Богдан Сушинский – Полковник трех разведок (страница 20)

И здесь же, на широких полях машинописного текста, прочитывалась пометка Дэвисона: «Установлено: с января 1961 года маршал артиллерии Сергей Варенцов является командующим ракетных войск и артиллерии Сухопутных войск. В мае этого же года он повышен в чине до главного маршала артиллерии. К тому же он — депутат Верховного Совета СССР».

«Допустим, так оно и есть на самом деле. Но что дают нам эти факты? — задался целым ворохом вопросов атташе. — Может, нам вообще не стоит размениваться на вербовку полковника Пеньковского, а сразу же взять в разработку главного маршала артиллерии? Не для того, ясное дело, чтобы превратить его в еще одного русского агента. В этом пасьянсе ставки повыше. Не следует забывать, что из маршалов порой получаются отменные диктаторы. Правда, не только из маршалов… Хотя подобные чины всегда оказываются ближе всех к престолу. Как, впрочем, и к эшафоту…».

Он тут же извлек из ящика письменного стола пустую папку и крупными буквами начертал на ней: «Маршал Варенцов. Операция «Правитель». Полковник прекрасно понимал, что добро на подобную операцию можно будет проводить, только получив согласие не только высшего руководства разведки США, но и кого-то из высшего руководства страны, по крайней мере, госсекретаря, или кого-то очень влиятельного из сенаторов. Однако проблема заключалась не в этом.

Сначала маршала следовало завербовать, что будет очень непросто. Затем убедить его в необходимости совершить «марш к престолу», на пути к которому понадобится создать целую организацию, с помощью которой прибегать то ли к «кремлевскому» заговору, то ли к откровенному военному путчу. Но перед этим понадобится убедить высоких кураторов из сената или близкого окружения американского президента, что маршал в самом деле «именно тот человек», ради которого стоит по-настоящему, в стратегическом плане, рискнуть.

Поддавшись идее формирования «штурмовой группы», в задачу которой войдет захват высшей власти в Союзе, Малкольм тут же, на листике «для резолюций», написал: «Составление предварительного списка группы поручить Пеньковскому. Попутно выяснить, в каких отношениях Пеньковский пребывает с начальником Шестого главного управления КГБ, Управления военной контрразведки генералом Ивашутиным и начальником Главного управления разведки Генштаба, генералом армии Серовым. Особенно со своим шефом Иваном Серовым».

Малкольма не зря считали лучшим знатоком «разведывательно-контрразведывательной иерархии» России. Он действительно обладал внушительной картотекой-досье, в которую вносил все новых и новых «клиентов». Причем изучение этих, как атташе называл их про себя, «бирок из агентурного морга», постепенно превращалось в его хобби. Вот и сейчас он поставил перед собой цель: собрать сведения обо всех высших чинах из окружения Пеньковского. Обо всех значимых фигурах, с которыми он контактирует.

Да, кому-то там, в Вашингтоне или в Европейском бюро ЦРУ, его затея может показаться бесперспективной. Но ведь идея продвижения к власти в Индонезии никому не известного провинциального учителя Ахмеда Сукарно тоже многим представлялась маниакально безумной. Но в 1945-м он уже стал президентом этой огромной страны. А совсем недавно, из окружения министра иностранных дел СССР стала просачиваться секретная информация о том, что поступила команда: готовиться к приёму «президента великой дружественной Индонезии товарища Сукарно» в Москве.

Стратегическая цель приема — развеять сомнения вождя индонезийской революции в искренности и важности дружбы со Страной Советов. Приостановить сближение руководства этой державы с некоторыми другими странами и, прежде всего, с «милитаристскими кругами» Японии. Усилить позиции Сукарно в стане правящей элиты, в глубинах которого, не без поддержки всё той же иностранной агентуры, зреет очередной заговор.

Впрочем, все это — из области дипломатической рутины, в суть которой он вообще не стал бы вникать, если бы не одно обстоятельство: не далее как вчера агент Миледи (в американской разведке сочли возможным занести в досье Курагиной её русский псевдоним) сообщила: от КГБ организацией официального приема Сукарно будут заниматься: заместитель председателя КГБ («именуемый в «простонародье» вице-шефом») генерал-лейтенант Кондаков и генерал-майор Ивашутин. А поскольку вместе с президентом в Москву прибудут представители индонезийских деловых кругов, то не исключено, что к их приему будет подключен «специалист по новейшим разработкам в области оборонки» полковник Пеньковский.

Немного поразмыслив, атташе достал из ящика стола листик с типографской пометкой «Для резолюций» и вульгарно-готическим — по его собственному определению — шрифтом начертал: «Дэвисону и Миледи: выяснить уровень отношений между Алексом и генералами Кондаковым и Ивашутиным. Какова реальная степень участия Алекса в организации приема президента Сукарно и сопровождающих его лиц?».

Малкольм уже закрыл досье, считая все материалы его отработанными, когда вдруг вспомнил о близости Пеньковского «к эшафоту». А еще он вспомнил, что одним из самых престижных направлений деятельности всякого агента, работающего под дипломатическим прикрытием, как раз и является определение фигур, способных претендовать на лидерство в партии, армии, в профсоюзах или как в случае с Советским Союзом, хотя бы в отдельных республиках и регионах.

Тем более что Пеньковский, с его амбициями и связями, тоже вполне мог бы претендовать даже на роль главы государства. При соответствующей разработке и постепенном продвижении его по партийно-номенклатурной иерархии этой страны. Выводить на кресло генсека ЦК КПСС этого полковника будет конечно же сложнее, нежели кого-либо из маршалов. Зато он уже завербован и еще относительно молод. Так почему бы не перевести его на острие натиска, постепенно привлекая в «штурмовую группу» фигур из его маршальского, генеральского и партийно-чиновничьего окружения?

Предавшись недолгим сомнениям, он снова открыл папку и на листке «Для резолюций» и все тем же вульгарно-готическим почерком своим размашисто начертал: «Полковник Пеньковский. Альтернативная операция «Диктатор». Согласовать с руководством. Определить круг наиболее влиятельных «бирок для агентурного морга». Срочно». И только потом уже, еще немного поколебавшись: «А что, собственно, в моих рассуждениях не так»?» — поместил папку в сейф.

Москва. Ресторан отеля «Националь».

Апрель 1961 года

Проведя взглядом капитана Дэвисона, британец с минуту молча расправлялся с бифштексом и лишь после этого задумчиво произнес:

— Ох уж эти американцы… Они вездесущи. Уверен, что помощник военно-воздушного атташе появился здесь неслучайно. Вы с ним раньше пересекались, полковник?

— Не имел чести, как говаривали в старину, — степенно ответил Пеньковский, не отрываясь от трапезы. — Однако же наслышан-наслышан… Личность известная.

— Еще бы! Я так понимаю, что Дэвисон умышленно заговорил о Военно-дипломатической академии, скрывая под этой репликой некий намек. Скорее всего, попытается переманить вас в американскую разведку.

— Слегка завуалированный интерес явно проявляется. В любом случае это не экспромт.

— Но до сих вы ни словом не обмолвились о своем отношении к этой самой академии.

— Мы это уже выясняли. Будем считать, что не представилось случая.

— Выясняли, помню, однако до конца так и не выяснили. Хотя известно, что в некоторых кругах эту академию называют «инкубатором русского дипломатического шпионажа».

— Очень меткое определение.

— Тем не менее до сих пор вы вообще не упоминали об этом учебном заведении. Хотя, исходя из его престижности, из характера деятельности академии, обязаны были, — с явным, однако тоже слегка завуалированным упреком произнес Винн.

— Не помню, чтобы вы проявляли какой-либо особый интерес к моей биографии. С которой, в общих чертах конечно же, успели познакомиться благодаря досье британской разведки.

— Успел. Но, как вы правильно заметили, в самых общих чертах, в самых общих… С некоторых аспектов вашей деятельности мы и начнем более основательное знакомство, господин полковник.

— Почему бы вам не запросить досье у своих американских коллег? Вы же союзники.

— Не обольщайтесь: на разведку стратегическое союзничество распространяется крайне неохотно. Даже в отношениях с нашими американскими коллегами без естественной конкуренции не обходится. Поэтому не советую дозировать информацию на ту, которая предназначается англичанам, и ту, которая рассчитана на американскую разведку. Это наше право — решать, какой информацией делиться с заокеанскими партнерами.

— Условия сотрудничества мне понятны, — с мрачноватой сдержанностью пробубнил Пеньковский.

Уловив его настроение, Британец снова выдержал психологическую паузу, достаточную для того, чтобы сменить саму тональность их беседы, и теперь уже с легкой иронией поинтересовался:

— Так что вы там говорили о Военно-дипломатической академии, этом русском «гнезде военно-шпионской дипломатии»?

— В свое время, как и многие из моих коллег, я учился в этом заведении.

— Вот именно: «в свое время», — взволнованно подергал щекой англичанин. — Однако же Дэвисона этот факт почему-то заинтересовал именно сейчас. С какой стати?