Борис Баклажанов – Похищенный (страница 25)
– Я чувствую, что ты…
– Стоп! – она резко поднялась. – Не надо. Не стоит проговаривать это вслух. Чувства и эмоции человека – слишком личное. Их нельзя обсуждать. Вернее… нельзя обсуждать без запроса. Ясно?
– Хорошо, Полина. Тогда объясни сама.
Она прищурилась. – Но если ты понимаешь, что я нервничаю… то, вероятно, знаешь, из-за чего?
– Я чувствую образами. Если ты дашь мне больше конкретики, то я пойму всё целиком.
– Я переживаю из-за того, что… – она постучала пальцами по подбородку, и села обратно. – Из-за того, что давно не видела одного из членов экипажа. А так же из-за отказа майора. Не только отказа на тему посещения тобой мостика, но и на тему того, что он отказался сейчас прийти.
– Я не знаю этого члена экипажа, которого ты давно не видела.
– Всё верно.
– Это не вопрос, Полина. Утверждение. Если бы знал, то понял бы твои переживания.
– Ну… теперь ты знаешь чуть больше.
– Нет. Это я и так знал. Думал, обозначишь, о ком речь, – он помолчал. – Не расстраивайся из-за майора Полова Владимира. Это глупо. Он же сейчас занят.
– Да… но в будущем будет занят лишь сильнее, и неизвестно, когда нам удастся поговорить. А поговорить мне с ним необходимо.
– Поговори тогда, когда мы приземлимся на планету «Земля».
Полина кивнула. – Ты прав…
Он действительно был прав.
Полина и сама думала об этом. Было бы куда проще всё обсудить с Половым в той обстановке, в которой не будет лишних ушей. А обсудить им нужно было многое…
Однако так же СИЖ не могла быть уверена, что такая возможность случится. Что будет с ней по прилёте? Она не знала… Оглядевшись, внимательно посмотрела в угол потолка, предполагая, что именно там спрятана секретная камера агента Иванова. Чуть повысила голос, и сказала:
– Надеюсь, я увижу того человека, которого ищу…
– Это послание, Полина? – спросил дуна.
– Неважно. Давай пока пройдёмся по изученному материалу. Времени у нас мало…
– «Пройдёмся»? Но Полина, это слово…
– Вот поэтому и нужно «пройтись»!
– Ну? Ты как? Слышишь меня?
Майор медленно разлепил глаза. Первым, что увидел, было обеспокоенное лицо товарища-врача. Это заставило сердце забиться с новой силой. Выдуманные сцены встали перед глазами, и Полов начал задыхаться.
– Вов!!!
Офицер пропал из поля зрения. Несколько секунд, слабая боль в руке, и майор почувствовал, как сердцу вернулся прежний – приемлемый – ритм. Он прохрипел:
– Ч-что-о…
– Сейчас станет легче, – обеспокоенным тоном сказал Невелец. – Я вколол успокоительное.
Доктор вытер пот со лба тыльной стороной ладони, и недовольно пробурчал:
– Что с тобой такое? Ты сам себя доводишь!
– Что…
– У тебя случился инфаркт миокарда! У тебя сердечная недостаточность, ишемическая болезнь сердца. Этого всего не было до отлёта!
– Не… кричи…
Он сдавленно промычал. – Прости… Когда речь идёт о тебе… когда речь идёт о майоре, о… – он мотнул головой. – Извини. Что-то я тоже…
– Как это… случилось?
– У тебя случился инфаркт, пока ты был на мостике. Вов, в чём дело? Что тебя беспокоит? У нас ведь есть бортовой психолог, и…
Но майор небрежно отмахнулся, не давая собеседнику договорить. Он приподнялся на локтях, и…
Никого более не увидел. Растеряно посмотрел на доктора.
– Мы здесь вдвоём?
– А кого ты ждал? И… лучше ляг.
– А кто ещё знает, что у меня… проблемы?
– Все, кто был на мостике.
Он завалился обратно. – Чёрт…
– В чём дело?
– Нет, ни в чём… – ответил он. – Но если честно… думал, что кто-то захочет… проведать меня.
– Ну… – тяжёлый вздох. – Тебе сейчас ни в коем случае нельзя переживать. Тем более из-за такой глупости! Никто не захотел тебя просто беспокоить. Придут позже.
– Не в этом дело. Я потерял доверие экипажа. Я потерял их уважение…
– Глупости!
– Не надо, Лёнь. Не надо. Ты и сам это знаешь. Что говорят обо мне твои врачи?
– Н-ничего. Мы не обсуждаем начальство.
Полов слабо улыбнулся. – Опять врёшь… очередная ложь…
– Что? Какая ещё… Впрочем… неважно! Лучше расскажи: в какой момент это началось?
– Что именно?
– Боли в сердце. Как давно у тебя болит сердце, Вов?
– М-м… не знаю? Примерно с годик…
– Что?! И ты молчал?! Как это началось?!
– Я не знаю, как… если память не изменяет, то приблизительно в тот момент, когда мы покинули планету дун…
– То есть… после потери экипажа?
Полов промолчал.
– И как это было? Опиши боль.
– Ничего такого!
– Я твой врач!
– Ох… это такая… покалывающая боль. Давящая. Сердце колотилось и…
– То есть больше года ты терпел покалывающую боль, и даже не подумал ко мне подойти? Чего ты боялся?
– Ничего я не боялся! Это… ничего. Ничего страшного.