Богдан Сушинский – Ветер богов (страница 27)

Водку и еду Сото заказала в ресторанчике отеля. Однако обслуживала сама. Семенову доставляло удовольствие наблюдать, как грациозно она приближается к их столику, как похотливо изгибается ее стан, когда ставит на стол чашечки с рисом, рыбой и прочей снедью, уже заранее доставленной официантами в прихожую.

– Пожалуй, я предложу ей отправиться со мной в Харбин, в со-бо-лях-алмазах, – молвил генерал, улучив момент, когда Сото вышла за очередной порцией чашечек.

– На вашем месте я поступил бы точно так же, – подыграл ему Имоти, давая понять, что о навязывании командующему японской шпионки в роли телохранительницы напрочь забыто. – Нельзя упускать возможности заполучить такой бриллиант. Если ваше решение окончательное, я позабочусь, чтобы там, где нужно, восприняли вашу увлеченность красавицей японкой с должным пониманием.

– Только так, с должным… в соболях-алмазах.

Вопрос о том, согласится ли на переезд сама Сото, был демонстративно обойден. Ее согласие предусматривалось как вещь сама собой разумеющаяся.

– К тому же для нас не секрет, что вы нравитесь друг другу, – несколько запоздало подстраховался Имоти. Однако генерала волновало сейчас не это.

Наполняя рюмки слезно-чистой саке, он с горечью думал о том, что если план сепаратного мира Германии с Россией удастся и водно-туманное маньчжурское утро он вдруг узнает, что Россия, Япония и Германия – уже союзники, его воинство сразу же окажется слишком обременительным для Японии. И не только потому, что два миллиона шестьсот тысяч золотых иен[21], которые императорская казна ежегодно тратит на содержание белогвардейской армии, слишком большая сумма для жадноватых самураев от политики. Но и потому, что, при любых переговорах, первым условием – мира ли, перемирия – Сталин выдвинет: «Расформировать банды Семенова и выдать их главарей советскому правительству». И японцы, с присущим им коварством, наверняка пожертвуют своими союз-нахлебниками.

– Как считаете, подполковник, возможно, есть смысл вновь встретиться с командующим Квантунской армией?

– Командующий будет весьма польщен вниманием к нему, – и бровью не повел Имоти. – Весьма польщен. Чего не скажешь о генерале Судзуки, он же известный вам капитан Куроки. Ему может показаться, что существуют какие-то вопросы, которые вы якобы не в состоянии решить с ним и полковником Исимурой. Что может кровно обидеть их обоих. Такого недоверия, такого перешагивания через головы японцы не терпят.

– С-сабельно, подполковник, с-сабельно. Тогда, может быть, вы объясните мне, как теперь быть с идеей «Великой Азии», в пределах которой Восточная Сибирь замышлялась как буферное государство между Россией и Японией?[22]

– Идея «Великой Азии» бессмертна уже хотя бы потому, что бессмертна в самой своей сути, – улыбнулся Имоти, предлагая выпить именно за эту идею. – Но вы, господин генерал, должны понять, что усиленное создание отрядов камикадзе еще не означает, что Япония собирается предстать перед разгневанным войной миром в роли государства-камикадзе. Это-то как раз не входит ни в планы императора Хирохито, ни в планы его правительства. Раньше ваша армия готовилась к нападению на Россию, теперь ей надлежит столь же усердно готовиться к обороне маньчжурских рубежей. Совместно с доблестными квантунцами. К тому же мы с вами, признайтесь, порой забываем о китайцах. Но из этого не следует, что китайцы так же упрямо забывают о нашем с вами присутствии в Маньчжурии и что Чан Кай Ши окончательно смирился с ним. А ведь у него миллионы неплохих солдат.

– Если утром мы перейдем Амур и двинемся в глубь Сибири, то к вечеру может оказаться, что отступать нам уже некуда. Наши базы будут в руках китайцев. Как видите, я думал над этим, – согласился атаман. – Упустили вы свой шанс, подполковник. Еще тогда, в сорок первом. Нужно было сразу же двигать войска вместе с германцами. Вместе, подполковник, вместе, в соболях-алмазах, – грохнул кулаком по столику главнокомандующий армией Российской Восточной Окраины[23].

– Я такого же мнения, господин генерал. Но подобным образом я размышляю лишь тогда, когда сижу за одним столом с вами. – Палочками для еды подполковник брезговал так же, как и все остальные русские и полурусские в Маньчжурии. В сугубо японском ресторанчике отеля знали, что генералу Семенову и его гостям следует подавать ложки и вилки. Уже дважды случалось, что командующий самолично вышвыривал официантов не только из своего номера, но и из ресторана. Вместе с их японскими палочками. – Последнее, что я вам скажу по этому поводу, – командование Квантунской армии не будет препятствовать засылке ваших отрядов в Забайкалье, считая, что продолжение гражданской войны между русскими не может вредить японским интересам в этой части Азии.

– И на том спасибо. Как любил говаривать мой незабвенной памяти сотник Соломаха: «Если человека нельзя приговорить к расстрелу, то его следует расстрелять без приговора»[24].

– Тоже из карательного отряда фон Тирбаха?

– Что вы?! Судья.

– Тогда это вершина юридической мысли. Да, и еще… Мы по-прежнему заинтересованы в успешном завершении операции «Великий странник Востока».

– Это еще что за операция?

– Вы не в курсе? Так называется в досье нашей разведки великий поход вашего легионера подполковника Курбатова.

– Лихое название. Вот только хотел бы я знать, где сейчас этот «великий странник Востока».

– Наша разведка долгое время вела его.

– Особенно до тех пор, пока он шел по азиатской части России, – признал генерал. – Кое-какие отголоски ваших «проводов» до нас время от времени доходили.

– Не собираетесь послать еще одну группу?

– Если только благословите.

– В зависимости от того, в какой сумме золотых иен это наше благословение должно будет выразиться, – неуверенно ответил подполковник. И стало ясно, что, говоря о возможности засылки еще одной группы, он как-то совершенно упустил из виду финансовые проблемы. – Но я поинтересуюсь. И легионера вашего тоже попытаемся нащупать. Если только он все еще жив. Пусть даже в Германии. В нашей разведке весьма сожалеют, что вместе с группой Курбатова не пошел ни один японец. Под видом русского азиата. С лицом уйгура или горного таджика.

– Престижно, – щедро улыбнулся Семенов. – Все, что связано с подполковником Курбатовым, теперь престижно. И напрасно ваша разведка так не вовремя потеряла его. Мне бы и самому хотелось знать, где он сейчас.

– Видите ли, есть предположение, что он погиб, – неожиданно молвил Имоти.

– Вранье! – не задумываясь, возразил атаман.

– Остатки его группы были окружены где-то в районе Дона. У нас появились сведения из одного нашего калмыцкого источника.

– Вранье! В соболях-алмазах!

27

Под вечер, когда гости во главе с хозяином виллы «Эмилия» вернулись с прогулки по окрестностям озера, Скорцени узнал, что сюда неожиданно прибыл «отец Фау» Вернер фон Браун. Его появление, тем более под чужим именем, явилось для штурмбаннфюрера сенсационной неожиданностью. На всякий случай он предупредил князя Боргезе, что истинное имя доктора Штрайдера должны знать только они двое. Во избежание…

Однако самого Вернера фон Брауна проблемы его инкогнито не волновали. Едва представившись, он сразу же настоял на том, чтобы Боргезе и Скорцени приняли его по весьма важному делу.

– Процедура приема сведена здесь до смехотворного предела, – заверил его Скорцени, вопросительно взглянув на князя. – Расстаться друг с другом на вилле куда труднее, чем встретиться.

– Лучше всего сделать это в моем кабинете, – предложил полковник Боргезе.

– Уверены, что он не прослушивается? – усомнился конструктор «Фау», за которым английская разведка охотилась уже довольно давно и за голову которого обещано чуть ли не миллион фунтов стерлингов. По мнению Скорцени, сюда, в Италию, конструктор решился прибыть только потому, что авторитет его «Фау» основательно упал. Одни ракеты взрывались еще при запуске, другие не долетали, а наиболее своенравные имели подлое обыкновение сбиваться с курса. Вот почему Скорцени и Боргезе пока что могли обойтись без фон Брауна, а фон Браун без них – нет.

– Кем прослушивается? – удивился Боргезе.

– Вы слишком беспечны.

– Но в самом деле – кем? Кто здесь осмелится подслушивать князя Боргезе? – Вся Италия знает, что скромностью своей князю Боргезе Рим не покорить. Но знает и то, что Рим покоряется чему угодно, только не скромности. – Это мои владения. Здесь моя вилла, моя охрана, мои камикадзе-коммандос… Пусть Бадольо и Муссолини скажут спасибо, что я до сих пор не объявил эту часть Италии своим княжеством. Или новой империей.

– Или новой империей, – с тоскливым педантизмом то ли согласился, то ли просто повторил главный конструктор. – Извините, я не владею достаточной информацией.

Сразу же чувствовалось, что кабинет Боргезе задумывался как сугубо домашний. Никакого стола, за которым можно было бы собирать гостей. Полки с книгами, журнальный столик, два кресла и письменный стол самого владетельного князя. Все пространство этой небольшой комнатки, свободное от шкафов и стеллажей, было заставлено макетами яхт, подводных лодок и прочих боевых кораблей. Если бы Скорцени не знал, с кем имеет дело, то решил бы, что попал в сугубо сухопутную каюту отставного морского волка.