Борис Батыршин – Крымская война. Попутчики (страница 30)
И все – ни водопада телеметрии, ни сетки ДжиПиЭс-координат, ни контуров облачных фронтов.
«…Тяжело в деревне без «нагана»… то есть в море без спутника…»
– Так точно, тащ генерал-лейтенант… – невпопад ответил командир БЧ-4. – Одну минуту, сейчас…
И принялся вертеть ручки блока, стоящего рядом с монитором. Несколько секунд ничего не происходило, потом в колонках захрипело, заулюлюкало, сквозь помехи прорвались голоса:
– …«Тридцать второй», «Родней» горит, на воде никого!
–
– Они только что потеряли самолет, – негромко произнес старлей. – Разведчику велели поискать пилотов…
–
– «Тридцать второй», я «Алмаз», ясно слышу…
Голос ослаб, потонул в шумах. Фомченко ткнул в колонку и покрутил в воздухе пальцем. Старший лейтенант закивал, полез в заднюю панель и принялся перевтыкать какие-то шнуры, щелкать переключателями. Голос стал громче, шорох и треск помех ушли на задний план. Генерал удовлетворенно кивнул.
– Значит, потеряли самолет?
– Так точно! «Тридцать второй» доложил, что «девятка» сбита!
– Сбита? Что ты несешь, старлей? Чем их могли сбить? Ядрами? Картечью? Это же калоши времен Нахимова и Нельсона!
– Может, не сбили… – поправился Бабенко. – Передали: «девятка» врезалась в «Родней», а почему – нет сведений.
– Ну так и докладывай, как есть, без отсебятины! А то: «сбили-сбили»…
– Виноват, тащ генерал-лейтенант, больше не повторится…
Совсем затравил Фомич нашего Никитку, усмехнулся про себя Андрей. Вот и руки уже дрожат… А как не испугаться – у генерала харизма, как у бронепоезда. Того, что на запасном пути.
Радио снова ожило:
– «Алмаз», я «Тридцать второй», ордер разваливается! Пытаются обойти горящую «Британию». «Хайфлауэр» тонет. Пароход, идущий следом, обрубил буксиры, обходит голову колонны. «Родней» выкатился из строя, горит, как поняли?
– «Тридцать второй», понял вас, продолжайте наблюдение.
Генерал и командир «Адаманта» вопросительно посмотрели на Андрея.
– «Хайфлауэр» – винтовой фрегат. «Британия» – флагман, парусный линкор. Видимо, фрегат вел ее на буксире.
– Молодцы, – сказал капитан второго ранга. – Если потопят флагман, остальные могут разбежаться.
–
– Я «тридцать второй», «Санс Парейль» принял влево…
– «Тридцать второй», это «Алмаз», как ударное звено?
Звук снова стал ясным и чистым. Довольный старлей откинулся на спинку стула и посмотрел на начальство, будто ожидая похвалы.
– …Я «тридцать второй», бомбы раскидали, ведут пулеметный огонь.
– Что у них? – шепнул Андрею Кременецкий. – Крупняки?
– Какое там! Винтовочный калибр: «максимы», «льюисы», может ружья-пулеметы «Мадсен».
– Слабовато, – покачал головой моряк. – По таким махинам – как об стенку горох. Разве что зажигательными, да и то – пока еще займется…
– Так точно, товарищ капитан второго ранга. А зажигательных у них нет, это точно.
– «Тридцать второй», – захрипело в динамиках. – Укажите «Заветному» ракетой «Санс Парейль», как поняли?
– Я «тридцать второй», вас понял, выполняю.
– А это что за зверь? – тут же осведомился Фомченко.
– Второй винтовой линкор англичан, тащ генерал-лейтенант. Вместе с «Агамемноном» – главная ударная сила их эскадры.
– Разумно, – бросил Кременецкий. – Выбивают самые мощные единицы.
Бабенко прижал к уху наушник, лицо его сделалось сосредоточенным.
– Морзянка! Одна станция… нет, уже две! Отвечают!
– Связались со вторым кораблем по своему радиотелеграфу. – буркнул Фомченко. – Как бишь его, «Заветный»?
– Так точно, тащ генерал-лейтенант!
– Миноносец тысяча девятьсот четвертого года постройки, – вставил Андрей. – Два торпедных аппарата, две скорострелки, пулеметы.
– Будут торпедировать, – негромко сказал командир сторожевика. – Правильное решение. Линкор, хоть и деревянный, а семьюдесятью пятью мэмэ его можно сто лет ковырять.
– «Алмаз», я «тридцать второй»! – голос в эфире сорвался на крик. – «Алмаз», «Заветный» перепутал, идет не на «Санс Парейль»! Повторяю, «Заветный идет на парусный «Трафальгар»! «Санс Парейль» следующий в строю, обозначаю ракетой! «Алмаз», они не видят! «Алмаз», передайте…
– Тащ генерал-лейтенант, снова морзянка!
– Я «тридцать второй», «Заветный» бросил торпеду, отворачивает.
Генерал повернулся к Андрею:
– Они что, ошиблись?
– Вполне могли, товарищ генерал-лейтенант. Линейные корабли все похожи, что парусные, что паровые. Трубу запросто можно и не разглядеть.
– «Алмаз», я «тридцать второй», попадание!
И несколькими секундами спустя:
– «Алмаз», «Трафальгар» ложится на левый борт, как поняли, прием?
– «Тридцать второй», я «Алмаз», вас понял. Веду огонь по следующему в ордере, корректируйте…
– Есть, «Алмаз». Вижу всплески, перелет два, как поняли?
Динамики захлебнулись треском помех. Старлей вздрогнул, испуганно оглянулся на начальство и снова полез в настройки. Фомченко раздраженно фыркнул:
– Что скажете, майор?
– Похоже, они используют один гидроплан – вот этот самый «тридцать второй» – как авианаводчик и корректировщик огня. Другая рация, позывной «Алмаз» – это, видимо, флагман отряда.
Фомченко поморщился, что-то вспоминая.
– Вы говорили, что «Алмаз» – это их авианосец?
– Гидрокрейсер. Четыре гидроплана Эм-пять.
– И с какого тогда бодуна он ввязался в огневой бой?
– «Алмаз» – бывший крейсер второго ранга, – вмешался Кременецкий. – У него стодвадцатимиллиметровки, деревянным кораблям хватит за глаза.
– Я «Алмаз», – снова забубнило в динамиках. – «Морской бык», ударное звено возвращается, готовьтесь принять…