Богомил Райнов – Что может быть лучше плохой погоды. Тайфуны с ласковыми именами (страница 24)
– Где именно?
Бывают вопросы, на которые можно запросто ответить чем-нибудь вроде «не помню». Увы, этот не из таких.
– Почти все время провел в Индии: Бомбей, Хайдарабад, Мадрас, Калькутта…
– В Индии? Зачем так далеко?
– Именно затем, что далеко. Мой отец был не только посредственным торговцем, он отличался тираническими наклонностями. Не считался ни с моими взглядами на торговлю, ни с личными желаниями. Сколько я ни говорил ему, что мне хочется поездить по свету – а я всегда мечтал о путешествиях, – он отделывался одной и той же фразой:
«Товары ездят. Людям лучше сидеть на месте».
На минуту замолкаю, будто слышу голос покойного родителя. Потом снисходительно добавляю:
– Что вы хотите – человек старого пошиба. Горе горем, но, как только я остался один, я почувствовал себя школьником, отпущенным на каникулы.
– И отправились в Индию… Понимаю. Вы даже упомянули тут некоторые города. А не могли бы несколько подробнее осветить свою поездку: гостиницы и прочее…
И я начинаю детально описывать места и достопримечательности, которых никогда в жизни не видел и знаю разве что по снимкам.
Адам Уорнер слушает меня внимательно, но пометок никаких не делает, хотя ручка у него в руке и формуляры лежат перед ним. Вероятно, все фиксирует магнитофон…
Проходит час, и директор решает наконец представить мне отдых. Я говорю «отдых», потому что данные будут проверены и последует новая серия вопросов. Тут все предельно просто: предварительный зондаж, затем обстоятельный допрос, потом прощупывание наиболее уязвимых мест, дополнительные расспросы – пока тебя совсем не выпотрошат или не оставят в покое.
– Надеюсь, я вас не слишком утомил.
Говорить такие вещи после трехчасового допроса по меньшей мере бессовестно, однако я лишь устало усмехаюсь.
– Не слишком, но основательно.
– Что касается вашей секретарши, то вопрос будет улажен немедленно. Пришлите ее ко мне.
Несколько позже я сижу с Эдит в одном из уютных ресторанов на Дамраке. Уорнер до такой степени выжал из меня жизненные соки, что пришлось выпить три кружки пива, чтобы восстановить нормальное орошение организма.
– Ты еще долго намерен наливаться? – любопытствует
Эдит.
– Кончаю. И уже готов сообщить тебе первую новость: тебя зачисляют в штат «Зодиака».
– Ты чудесный!.
– Второе тоже заслуживает твоего внимания: ты остаешься моим личным секретарем. Так что веди себя поучтивей.
– Я буду твоей рабыней.
– Пока не вижу в этом необходимости. Куда важнее не делать чего-нибудь очертя голову. Короче, ничем не заниматься, кроме исполнения прямых служебных обязанностей. У меня такое чувство, что у этих людей болезненная мнительность и солидный запас магнитофонов.
– Ты меня пугаешь.
– У меня нет подобного желания. Просто хочу напомнить тебе о первом и единственном условии нашего с тобой уговора.
Я замолкаю – подошел кельнер и раскладывает по тарелкам еду. Бифштекс с жареным картофелем и зеленым салатом. Скромное, но обильное блюдо в рабочий день. В
интересах внутреннего орошения заказываю еще две бутылки пива и, отослав официанта, заканчиваю мысль:
– Потому что для тебя, дорогая Эдит, служба в «Зодиаке», быть может, всего лишь эпизод, а для меня – мое будущее…
– Ладно, – останавливает она меня, принимаясь за сочный бифштекс. – Можешь приберечь свои тирады. Заранее знаю, что ты хочешь сказать.
– Сомневаюсь. Я хочу сказать, что по поводу твоего назначения тебе придется зайти к господину Адаму Уорнеру, директору-администратору фирмы.
– Зайду.
– Имей в виду, хотя его зовут Адамом, вопросы, которые он задает, совсем не те, какие можно было бы услышать от нашего прародителя.
Она перестает есть и смотрит на меня.
– Я бы даже сказал, что и задает он их необычайно ловко. А любопытен сверх всякой меры. Если ты подашь ему свою легенду в таком виде, в каком поначалу подала мне, то я тебе не завидую.
– Спасибо, что предупредил. Но я приготовилась.
– А если речь зайдет о твоем устройстве в «Зодиаке»?
Уорнер не пройдет мимо факта, что после неудачной попытки поступить в их женевский филиал ты пожаловала в главную дирекцию в качестве моего секретаря.
– Он не может знать о моей первой попытке. Я ни документов не оставляла, ни заявления не подавала.
– Но ты назвала себя.
– И не называла. Когда я пришла впервые, претендентов набралось много, а помощник директора принимал наспех, лишь бы окинуть взглядом каждую из нас. Этот тип
– известный бабник.
– Странно, как это он тебя не взял.
– Увы, Морис, не всем присущ твой здоровый плебейский вкус. В сущности, вопрос уже был почти решен в мою пользу, но после меня к нему вошла претендентка; увидев ее, я сразу почувствовала, что она меня вытеснит.
– Должно быть, она была настоящей богиней.
– Ничего подобного. Длинноногое тощее существо с огромными искусственными ресницами и толстыми бесцветными губами, какими славится сословие манекенщиц.
– Дело вкуса, – говорю я. – А «Фишер и Ко»?
– Что «Фишер и Ко»?
– Если «Фишер и Ко» проявляет к «Зодиаку» особый интерес, Уорнер не может не знать об этом. И как только ты сообщишь, где работала…
– Понимаю, – останавливает она меня.
Словно собравшись с мыслями, говорит нерешительно, глядя мне в лицо:
– Морис, мне не хотелось доверять тебе свою последнюю тайну, но я это сделаю, раз это необходимо, и тебе я верю. «Фишер и Ко» – промежуточное звено. Проектами
«Зодиака» интересуется совсем другая фирма.
К столу приближается кельнер с живительной влагой, и
Эдит принимается за свой бифштекс.
Эдит возвращается в отель лишь вечером, вид у нее измученный. Она раскрывает рот, желая что-то сказать, но я опережаю ее:
– Пойдем ужинать? Я умираю от голода…
Понимая, что я имею в виду, она только кивает головой и уходит в ванную.
– Ты думаешь, нас подслушивают? – спрашивает женщина, когда мы выходим на Кальверстрат.
– Я в этом уверен. Могу даже сказать, кто именно этим занимается.
– Тот старик, что третьего дня поселился в соседней комнате, – догадывается Эдит.
– Точно. У тебя довольно зоркий глаз.
– Да по его виду нетрудно догадаться, что он филер. Но, Морис, подслушивать в отеле, тебе не кажется, что это уж слишком?
– Какое это имеет значение?
– Как «какое значение»? Мы в торговую фирму поступает или в центр атомных исследований?