Богдан Сушинский – Лавровый венок для смертника (страница 44)

— Мистера Согреда, — вежливо подсказал сержант, прекрасно помнивший, что Грей прибыла сюда вместе с генералом Лейсом.

— Да черт с ним, как бы его там ни звали, — отмахнулась Грей. — …Следует искать здесь, у этих руин?

— Вы что, лейтенант, действительно решили начинать свое расследование с допроса мисс Грей? — не менее воинственно подключилась к наступлению подруги Валерия.

— Прошу прощения, леди, — едва шевелил потрескавшимися губами Вольф, — мне показалось, что вы, мисс Грей, сами были заинтересованы, чтобы расследование я начинал именно с вас. Такое впечатление у меня создалось после беседы с подполковником Нэвэлом.

— Ах, вас направил сюда Нэвэл!

— Мы с трудом разыскали вас.

— Понятно: торопились получить информацию из первых рук.

«Господи, да он же приполз к тебе на коленях! — только сейчас поняла его состояние Эллин. — Это уже не тот Вольф, которым тебя могли запугивать. Он сломлен. Он смотрит на спасительницу и готов служить так, как ему прикажут».

— А я-то подумала было, что каденские истории ничему не научили вас, лейтенант, — демонстративно защелкнула сумочку Грей. Герберт внимательно проследил за этим ее движением, ничуть не сомневаясь в том, что под рукой у нее лежит пистолет. — Вы знаете, где я обитаю, сержант? Везите моего гостя туда. Мы с мисс Удайт, не спеша, поплетемся вслед за вами.

Проводя взглядом полицейскую машину, женщины переглянулись.

— Тот самый лейтенант, которого вы так возжелали, Грей? — не без иронии поинтересовалась будущий газетный магнат.

— Вот именно: «возжелала», — в том же духе подтвердила Эллин, садясь в машину. — Не думаю, чтобы это «возжелание» вызвало у вас прилив ревности.

— Все может быть. Но обещаю ревновать только к прелестным девицам. Мужчины не в счет. Условились?

— Такой подход меня вполне устраивает, — сдержанно улыбнулась Грей. — Кстати, о прелестных… Не найдется ли у вас на примете такая, которая могла бы подпоить этого кретина, а затем разыграть сцену изнасилования?

Услышав это, Валерия от неожиданности нажала на тормоз настолько резко, что «линкольн» занесло, а Грей чуть не прошибла лбом ветровое стекло.

— Эллин, это же полицейский! Такой спектакль может слишком дорого стоить.

— Рассчитываться с девицей буду я.

— Это понятно. Я сейчас о другом: если твой полицейский раскрутит ее и устроит скандал с расследованием…

— Раскрутить девицу я помогу ему сама. Гарантируя тебе при этом, что «ничего такого» устроить он не посмеет. Это МОЙ полицейский. Теперь уже — НАШ. Его уже пинали в столице. Подвешивали в Кадене. А теперь я хочу окончательно растоптать его, чтобы затем получить такого полицейского, который нужен нам с вами, Валерия. После этого его можно спокойно повышать в чине и продвигать по службе, вплоть до начальника полиции Рейдера или начальника тюрьмы. Но это должна быть абсолютно надежная девица. В одинаковой степени и незапятнанная и… отпетая.

Валерия задумалась. Такая вот, со сморщенным лбом и высунутым кончиком языка, она напоминала школьницу, пытающуюся угадать ответ, которого не знает.

— Да, что касается девицы… Я подумаю, подумаю. Есть тут у меня одна бандерша, держательница притона… Но я не об этом.

— О чем же?

Валерия вновь долго не могла оторвать взгляд от лица Эллин, но на сей раз вовсе не потому, что эта женщина вызывала прилив лесбиянской страсти.

— Меня поражает… Вы пытаетесь заглядывать в столь далекое будущее?

— Не такое уж далекое. Звание капитана ему могут вернуть уже через неделю. Через год получит майора.

— Придется поверить, что вы действительно собираетесь прибрать к рукам весь Рейдер.

— Почему я, миссис Удайт, почему я? Мы с вами. И мы неминуемо приберем его… к своим ногам.

— По-нят-но… — задумчиво протянула Валерия, осторожно вписываясь в очередной зигзаг горного серпантина. — И вы что, в самом деле решитесь сознаться потом Вольфу, что эту девушку подставили?

— Я ведь привыкла играть в открытую. В этом особенность моего стиля. И именно это сбивает с толку всех вокруг — полицию, бизнесменов, психиатров, палачей…

— Понимаю, что шутите, но вынуждена признать: делаете это вызывающе мрачно и реалистично.

Эллин снисходительно потрепала Валерию по загривку.

— Самое важное заключается именно в том, что вы и в самом деле верите, будто я шучу. Меня это забавляет.

3

Отперев дверь, Эллин молча прошествовала на второй этаж своего «штаб-флигеля», и Герберту Вольфу не оставалось ничего иного, как, не дожидаясь приглашения, следовать за ней.

— Вам очень хотелось переспать со мной, Вольф? — спокойно, буднично поинтересовалась Грей, извлекая из холодильника бутылку вина и две бутылки «пепси». — Я имею в виду те времена, когда вы устраивали мне допросы. Отвечайте прямо, чего уж тут…

— Это имеет какое-то отношение к моему появлению на Рейдере?

— Вы бы лучше спросили, какое отношение к вашему появлению на Рейдере имею я? А что касается отказа переспать со мной, то, как это вас не угораздило?..

— Ну, если для вас это так важно…

— Давайте договоримся раз и навсегда: вы будете отвечать на мои вопросы, не уточняя степени их важности. Что вы уставились на мои ноги? Лучше обратите внимание на бутылку, и пока что займитесь ею. До ног очередь еще дойдет.

— Я прибыл сюда не ради этого.

— То есть не ради бутылки?

— Прекратите издеваться, мисс Грей, — почти простонал Герберт.

— И не подумаю, — со все той же невозмутимостью заявила Грей. — Вспомните, как вы издевались надо мной.

— Я действовал, исходя из закона и во имя закона.

— Не хамите, лейтенант, тошно выслушивать. Лучше принимайтесь за это пойло.

Вольф уселся в кресло, откупорил бутылку, однако разливать не торопился.

— Все же я не согласен с тональностью ваших воспоминаний, мисс Грей. Все четыре допроса проведены были исключительно корректно, в рамках закона. Это может подтвердить магнитофонная запись наших бесед.

— Плевать мне на вашу магнитофонную запись, — уселась Грей напротив него и, забросив ногу за ногу, сама разлила вино. — Вместо того чтобы отключить этот дурацкий диктофон и заняться любовью, вы часами задавали мне какие-то идиотские вопросы. Думаете, женщине легко простить такое?

Вольф почти с ненавистью взглянул на Грей и потянулся к своему бокалу, словно к рукояти пистолета. На какое-то мгновение Эллин показалось, что он не только выплеснет этот благородный напиток ей в лицо, но и врубится в него бокалом, раскрошит хрусталь на ее переносице, щедро полив ее вином и кровью. Именно так и представила себе: вином и кровью. Почему же он не решился, что его сдержало? — этого Грей понять не могла.

В любом случае, мужчине потребовалось немало мужества, чтобы вернуть себе самообладание и, как можно деликатнее, поинтересоваться:

— Что-то я не пойму, мисс Грей: шутите вы или все же говорите всерьез.

— Всерьез шучу — такая формулировка вас, лейтенант Вольф, устраивает? То-то же. Так вы что, предпочитаете начинать не с ножек, а с вина?

— С ножек, — почти с яростью заверил ее Герберт. Если бы у него хватило мужества, он растерзал бы эту мразь, вгрызся бы зубами ей в горло.

Вольф не смог сообразить, что произошло. Еще несколько минут назад, встретив Грей на склоне крепостного холма, он чувствовал себя подавленным и побежденным. Еще несколько минут назад он готов был на коленях стоять перед этой женщиной, чувствуя искреннюю признательность за спасение. Но поди ж ты: увидел ее, услышал этот самоуверенный, наглый голос — и словно кто-то сорвал с него саван покорности.

— Боюсь, что вы так же не готовы к ним, как не готовы и к серьезному разговору. Тогда зачем явились ко мне? Для чего разыскивали? — Тон адвоката, как и ее взгляд, становился все жестче и презрительнее.

Вольф понял, что поторопился проявлять свою ненависть к этой некоронованной владычице Рейдера и, чтобы как-то смягчить паузу, принялся смаковать вино. Оно было терпким и основательно горчило, заставляя заподозрить виноделов в том, что они употребили слишком много винограда позднего, промерзшего на осеннем морозе.

— Меня прислали на остров для расследования обстоятельств самоубийства мистера Согреда. Подполковник Нэвэл посоветовал начинать его со встречи с вами. Теперь мне тоже кажется, что, уверяя, будто смогу получит от вас всю необходимую информацию, он был не прав.

— Он-то прав. Другое дело, что вы оказались совершенно не подготовленным к нашей встрече. Пока что у меня создается впечатление, что месяцы, проведенные в Кадене, так ничему и не научили вас. Очень грустный вывод.

— Воспринимать как угрозу?

— Как предупреждение. Еще лучше — как совет. А может, то и другое. Какая разница?

— Странно. — Вольф поставил бокал на стол и поднялся. — Не могу поверить, чтобы подполковник Нэвэл посоветовал встретиться с вами только потому, что увлечен вашими ножками. Смею предположить, что руководствовался он все же более вескими аргументами. — Лейтенант вопросительно взглянул на Грей, и девушка вновь почувствовала взгляд следователя.

«А ведь этот шваб и в самом деле ничему не научился! — озлобленно решила она. — Зря тебе казалось, что он начнет с покорного ухаживания, с трогательного романа. Что сможешь располагать им и как мужчиной, и как полицейским. Выходит, что в Кадене с ним возились впустую?»

— Подполковник Нэвэл должен представать перед вами, как местный полицейский оракул. О чем бы он ни говорил, истина всегда остается благосклонной к нему. Заодно вам следовало бы знать, что остров Сицилия — всего лишь большой остров Рейдер. Я понятно выразилась? Или, может, следовало сказать, что Рейдер — всего лишь маленькая Сицилия? Но, в таком случае, мы оба погрешили бы против истины. Здесь свои законы, свои оракулы и даже… свое течение времени.