Богомил Райнов – Что может быть лучше плохой погоды. Тайфуны с ласковыми именами (страница 14)

– Об этом вам лучше спросить помощника директора, если вы с ним знакомы. Вчера он принял меня довольно холодно, равнодушно взглянул на мою рекомендацию, когда узнал, что кроме машинописи и стенографии я в совершенстве владею тремя языками, заявил, что, скорее всего, меня возьмут, но на всякий случай посоветовал зайти сегодня.

– Разгадка простая: нашел более подходящую.

– В отношении фигуры?

– Вероятно. Как бы то ни было, всему свое место. Ваше место у меня.

– Выходит, так. – Женщина улыбается своим мыслям.

– В таком случае могу ли я кое-что узнать о вас дополнительно?

– Например?

– Прежде всего, как вас зовут?

– Эдит Рихтер, двадцать шесть лет, незамужняя, не судилась, последнее место работы – фирма «Фишер и Ко», о чем имеется справка, – залпом выдает женщина.

– Вы немка?

– Швейцарка. Родом из Цюриха.

Здесь она вспоминает о чем-то и смотрит на часы.

– Надеюсь, я вас не задержал… – замечаю я.

– Нет… то есть… в три часа я должна встретиться с приятельницей.

У меня возражений нет. Приятельницы для того и существует, чтоб на них можно было сослаться в нужный момент. Делаю знак официанту, и он тотчас приносит счет.

В вестибюле Эдит протягивает мне руку.

– Все же разрешите мне сегодня подумать. Завтра утром я вам позвоню.

– Разумеется. Впрочем, я тоже ухожу.

На тротуаре перед отелем Эдит вторично протягивает мне руку, даже не полюбопытствовав, в каком направлении я иду. Навязываться я не намерен. Женщина спокойно удаляется в сторону улицы Мон-Блан. Не знаю, какая она секретарша, но смотрится не плохо. Тонкая талия и крутые бедра при высоком росте несколько компенсируют ее крупные формы. У самого отеля я сворачиваю в пассаж и через проходной двор попадаю на улицу Мон-Блан. Впереди, метрах в пятидесяти, обнаруживаю серый костюм

Эдит. Теперь она торопливо шагает в направлении вокзала.

Притягательная сила ее стройной фигуры заставляет меня идти за нею следом не приближаясь. Достигнув привокзальной площади, женщина заходит в кафе. Из-за столика на террасе встает худой седоволосый мужчина средних лет, здоровается с Эдит за руку и предлагает ей место рядом с собой. Вот он, недостаток красивых женщин. Вокруг них вечно толпится народ.

На следующий день, точно в десять тридцать, вхожу в приемную директора «Зодиака». Сейчас здесь пусто, и секретарша тут же вводит меня в кабинет коммерческого директора. Кабинет огромный, внушительный. Директор –

тоже. Типичный капиталист со старых карикатур – двухэтажный затылок, отвислые щеки, только сигары недостает. Однако выражение лица любезное, насколько это возможно.

Человек делает вид, будто приподнимается со стула, но только делает вид и протягивает свою полную расслабленную руку, затем, пробормотав «прошу», указывает мне на кресло, стоящее у письменного стола. Я сажусь, закуриваю предложенную сигарету и, улыбнувшись в свою очередь, деловито и кратко излагаю предложение, с которым пришел. Директор выслушивает меня не прерывая.

Моя краткость явно производит на него впечатление. Это не мешает ему заметить:

– Не знаю, известно ли вам, что мы располагаем почти всей гаммой, от «Филиппа Патека» и «Зенита» до весьма посредственных изделий «Эркера».

– Верно. Однако именно того, что я вам предлагаю, вашей гамме недостает; по качеству это «Зенит», а по цене

– «Эркер».

– Понимаю, – кивает директор. – Но это еще надо проверить.

– Проверяйте.

– Что касается нас, то мы это сделаем быстро. А вот проверка на рынке требует времени. Покупатель в наши дни недоверчив. Предлагаешь ему дорогую вещь – он воздерживается: дорого. Если предлагаешь что-то подешевле, опять воздерживается, считая, что ему суют низкопробный товар. Нужно, чтоб прошло время, притом много времени, пока он поймет, что ваши часы не только дешевы, но и неплохие.

Я пытаюсь возразить, но человек за письменным столом меня останавливает:

– В общем, ваша выгода от предложенной сделки очевидна. А мы на что можем рассчитывать?

– На обычную прибыль.

– Обычную прибыль нам дают известные марки. Прибыль не так уж велика, зато никакого риска.

– Я бы мог несколько увеличить вам процент… – нерешительно вставляю я. – Но очень немного, потому что мои цены и без того, как говорится, на пределе.

Директор качает своей большой головой.

– Если речь пойдет о каких-нибудь пяти-шести процентах, то я не верю, что это изменит положение.

– На большее не рассчитывайте.

Он кивает.

– Ладно. Шлите нам предложение. Я доложу о нем главной дирекции. Но вы особенно не обольщайтесь…

На простом языке это означает: «вовсе не рассчитывайте». Но я и не надеялся на большее. Куда важнее то, что я вошел с ним в контакт в качестве представителя делового мира и что у меня есть повод заглянуть в «Зодиак» повторно, если возникнет необходимость. Весьма возможно, что в один прекрасный день мое предложение будет извлечено из архива, куда его, несомненно, отправят. В том и состоит положительная сторона пессимизма, что даже маленькие успехи доставляют тебе радость.

Когда я заканчиваю обед, меня приглашают к телефону.

– Здравствуйте, – слышится в трубке голос Эдит. –

Простите, что беспокою вас в неурочное время, но это не моя вина – утром вас не было. Если ваше предложение все еще остается в силе, я с удовольствием принимаю его.

– Отлично. Когда вы можете приступить к работе?

– Хоть сейчас, если нужно.

– К чему такая спешка?. Но, может, вы смогли бы заглянуть в магазин и снабдить себя портативной машинкой и другими нужными для работы мелочами. Счет пускай пришлют в отель на мое имя.

Она обещает сегодня же купить что надо. Затем мы договариваемся относительно работы на завтра. Разговор кончается добрыми пожеланиями.

Вот и секретарша у меня есть. Но, не довольствуясь этим, я сажусь за стол и строчу на листке бумаги объявление: «Владелец предприятия ищет личного секретаря.

Английский, немецкий, стенография, машинопись. Телефон такой-то, с такого-то часа по такой-то». И отправляю его с рассыльным отеля в «Журналь де Женев» для однократной публикации.

Если Эдит полагала, что я беру ее к себе главным образом из-за ее фигуры и что наши служебные взаимоотношения будут сводиться к флирту, то уже на следующее утро она имеет возможность убедиться, что ошиблась. Я

принимаю ее у себя в номере и после коротких приветствий предлагаю сесть за небольшой письменный стол, где уже разложены бланки и конверты, только что доставленные из типографии. Затем без лишних слов начинаю диктовать:

«Господин директор, настоящим письменно подтверждаю условия, изложенные в нашем разговоре относительно…»

Составление письма отнимает около получаса. Эдит пишет быстро и грамотно. Так что, если у меня возникали сомнения по части ее квалификации, я тоже имею возможность убедиться в ее достаточном профессионализме.

Когда письмо подписано и аккуратно вложено в конверт, я заказываю кофе. И мы начинаем оформлять назначение.

Женщина подает мне свою трудовую книжку, и я, как работодатель, в соответствующем месте ставлю подпись.

– В сущности, у «Фишер и Ко» вы работали только шесть месяцев, – замечаю я, бегло просмотрев книжку. – А

до того где вы служили?

– Нигде. Изучала французскую литературу, а когда закончила, поняла, что французской литературой мне не прожить, и пришлось поступить на курсы секретарей-машинисток, так как родителей у меня нет, а мои близкие не выказывали желания содержать меня дальше.

– Понимаю. У Фишера, как я вижу, вас сократили. И вы решили покинуть родной город?

Она кивает головой.

– Цюрих – город красивый, – продолжаю я. – Там тоже есть дивное озеро. И вообще виды изумительные.

– Да, но одними видами сыт не будешь.

– А разве у людей вашей специальности наблюдается кризис?