Борис Батыршин – Крымская война. Попутчики (страница 54)
– Ничего, лейтенант, потерплю. Вот, держите рацию, а то, не дай бог, уроню. И пошарьте там, внизу, найдите «парабеллум» – а то «Заветный» в темноте мимо проскочит, потопнем…
– Не проскочит, Сергей Борисыч, у меня три ракеты – ваши, из аварийного ящика, помните? И фальшфейеры, две штуки. Как услышим Энгельмейера – запалим. Найдут, никуда не денутся. Вы мне вот что скажите…
Эссен замолчал. Велесов здоровой рукой извлек у него из пальцев оторванный рукав, запихнул под рубашку, прижал к ране. Лейтенант дернулся – помочь.
– Ничего, справлюсь. Вы, Реймонд Федорыч, хотели спросить, с кем я говорил?
Эссен кивнул. Ему явно было неловко.
«А мне-то каково?»
– Видите ли… надеюсь, вы, как военный человек, поймете меня. Дело в том, что я был не вполне откровенен. В настоящий момент недалеко от нас…
II
III
В первый раз Эссен свалился в воду, когда втаскивал Велесова на крыло. Вода постепенно прибывала – видимо, кроме пробоин, до которых он сумел дотянуться, были и другие. Лейтенант пытался отчерпывать воду шлемом, но это мало помогло – поднялся ветер, волны стали захлестывать аппарат. Раненый поначалу помогал, но потом затих, привалившись к борту. Кровь сочилась из-под наспех наложенной повязки; Эссен бросил свой Сизифов труд, хотел перевязать заново, но не преуспел – Велесов потерял сознание и теперь страшно хрипел и вздрагивал, словно в приступе судорог. Вода переливалась через край кабины, и лейтенант понял, что ждать больше нельзя.
Он с трудом перетащил безвольное тело напарника через сиденье, пятясь, согнувшись в три погибели, выволок на крыло. Нога зацепилась за растяжку, и Эссен спиной вперед полетел в воду.
Падать было невысоко – гидроплан уже лег плоскостями на воду. Придя в себя после купания, лейтенант вспомнил о парусиновом мешке с ракетницей и фальшфейерами. Пришлось снова карабкаться через спинки сидений и, задержав дыхание, вслепую шарить в затопленной кабине. Когда мешок, наконец, нашелся, авиатор долго сидел на спинке сиденья, не в силах шевельнуться.
Под курткой что-то пикнуло. Эссен подскочил, будто его шилом укололи. Рация! Драгоценный передатчик, главная надежда на то, что их найдут, спасут, не бросят в ночном море! Пилот торопливо зашарил по груди, пытаясь справиться с застежками куртки.
Устройство, к счастью, не пострадало от воды – возможно, корпус из диковинного, похожего на гуттаперчу материала водонепроницаем? Зеленоватый экранчик слабо светился, и то, что Эссен на нем увидел, решительно ему не понравилось. В нижнем углу пульсировал значок в виде прямоугольника, пересеченного косой чертой. Пилот уже имел дело с приборами из будущего – «гаджетами», как непонятно называл их Велесов, – и знал, что это за символ. Сергей на ночь присоединял «гаджеты» к плоскому ящичку зарядного устройства, которое целыми днями собирало электричество от солнца, в радужную раскладную гармошку. А сегодня, видать, не успел, спасибо этой сволочи Фибиху…
После приводнения Эссен несколько раз пытался выйти на связь. Бесполезно – на высоте трехсот метров рация кое-как ловила сигнал, но на поверхности проку от нее было немного. Сергей, правда, говорил, что связь восстановится, когда корабль подойдет поближе…
Пилот взглянул на часы. 21.24. Если расчеты верны – помощь уже недалеко. Интересно, подумал он, кто появится первым? Хорошо бы «потомки». Врач с «Заветного» сейчас на «Алмазе», лазарет миноносца пуст…
Раненый пришел в себя. Эссен сунулся поправить наконец повязку – куртка успела насквозь пропитаться кровью, – но Сергей отрицательно помотал головой и потащил из нагрудного кармана оранжевую коробочку. «Портсигар? – удивился Эссен. – Нашел время курить…» Велесов открыл коробочку, подцепил пальцем полупрозрачный флакончик, зубами сорвал колпачок. Под ним обнаружилась толстая, как у медицинского шприца, игла; Велесов с размаху воткнул ее в бедро, скривился от боли, сдавил двумя пальцами тюбик, выдернул. Потом ткнул в крошечную баночку из того же полупрозрачного материала. Эссен отковырнул крышку, вытряс на ладонь таблетку. Сергей проглотил, закрыл глаза, лег. Он больше не хрипел – ровно дышал полуоткрытым ртом.
Может, пора? Лейтенант дождался, когда минутная стрелка коснется шести часов, и достал из сумки ракетницу.
Прожектор появился после второй ракеты. Луч шарил по горизонту, поднимался вверх, вскидывался почти в зенит – заметили, подают сигнал! Эссен схватил рацию: экранчик на миг осветился, устройство издавало короткий писк и отключалось. Тогда он выпустил последнюю оставшуюся ракету, запихнул за пазуху фальшфейеры и, срывая ногти, полез на верхнее крыло. Встал, примерился к размахам качки, отвинтил алюминиевую крышечку, дернул шнур и замахал над головой, отворачивая лицо от брызжущего искрами факела.
Фальшфейер догорел. Эссен принялся раскручивать второй и тут увидел, что на северо-западной стороне горизонта мелькнул еще один луч. Взлетела россыпь разноцветных ракет; со стороны первого корабля бухнула пушка, и над гидропланом повисла мертвенно-белая, неживая люстра осветительного снаряда.
Фальшфейры догорели один за другим. Швырнув в воду последний, Эссен потянул из кобуры «кольт», но луч уже нашарил гидроплан. Лейтенант поспешно отвернулся и зажмурился изо всех сил, уберегая глаза от миллионосвечевого сияния. Ярчайший свет пробился под веки, грозя сжечь сетчатку, огнем затопил мозг – и вдруг погас.
Лейтенант открыл глаза – перед ним плавали радужные круги. Корабль, ослепительно-белый в электрическом свете, стоял в двух кабельтовых от гидроплана. Его обводы поразили лейтенанта – похожий на творение скульптора-модерниста, с граненым корпусом, невероятно сложной многоуровневой мачтой, унизанной какими-то шишками, стержнями, решетками… Слепящий луч уходил вертикально в небо, и Эссен понял, что непонятный корабль освещен другим прожектором – с юга приближался «Заветный».
На мостике миноносца замахали фонарем, замигал ратьер, и вдруг над морем повис пронзительный, с переливами, вой. От неожиданности Эссен чуть не полетел в воду. Зажимая уши ладонями, он успел подумать, что так, наверное, кричали древние чешуйчатые рептилии, о которых писал британец Конан Дойл. «Заветный» ответил: протяжный рев на мгновение заглушил апокалиптический звук, и тут же обе сирены умолкли. Лейтенант не услышал, как засмеялся Велесов – в ушах звенело от двойного акустического удара, – зато увидел, что Сергей сидит, привалившись спиной к стойке крыла, и здоровой рукой машет спасителям.
Глава десятая
I
Колесные пароходы усыпляют, подумал Белых. Действуют, как старые добрые плацкартные вагоны; там размеренный, ни на миг не прерывающийся стук на рельсовых стыках, здесь – мерное «умпф-умпф-умпф» дедовского паровика и шлепки плиц о воду. Интересно, как они тут ухитряются не засыпать, особенно в собачью вахту?