Богдан Сушинский – Лавровый венок для смертника (страница 45)

— Что из этого следует для меня, полицейского, которому приказали расследовать самоубийство начальника местной тюрьмы?

— А то, что, если вы действительно хотите расследовать это скандальное…

— Вы сказали «скандальное»?

— …Убийство…

— Мне послышалось, мисс Грей, что вы употребили слово «убийство»…

— …То вы должны знать правила игры и законы Рейдера, этого затерянного посреди океана клочка суши. И если вы всерьез отнесетесь к моему напутствию, то действительно расследуете очень громкое дело, которое сразу же получит не менее громкую прессу — об этом я позабочусь; то есть, дело, благодаря которому станете известнейшим следователем страны. Найдется ли кто-либо, кто способен предложить вам более удачный выбор?

— Вряд ли, — признал Вольф с такой снисходительностью, словно разгадывал детскую загадку.

— Вот он — момент истины. С материалами, собранными вашим предшественником, вы уже познакомились?

— Пока нет.

— Прежде чем засесть за них, направьте стопы свои в отель «Островитянин», там для вас приготовлен неплохой номер. В отеле вы пробудете до первой пресс-конференции. Затем, пощадив ваши финансовые возможности, миссис Удайт, которую вы видели вместе со мной несколько минут назад, выделит вам одну из своих квартир. Она скупает их по всему городу — хобби богатой одинокой женщины.

— Богатой и… говорите, одинокой? — не мог отказать себе в мелочной мести Вольф. — Это заставляет задуматься.

— Вам еще представится случай… задуматься. Причем очень скоро и основательно.

Вольф благоразумно помолчал. Он опять увлекся. Разговор зашел в тупик. Как-то так получалось, что словесные дуэли с Эллин Грей он всякий раз постыдно проигрывал.

— Так все же вы считаете, что Согреду помогли расстаться с этим миром? — спросил он, уже понимая, что с ним попрощались. И что вопрос выглядит столь же несвоевременным, сколь и нелепым.

— Вначале вы должны решить это для самого себя, то есть, сделать вывод еще до следствия. Точнее, сделать выбор из той информации, которая вам предложена. А уж логика наших встреч и следствие будут развиваться в зависимости от этого выбора.

«Так ведь можно предположить, что она действительно всемогуща, — поиграл желваками Вольф, закрывая за собой входную дверь. — Хотя создается впечатление, что основу всего этого могущества составляют ножки и мордашка — валюта с крайне изменчивым курсом. Разве что в арсенале этой дамы существует еще нечто такое, о чем я не догадываюсь…»

С минуту лейтенант задумчиво осматривал дом Коллина и «штаб-флигель» Эллин Грей, словно рассчитывал, что это праздное, недостойное офицера полиции занятие позволит хоть немного разобраться в происходящем.

«А не кажется, что тебя намерены вышвырнуть из этого храма верховного греха, как богобоязненную девственницу? — спросил он себя, пожелав никогда больше не попадать сюда. — И может показаться, что, в сравнении с этим обиталищем дьяволицы, скромный „вигвам“ крестного отца гор — настоящее вместилище законопослушной святости…. Но погоди, — тотчас же остепенил себя, — ты ведь еще не обладаешь никакими доказательствами».

4

— Где тут наш сладострастец? — воинственно поинтересовалась Грей, поднимаясь на второй этаж «Островитянина», в одном из номеров которого поселился Герберт Вольф.

— По коридору, направо… — подсказал сопровождавший ее и Нэвэла полицейский.

— Оказывается, покорение сего заблудшего в грехах островка он решил начать с переизнасилования его сотни раз изнасилованных шлюх! Изумительное занятие! — завершила она, уже стоя у номера следователя. — Изу-ми-тель-ное!

Дверь оставалась приоткрытой, и лейтенант свободно мог наслаждаться ее словесными экзальтациями. Чем ближе подходила Эллин, тем никчемнее вжимался он в кресло, пряча между коленами окольцованные стальными «браслетами» руки.

— Перед вами — лейтенант Вольф. Арестован по подозрению в изнасиловании номерной этого отеля, мисс Овелен, — доложил сержант начальнику полиции. Он только что завершил осмотр номера и был настроен весьма воинственно.

Второй полицейский стоял у окна, рядом с подбоченившейся девицей лет двадцати пяти, крутобедрой, с лицом, перепачканным помадой и прочей косметикой, и ногами, затянутыми в поношенные чулки, с разъезжающимися во все стороны стрелками. Кофта ее была распахнута, шея и грудь хранили синюшные отметины от мужских пальцев. В эти минуты сия отельная дрянь представала перед полицейскими воплощением законнонепорочной шлюхи. В душе, очевидно, крайне огорченной тем, что спектакль обошелся без самого настоящего, кондового изнасилования, желательно, группового.

— Как все это происходило? — спросил полковник Нэвэл, непонятно к кому обращаясь: то ли к Вольфу, то ли к сержанту полиции.

Сержант и арестованный вопросительно переглянулись, решая, кому говорить первым.

— Как обычно, — пожал плечами сержант, поскольку Вольф с объяснениями не торопился. — Мисс Овелен принесла ему ужин в номер. Лейтенант Вольф тотчас же набросился. Полицию решили вызвать жильцы соседнего номера, решив, что здесь происходит либо ограбление, либо убийство. Потерпевшая и три свидетеля готовы давать показания.

— А как оказались здесь вы, сержант? — грозно насупился Нэвэл, задавая свой вопрос исключительно для сведения Вольфа, а также удовлетворяя интерес его будущего адвоката.

— Да мы с напарником заглянули в бар, выпить по кружке пива. Услышали в вестибюле крики: «Полиция, там убивают!»

— Сержант Дэвос, — артистично отрекомендовал его присутствующим подполковник. — Пятое задержание в течение месяца. Добросовестный и бесстрашный, за что и представлен к повышению в чине. А что это вы, лейтенант, молчите?

Вольф приподнял руки и остервенело потерся лбом о кольца наручников.

— Дайте мне возможность переговорить с мисс Грей.

— А кто мешает? Говорите.

— Я хотел бы поговорить с ней наедине, — бил себя Герберт звеньями наручников по лицу. И Грей понимала, что не существует таких слов, которыми можно было описать сейчас ярость этого человека.

— Вы прекрасно знаете, что это запрещено законом. Пока что, на этом этапе… Мисс Грей все еще не ваш адвокат и, насколько я понял, не собирается становиться им. — Подполковник великосветски взглянул на Эллин и, удостоившись в ответ ироничной ухмылки, уже более нахраписто вцепился в холку Вольфа. — вы — преступник, лейтенант. Назвать вам статью уголовного кодекса, по которой вы окажетесь в тюрьме «Рейдер-Форт», где заключенные просто-таки обожают красавцев, попадающих к ним по статьям за развращение и изнасилование?

— Дайте мне возможность хотя бы несколько минут переговорить с мисс Грей, — бил кулаками по коленям лейтенант. Форменная рубашка его тоже была расстегнута, брюки едва схвачены отвисающим ремнем, а на ногах, вместо полицейских полуботинок, желтели комнатные тапочки.

— Мисс Овелен, мы вынуждены будем просить вас пройти медицинское освидетельствование, — не обращал на него внимания Нэвэл.

— Хоть сейчас, — повела широкими, аристократически развернутыми плечами наемная шлюха. — Кто бы мог предположить… Лейтенант полиции — и вдруг такая маниакальная прыть.

«Какие же плечи достались этой мерзавке! — с завистью осмотрела ее Грей. — Пожалуй, могут сравниться даже с моими. Играет тоже неплохо. Да нет, что уж там, сыграно просто-таки прекрасно. Почти гениально. В будущем она могла бы еще не раз пригодиться тебе».

— Господин подполковник… Мисс Грей… Всего несколько слов, — по-прежнему настаивал Вольф. — Но только наедине.

— Вам ведь было сказано: «запрещено законом», — обронила Эллин. — Не говоря уже о том, что мне крайне неприятно не то что беседовать, а даже видеть перед собой вашу исцарапанную маникюром, измызганную помадой рожу насильника.

— Наедине вам будет позволено беседовать только с вашим адвокатом, — морально додавливал подполковник, остановившись у Герберта за спиной, словно собирался пытать его. — Только с адвокатом.

Вольф обессилено опустил голову на руки, понимая, что последний шанс его утерян, как вдруг сержант, словно бы между прочим заметил:

— Другое дело, что сама мисс Грей является адвокатом. Помнится, именно она защищала, причем довольно изощренно, писателя Тома Шеффилда. И не ее вина, что провести этого негодяя мимо электрического стула оказалось невозможно.

«Он прав, — мысленно поддержала сержанта Эллин, — Шеффилда ты защищала слишком „изощренно“».

— Все верно! — прервал его монолог лейтенант. — вы ведь адвокат, мисс Грей. Черт, я совершенно забыл! У вас диплом и право на частную практику. Госпожа Грей, прошу вас быть моим адвокатом. Вы слышали, подполковник, я прошу госпожу Грей…

— Прекратите истерику, — брезгливо поморщился Нэвэл. — вашу просьбу я слышал, однако не слышу ответа самой госпожи Грей.

Нэвэл и Эллин переглянулись. Стоявший за спиной лейтенанта подполковник подморгнул ей, кивнул и постучал пальцем по часам: стоит ли тянуть время?

— Мне кажется, будет удобнее, если мистер Вольф изберет себе в качестве адвоката кого-нибудь другого, — решительно направилась Эллин к двери. — а то я не уверена, что не поступит со мной так же, как только что поступил с мисс… этой вот, — не могла, да и не желала вспоминать фамилию номерной.

— Вот вам ответ, лейтенант, — благодушно проворковал Нэвэл, и по его сигналу двое полицейских подхватили Вольфа под руки.