно! И кому легче от того, что эти четыре стены раздвинулись до границ всей планеты? Стены – они и есть стены. Тюрьма.
– Ну хорошо, Сергей Борисыч, это все о ваших соотечественниках… – Адашева, похоже, не тронула музыка гумилевских строк. – Предположим, они найдут для себя новые горизонты. Хотя какие они новые – все известно, карты имеются… Ладно, пусть. А здешние обитатели? Им-то с того что за корысть? Проводниками служить у новых Ливингстонов за бусы и патроны?
Велесов посмотрел на молодого человека с удивлением.
– Глубокая мысль, Алексей, хвалю… Нет, разумеется, ничего подобного. Они будут прежде всего учиться. Уверен, во многих наших вузах скоро откроют специальные подготовительные отделения для выходцев отсюда. Они выучатся, вернутся домой и будут строить новую жизнь. А кто-то, возможно, захочет и остаться и сделать карьеру у нас. Нет, я понимаю, здесь тоже всякого народа хватает – и жулики, и взяточники, и казнокрады в том числе, – но мы уж постараемся, чтобы к нам такие не попадали!
– А все же про Космос можно подробнее? – попросил Штакельберг.
– Я ведь уже рассказывал, Петя. Вместо того чтобы тырить технические новинки из будущего, можно развернуть грандиозные космические программы, причем и там, у нас, и здесь. Если Рогачев не ошибся со своими «эхо-червоточинами», даже нашими силами можно хоть завтра снарядить экспедицию на Марс!
– На Марс, – завороженно прошептал юноша. Вместо альминской степи перед глазами у него раскинулись кирпично-красные пески чужой планеты. Вот он шагает, увязая по колено, в резиновом мешковатом костюме и маске с круглыми стеклянными глазами, вроде противогазной. На спине – медный воздушный резервуар, опутанный гофрированными рубками и манометрами, в руках – верный геологический молоток…
– Именно! Ну, может, насчет «завтра» я погорячился, но уж лет через пятнадцать – наверняка.
– И все, что нужно для этого, убедить вашего ученого отключить свое устройство?
– Достаточно отсоединить генератор. Тогда Воронка начнет брать энергию из подпространства и между мирами возникнет проход, закрыть который никто не сможет.