Богдан Сушинский – Лавровый венок для смертника (страница 24)

— Остатки? Маяка?

— Ты в этом усомнился?

— Мне наплевать на то, чьи это остатки. Я хочу знать, какого дьявола мы оказались здесь?

— По ту сторону холма — окраина Последнего Пристанища. Но не переться же нам туда на машине, привлекая всеобщее внимание обитателей. Минут через пятнадцать, — взглянула на циферблат своих часиков, — я сама, пешочком, отправлюсь к подножию северного склона, где снял хижину моряк-палач.

— Может быть, нам пойти вдвоем?

— Ну уж нет, тебе там делать нечего.

— Какой же непробиваемо категоричной вы порой предстаете, мисс Грей, — процедил Шеффилд, едва сдерживая раздражение.

На несколько минут в машине воцарилось неловкое, гнетущее молчание. Они чувствовали себя так, словно сидели в катафалке, склонившись над покойником, с которым их никогда и ничто не связывало и память о котором не только не объединяла их, но и раскаляла психологическую несовместимость.

— Уходим на материк вместе, — с трудом решился нарушить их погребальную паузу Том Шеффилд. — Моряка я потом притоплю. Ты ведь официальная владелица ранчо «Лунная долина». Какое-то время пересидим там, все равно разыскивать меня никто не станет. Мертвецы нынче мало кого интересуют. Как, очевидно, не станут разыскивать и Грюна Эварда.

— Нет, Том, в этот раз мы будем строго придерживаться моего сценария. Однажды ты уже нарушил его. В той самой «Лунной долине». Как видишь, это чуть было не кончилось для тебя электрическим стулом.

— Неправда, там, на ранчо, я ничего не нарушил. Ровным счетом ничего, ни одного пункта, — ударял он ладонью по рулю.

— Успокойся. Пойми: мое исчезновение с острова поднимет на ноги полицию не только Рейдера, но и всего Фриленда. И, кто знает, не придет ли в голову какому-либо из полицейских умников увязать мое исчезновение с гибелью Согреда, а потому, на всякий случай, заняться всей этой историей с казнью?

— Тебе что, не страшно оставаться здесь? — не удосужился похвалить ее за рассудительность Шеффилд, вновь запуская мотор.

— Не страшно, поскольку в этом мое спасение. И твое тоже. Ты когда-нибудь управлял моторкой?

— В том-то и дело, что нет.

— Как и предвидела. Я, кстати, тоже. Поэтому с тобой пойдет Джон Кроушед, опытнейший моряк. Вот аргумент, который должен убедить тебя, что ни о какой мине не может быть и речи.

— С Кроушедом, или как его там, ты можешь расправиться с той же непосредственностью, что и с Согредом.

— Лучше спроси, кто он.

— Ты уже сказала: моряк. Последнее Пристанище — поселок отставных моряков, слышал об этом в тюрьме.

— Тебе куда интереснее будет узнать, что он — новый палач тюрьмы «Рейдер-Форт».

— Брось!

— Ты пытаешься оспаривать все, что я говорю, так вести себя нельзя.

— Неужели действительно палач?!

— Тот самый, что казнил тебя прошлым вечером. То есть лично он искреннее уверен, что казнил Шеффилда.

— Матерь Божья! В одной лодке с палачом, который только вчера «казнил» меня! — Шеффилд расхохотался, совершенно забыв, что машина поравнялась с тюрьмой и что где-то неподалеку может околачиваться один из полицейских патрулей. — Он действительно палач? Ты не лжешь?

— Грюн Эвард был первым, кого он казнил в этой тюрьме. Первым и…

— Да плевать мне на Эварда! — не дал ей договорить Шеффилд. — Послушай, это же гениальный ход! Лучшего завершения этой истории даже невозможно придумать.

— Жизнь многолика.

— Ты гений, Эллин! Ты — литературный гений.

— А вот в этом я никогда и не сомневалась, — твердо молвила Грей после теперь уже многозначительной паузы.

29

На звонок в дверь Джон Кроушед ответил таким зычным ревом, что истрепанный годами и прибрежными стихиями коттеджик завибрировал, как приспущенный дырявый парус на девятибалльном штормовом ветру.

Он сидел за столом, привалившись спиной к стене, и смотрел на стоящую перед ним бутылку виски, как паломник — на святое чудодейственное Распятие. При этом появление Эллин он, казалось, не заметил.

— Не слишком ли вы засиделись, мистер Кроушед?

Отставной моряк встрепенулся, глянул на остановившуюся в трех шагах от него гостью и опустил на стол тяжелый, как многопудовый якорь, кулак:

— Успеется, мисс Грей. Со всем прочим — успеется, молитвы святого Пантелеймона. Не скажете ли вы мне, что это за парня мы казнили нынешним вечером?

— Речь идет о Шеффилде?

— Сомневаюсь, что о нем. Когда этот убийца убийц Шеффилд появился в тюрьме «Рейдер-Форт»?

Эллин нашла на кухонном столе рюмку, критически осмотрела ее на свет и опустилась напротив хозяина. Налив себе спиртного, она пила его маленькими глотками, после каждого из которых брезгливо морщилась и передергивала плечами.

Кроушед понимал, что она тянет время, которое понадобилось ей для того, чтобы как можно тщательнее обдумать свой ответ. Да Эллин и не скрывала, что тянет его.

— Так когда же Шеффилд появился в «Рейдер-Форте»? — ответила, наконец, но… вопросом не вопрос.

— Около месяца назад. Разве не так?

— Вполне возможно.

— Вы ведь были его адвокатом, вам это известно точнее.

— Вот что мне абсолютно точно известно, так это то, что у него был другой адвокат. Но в данном случае это мало что меняет. Что вы еще хотите добавить к сказанному, «молитвы святого Пантелеймона»? — спародировала палача.

— А то, что парня, которого мы сожгли на этом адском стуле, я видел всего лишь неделю назад, на борту «Странника морей». Понятия не имею, как его звали. Но что я видел его на судне и даже беседовал с ним, — истинная правда.

— Жаль.

— Чего вам жаль?

— Что вы слишком наблюдательны.

— Значит, я прав?

— Вы узнали его, когда брали в металлические обручи. Я заметила это.

— Так, значит, вы знали, что он… — не тот? И даже заметили, что?.. Почему же вы тогда?..

— Давно подмечено, что среди палачей не так уж часто встречаются интеллектуалы, — превратила свое лицо в сплошную циничную маску Эллин. — Но и среди них вы производите впечатление человека недалекого. Я не слишком обидела вас?

— Страшно не то, что оскорбляете, а что при этом вежливо интересуетесь, не обидели ли. Хотя, в общем-то, что вы смыслите в этой жизни?!

— Жизнь! — хмыкнула Грей. — Вся наша жизнь — всего лишь набор сценариев, по которым мы разыгрываем собственные сериалы. Причем, заметьте, каждый свои.

Кроушед возражать не стал. «Сценарий? Ну пусть так, пусть сценарий… Что от этого меняется?»

Палач вновь наполнил свою рюмку виски и припечатал бутылку донышком к столу с таким старанием, что лишь чудом она не разлетелась на мелкие стекляшки.

— Вот такие дела, молитвы святого Пантелеймона. И что же дальше?

— А что дальше?

— Здесь часто случается, что сжигают подсадных?

— Очевидно, первый случай за всю историю «Рейдер-Форта».

— И вы с мистером Согредом умудрились втравить меня в эту историю. Самым беспардонным образом — втравить…

— Ты ведь сам вызвался быть палачом, моряк, — перешла Эллин на «ты», и голос ее стал резким, с ноткой суровой безапелляционности. Женщина была уверена, что так ее слова станут более понятными для Кроушеда. — И какое тебе дело, кого именно тебе подсовывают? Не собираешься же ты сам выбирать для себя жертв, как это делал Шеффилд?

— А вы уверены, что он выбирал их, что это он был убийцей?

— Вот в этом можете не сомневаться.