Богомил Райнов – Что может быть лучше плохой погоды. Тайфуны с ласковыми именами (страница 48)
– От Гелена или от кого другого, это не имеет значения.
А пока разговор об услуге. Она предельно простая: вы мне дадите ключи от сейфа.
– Вы с ума сошли! – Тут ван Альтен неподдельно изумлен.
– Возможно. И все-таки вы ничего не теряете. Деньги, которые вы получите, печатались не в доме для умалишенных.
– Ключи-то не у меня.
– А где?
– Ключи хранятся в кабинете Эванса.
– Тогда вы мне их вынесете.
– Но послушайте, неужели вы действительно вообразили, что я могу выносить и вносить эти ключи, когда мне заблагорассудится?
– Ничего я не вообразил. Мне даже кое-что известно о заведенном порядке. Но сейчас я вас спрашиваю.
– Я остаюсь в архиве допоздна только в тех случаях, когда Эванс поручает мне экстренное дело…
– А именно?
Голландец молчит – вероятно, сочиняет ответ, и я кричу:
– Ван Альтен! Хватит играть в молчанку! Что за «экстренное дело»? Дешифрование?
Он кивает.
– Тогда почему же оно «экстренное»? У вас невпроворот таких дел, и притом каждый день.
– Отнюдь, – возражает он. – Я занимаюсь только спешными шифрограммами, интересующими лично
Эванса. Остальные так и пересылаются недешифрованными.
– Пересылаются куда?
– Об этом вы спросите у шефа. Я не в курсе.
– А ключи?
– Ключи я оставляю в кабинете Эванса, в секретном сейфе. Он обычно приоткрыт. Когда я кладу ключи и закрываю его, он автоматически запирается и, к вашему сведению, специальное устройство фиксирует время закрытия с точностью до минуты.
– Однако в данный момент эти ключи все же при вас.
– Да перестаньте вы со своими ключами! – с раздражением отвечает голландец. – Как вы не можете понять, что безопасность секретного архива, если он действительно секретный, зиждется не на одном-единственном элементе. Ключи только один из многих элементов.
– Это мне понятно, – говорю я. – Не учите меня. Кто дежурит внизу у входа?
– Во всяком случае, не портье.
– А кто?
– Кто-нибудь из людей Эванса.
– А наверху, в архиве?
– В архиве нет никого.
– Но там всегда горит свет.
– Свет горит, но нет никого. Свет горит из-за таких вот, как вы… чтоб не воображали, что помещение брошено на произвол…
– Как устроена сигнализация на этаже?
– Она общая для всего здания.
– И контролируется там, где сидит Дора Босх?
Голландец кивает утвердительно.
– А комбинация?
– Какая комбинация?
– Ван Альтен! – кричу я ему прямо в физиономию.
Он вздрагивает, отчасти от моего внезапного крика, отчасти направленного в лицо пистолета, и машинально роняет:
– Мотор.
– Врешь! – опять не выдерживаю я. – Все, что ты знаешь, известно и мне. И если я спрашиваю, то лишь для того, чтобы проверить тебя. Комбинацию образуют шесть букв и двенадцать интервалов.
– А вы меня тоже не учите, – сердито отвечает Ван
Альтен. – Комбинацию я знаю лучше вашего, по четыре раза в день ее набираю. Мотор берется во множественном числе с буквой «С» в конце.
– А интервалы?
– Три, два, один. Один, два, три. После каждой буквы.
– Хорошо. Мы это проверим вместе.
– Да вы спятили! Вы просто невменяемы! – теперь почти в отчаянии кричит голландец. – Ведь я же вам сказал, соваться туда немыслимо. Имеется единственная возможность: вы мне говорите, что конкретно вас интересует, я навожу необходимые справки и выношу нужные вам сведения.
– О нет! Так дело не пойдет. Вы знаете, что люди моей профессии ужасно недоверчивы. Документы, которые мне необходимы, я должен видеть собственными глазами, понимаете?
Ван Альтен что-то соображает. Надеюсь, не во вред мне.
– В таком случае есть еще одна возможность, и последняя, к тому же связанная с большим риском.
– Говорите какая. Посмотрим.
– Вы проникаете в секретную комнату, когда я буду там. На полчаса, не больше.
– Когда именно?
– Когда Эванс прикажет мне остаться после работы. В
таких случаях, прежде чем уйти, я вызываю дежурного из проходной, и он запирает весь этаж, где находится кабинет
Эванса. Вы придете пораньше, наведете свои проклятые справки и вернетесь к себе, а когда я вызову дежурного, незаметно выскользнете.
– Это мне более или менее подходит, – говорю я. – А
где же риск?
– Риск в Эвансе. Он может в любой момент вернуться.
Это бывает редко, но все же бывает.
– А если вернется?
– Вам видней. Не я заваривал эту кашу.
– Где бы вы могли меня спрятать?
– Негде.