Борис Акимов – Сергей Булгаков. Философия хозяйства как проект устойчивого развития мира (страница 2)

Спрос и предложение на рынке труда также вызывают вопросы. В нормальном случае человек становится столяром, токарем, программистом, математиком, предпринимателем по склонности к определенному роду деятельности, по причине интереса, влияния семейных традиций, социальных связей и многим другим причинам. В том числе по причине спроса на рынке труда, но только «в том числе», а не по этой причине. Под влиянием ложной теории экономики мы начали готовить детей и себя к спросу на рынке труда. Но эта бредовая практика каждый раз опровергается жизнью. Как не нужны сейчас юристы, бухгалтеры и финансисты в диких количествах, которых предлагали готовить в 90-е и 2000-е, так никто и не предполагал, что сейчас нужно будет управлять дронами, вытачивать детали на станках и проектировать машины. Не эта ли ложная и убогая в духовном смысле практика является причиной дисбалансов на рынке труда, которые мы сегодня наблюдаем.

В макроэкономике когда-то считалось верным банальное по своему происхождению предположение, что рост заработной платы обратно пропорционален уровню безработицы. Ну конечно, всем на уровне здравого смысла кажется верным, что чем больше безработных в экономике, тем легче нанять работника за меньшие деньги и наоборот. В экономической теории эта псевдозакономерность была выражена как кривая У. Филлипса, следствием которой является наше представление, что рост производства приводит к созданию рабочих мест, росту доходов населения. Сейчас это утверждение опровергнуто на статистических данных многих стран, и даже сделаны попытки доказать обратное. Это кажется странным?

Но если вдуматься, то, во-первых, опережающий рост производительности труда, автоматизация и шаблонизация производства приводит к меньшему спросу на рабочую силу вообще и квалифицированную в частности. А во-вторых, концентрация капитала и производства у крупных и средних производителей снижает конкуренцию за рабочую силу, что приводит к уменьшению реальных доходов населения. В нашей практике развития территорий мы видим железную закономерность, что наличие крупного и среднего бизнеса приводит к уменьшению средневзвешенных доходов местного населения.

Просто работодателей получается немного, и они диктуют свои условия в отсутствии конкуренции. Значит не любой рост производства положительно влияет на рынок труда и рост доходов населения.

В целом у нас как практиков развития территорий накопилось много вопросов к шаблонам современной экономической теории. «Благодаря математизации экономической теории в ее рамках получен ряд общих результатов, фактически указывающих на неполноту или неадекватность аксиоматики основополагающих моделей, что влечет за собой отсутствие ответов на важнейшие вопросы» (В. М. Полтерович «Кризис экономической теории»). Прочитав это, я был рад, что не один так считаю, но где найти ответы?!

И я нашел эти ответы в русской экономической мысли. Пусть я не нашел готовых ответов на «важнейшие вопросы» современной теории экономики и практики экономического развития, но я увидел основы для развития современных концепций.

Экономика – наука о живом, а не о мертвом

Что такое экономика? Хороший вопрос. Если зайти с позиции языка, то «ойкос» – хозяйство, а «номос» – закон. Экономика – это законы ведения хозяйства. Аристотель, который и ввел в оборот термин «та ойкономика» – наука о ведении хозяйства, противопоставлял «экономике» «хрематистику», как науку о накоплении богатства («хремата» – деньги и богатство). До второй половины XX века ученые чаще употребляли термин «народное хозяйство» вместо термина «экономика». Народное – не в смысле общее или государственное, а в смысле – вся хозяйственная деятельность народа (страны, региона). Современная же экономическая мысль выделила особую область хозяйствования, целью которой является накопление денежного богатства (пусть иногда не личного, а общественного), и стала называть это словом «экономика», а остальное – хозяйственная деятельность с внеэкономическими мотивами. Таким образом современная «экономика» стала аристотелевой «хрематистикой».

В поисках ответов на вопросы «к экономике» я прочел замечательную работу Сергея Николаевича Булгакова, профессора экономики, ставшего потом известным философом, богословом, священником – «Философия народного хозяйства» (1912 г.). Там он приводит мудрые слова другого русского философа В. С. Соловьева, которые ясно разделяют «экономику» и «хрематистику»: «Ложное и безнравственное обособление экономической области отношений как независимой будто от нравственных условий человеческой деятельности вообще. – Как свободная игра химических процессов может происходить в организме только умершем и разлагающемся, а в живом эти процессы связаны и определены целями биологическими, так точно свободная игра экономических факторов и законов возможна только в обществе мертвом и распадающемся, а в живом и имеющем будущность хозяйственные элементы связаны и определены целями нравственными. – Нет и не было в человечестве такого низменного состояния, когда материальная необходимость добывания жизненных средств не осложнялась бы нравственным вопросом».

В этой цитате на поверхности лежит утверждение, что экономика не может быть свободна от нравственных вопросов и целей, но гораздо интереснее с научной точки зрения разделение на «живые» и «мертвые» процессы.

Соловьев подчеркивает бесперспективность описания хозяйственной деятельности человечества, как процесса механистического, а не живого и биологического. В общем-то С. Н. Булгаков в «Философии хозяйства» подробно разворачивает эту мысль, раскладывает на детали, показывает разницу. Надо отметить, что живые системы не равновесны, для их описания необходимо использовать другие параметры и понятия, чем для механических и равновесных. Наука второй половины XX и начала XXI века в разных областях активно пытается создать понятийный аппарат для описания именно неравновесных процессов. Несомненно, что это направление очень перспективно для экономической мысли.

Два контура экономики: нужда в потреблении и воля к созиданию

С. Н. Булгаков затрагивает вопрос о движущей силе хозяйственной деятельности человека. И здесь вскрывается недостаточность представлений о «приводном ремне» экономики как «удовлетворении потребностей» или «максимизации полезности при ограниченном бюджете». С одной стороны, мы хозяйственной деятельностью боремся с нуждой, удовлетворяем свои нужды-потребности. Об этом Булгаков говорит так: «Нужда, потребность, бедность и соответствующие им понятия хозяйственного блага, полезности (потребительной ценности), богатства суть поэтому естественные термины, в которых вращается хозяйство, его вопросы и ответы. Спрашивает нужда и потребность, отвечает человеческий труд и полезность благ». Но с другой стороны, гениальное прозрение Булгакова в том, что главной целью хозяйствования является превращение всего разобщенного и механистичного, а значит дисгармоничного и мертвого в единый гармоничный живой организм. Это экономический контур созидания – борьба со смертью за жизнь. «Содержание хозяйственного процесса можно поэтому выразить еще и так: в нем выражается стремление превратить мертвую материю, действующую с механической необходимостью, в живое тело, с его органической целесообразностью, поэтому в пределе цель эту можно определить, как превращение всего космического механизма в потенциальный или актуальный организм, в преодоление необходимости свободой, механизма организмом, причинности целесообразностью, как очеловечение природы» (С. Н. Булгаков. «Философия хозяйства»).

Таким образом движущая сила экономики раскладывается на две составляющие или два контура: контур удовлетворения потребностей (или потребительский контур) и контур созидания. Хозяйственная деятельность вызвана не только нуждой в доходе, удовлетворяющем потребности, но и призванием человека к созиданию, пересозданию мира, созданию долгосрочных ценностей, которые измеряются прежде всего гармонией и красотой, а в пределе к созданию «вечных» ценностей.

Что дает этот философский посыл в плане экономической теории? Фундаментальное отличие живого от механического в том, что в живых системах происходят антиэнтропийные процессы – повышение сложности порядка, а неживое подчиняется закону увеличения энтропии или рассеивания свободной энергии или понижения уровня сложности порядка. Многие русские ученые обращались к вопросу отличия живых и неживых систем. В. И. Вернадский писал, что живые системы отличаются способностью производить работу над внешними ресурсами, увеличивая таким образом свободную энергию, которая затем частью рассеивается, а частью идет на образование связей и в конце концов создание сложного материального порядка. Долгосрочные и «вечные» ценности, которые представляют собой красоту и гармонию, о которых мы говорили выше, с математической точки зрения – это упорядочивание или повышение сложности порядка, а с физической – антиэнтропийный процесс. Человечество – это несомненно живая система, и ее хозяйственная деятельность должна быть антиэнтропийна и направлена на повышение сложности порядка в системе. Поэтому экономика, в отличие от хрематистики, должна описываться уравнениями для неравновесных систем с коэффициентами понижения энтропии за счет приложения труда человека. Это еще один перспективный фундаментальный вклад русской мысли в развитие экономической теории.